Наша Дурацкая Дружба

Суд над Кендзи Хосино прошел за закрытыми дверями совета «ЭСферы». Его не лишили статуса, но отстранили от всех постов, отозвали все привилегии «Чистой линии» и поместили под домашний арест в том самом поместье, которое теперь патрулировали охранники из внешней службы. Официальная причина: «Злоупотребление властью и применение несоразмерной силы к подчинённым Собирателям». Истинная причина: он перешёл черту, пытаясь убить своих, и это увидели слишком многие влиятельные люди. Его идеал безупречности дал фатальную трещину.

—-

Три койки в белой палате медицинского блока «Стального Рассвета». Рен лежал, уставясь в потолок, его тело ныло, но хуже всего была пустота внутри — та самая, что оставил после себя Абсолютный Ноль. Кайто, замотанный в бинты, пытался балансировать карандашом на носу. Сай сидела, поджав колени, и смотрела в окно.

Тишина была тяжёлой, но не неловкой.

— Значит, комната пустоты… это правда было? — тихо спросил Рен, не поворачивая головы.

Сай кивнула, не отводя взгляда от окна.

— Да. И ледяные ванны. И сеансы с эхом собственного плача. Всё, чтобы выжечь тепло. Они считали его слабостью.

Кайто уронил карандаш и фыркнул.

— Ну, у них точно получилось выжечь всякое чувство меры. Представляю, какое у них было «семейное воскресенье»: папа гасит эмоции, мама читает лекции о чистоте линии, а дети сидят и мечтают сломать стул.

Уголок рта Саи дрогнул. Это была не улыбка, но что-то близкое.

— Примерно так.

— А почему… почему ты не сломалась? — Рен наконец повернулся к ней, его алые глаза были серьёзны. — Всё это… годами.

Сай задумалась, её фиолетовый взгляд смягчился.

— Потому что где-то глубоко я всегда знала, что это неправильно. Что холод — это не сила, а просто… другая форма страха. Боязни чувствовать. А у меня… — она запнулась, — у меня оставались книги. Рисунки птиц в старых книгах отца. Одна кукла, которую я прятала. Это были крошечные зёрна. Они просто ждали… чтобы их полили.

— Нашей дурацкой дружбой, — хохотнул Кайто, и на этот раз Сай улыбнулась по-настоящему, коротко и светло.

— Да. Вашей дурацкой дружбой.

Они снова замолчали, но теперь тишина была мирной. Боль утихала. Пустота внутри Рена потихоньку заполнялась знакомым чувством — решимостью идти дальше, но теперь она была тише, мудрее.

Сай больше не была пленницей прошлого. Она сделала свой выбор, посмотрела в глаза своему демону и прошла сквозь него, не став им. Она спасла себя сама, но только потому, что знала — за стеной её ждут.

— Что теперь? — спросил Кайто, ломая тишину.

— Теперь, — сказала Сай, глядя на них обоих, — мы отдыхаем. А потом… продолжим делать мир лучше.

Рука Рена потянулась к бордовому шарфу, висевшему на спинке койки. Он поймал взгляд Сай и негромко добавил:

— Вместе.

В дверь постучали. Вошла Юна с подносом, полным какой-то подозрительно яркой питательной смеси, а за ней — Ай, уже с новым планшетом в руках и деловым видом.

— Выжили? Отлично. Потому что бюрократический ад по вашим отчётам только начинается. Но это потом. Сейчас ешьте. Вы выглядите ужасно.

Кайто скорчил гримасу, глядя на еду, но Рен и Сай переглянулись и тихо рассмеялись. Это был смех облегчения, усталости и чего-то неубиваемого, что связывало их навсегда.

За окном наступил вечер. В поместье на «Вершине», человек, который забыл, что такое чувства, сидел в тишине своего кабинета и впервые в жизни не понимал, что происходит у него внутри. А в маленькой белой палате трое потрепанных, но не сломленных друзей засыпали, зная, что завтрашний день, каким бы трудным он ни был, они встретят плечом к плечу.