Двадцать шесть часов

Их путь лежал в тренировочный сектор «Стального Рассвета». Гарон и его команда, несмотря на статус ветеранов, предпочитали тренироваться в утренние часы, когда основные залы были пустыми. Найти их было не сложно — сказывался гул сосредоточенной силы, доносившийся из закрытого ангара.

Когда Рен и Кайто вошли, их встретила картина отлаженной работы. Гарон стоял в центре зала, его руки были подняты, а вокруг него висели десятки мелких мишеней, которые Зан с сосредоточенным видом заставлял вибрировать с разной частотой, пытаясь пробить постоянно меняющееся силовое поле вожака. Лира наблюдала с планшетом, отмечая слабые точки.

Зан первым заметил гостей.

— О, смотри-ка, герои! Что ветром занесло в наши скромные владения? За советом по завязыванию шарфов? — крикнул он, но его улыбка была дружелюбной.

Гарон опустил руки, и мишени замерли. Он повернулся, и его глаза, увидев их лица, сразу же сузились. Он прочитал всё — напряжение в плечах Рена, отсутствие привычной ухмылки у Кайто, ту самую тихую панику, которую не скрыть.

— Проблема, — констатировал он

— Сай пропала, — выкинул Кайто, не в силах сдерживаться. — Её нет, связь молчит, в комнате только одна заколка лежит.

Гарон не изменился в лице, но уголок его рта дрогнул в едва заметной гримасе. Лира отложила планшет.

— Хосино? — уточнила она, и в её голосе прозвучало понимание, которое заставило Рена насторожиться.

— Вы знаете, — сказал он негромко, но так, что слова прозвучали как обвинение. — Вы знаете, что это значит.

Гарон тяжело вздохнул и сделал знак рукой. Зан щёлкнул пальцами, и все вибрирующие мишени плавно опустились на пол. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом оборудования.

— Садитесь, — приказал Гарон, указывая на низкую скамью у стены. Когда они уселись, он начал, глядя куда-то поверх их голов. — Клан Хосино. Одна из семи «Чистых линий». Не просто влиятельная семья. Они — живые артефакты «ЭСферы». Их родословная тянется к самым первым Собирателям, тем, кто помогал строить эту систему и… . Они считают себя хранителями абсолютного контроля и безупречной логики, эмоциональной стерильности. Для них сила — не дар, а бремя избранности, которое нужно нести без единой личной примеси.

— Они забрали её, чтобы… очистить? — спросил Рен

— Вероятно. Визит её сестры, Мию из «Альфы», был предупреждением. А теперь — принудительной коррекцией, — сказала Лира. Её пальцы бегло пробежали по планшету. — Данные по ним засекречены, но слухи ходят. Их методы воспитания… их называют «Кристаллизацией». Они ломают личность, чтобы перестроить её в идеальный, прозрачный кристалл воли.

Кайто сжал кулаки так, что его суставы хрустнули.

— Мы должны её найти. Сейчас же.

— Где? — спросил Гарон, и его вопрос повис в воздухе, как вызов. — Поместья «Чистых линий» не нанесены на публичные карты. Их местоположение — государственная тайна. Даже я знаю лишь общий сектор — «Вершина», закрытый район на северном побережье. Это территория, патрулируемая частной гвардией кланов и снабжённая системами подавления, перед которыми наши стандартные сенсоры слепы.

Рен поднялся. Его алые глаза горели в полумраке зала.

— Тогда мы найдём другой путь. Вы сказали — слухи. Кто эти слухи распространяет? Кто видел? Кто обслуживает эти поместья?

Лира и Зан переглянулись. Взгляд Лиры стал расчётливым.

— Поставщики. Обслуживающий персонал. Но их набирают из проверенных семей на поколения вперёд. Это замкнутый круг.

— Есть одна лазейка, — неожиданно сказал Зан, потирая подбородок. — Мусор.

Все посмотрели на него.

— Да, серьёзно! Даже у «Чистых линий» есть мусор. И его вывоз — это уже не частная, а городская логистическая служба. Маршруты, графики… Это сложно, но не невозможно отследить. Нужен доступ к центральному логистическому ядру.

Доступ, которого у них не было. Безнадёжность снова начала подбираться, холодными щупальцами.

И тут в дверь ангара постучали. Легко, почти неслышно. В проёме стояла Юна, её большое лицо было бледным, а в руках она сжимала свой планшет.

— Я… я подслушала ваш разговор в коридоре, — прошептала она, робко заглядывая внутрь. — Про Сай. Я… я могу помочь.

За ней, скрестив руки, появилась Ай. Её розовые глаза метали искры негодования.

— Забрать члена команды без объяснения причин? Это даже для «ЭСферы» перебор. Что вам нужно?

—-

Они собрались в пустом кабинете — Рен, Кайто, Юна и Ай. Гарон и его команда остались в стороне, дав им понять: это их путь, их выбор.

— Логистическое ядро, — сказала Ай, развернув свой собственный, более продвинутый планшет. Прямой взлом — самоубийство. Но есть обходной путь. Юна.

Все посмотрели на нее. Та сглотнула.

— Я… я чувствую эмоции. Не только у людей. У систем тоже есть… след. Напряжение, приоритеты, паттерны доступа. Я изучала логистические потоки во время учёбы, для тренировки. У «Вершины»… у неё особый, очень холодный и ритмичный эмоциональный след в сетевой активности. Как метроном.

— Ты можешь отследить этот метроном до точки выгрузки? До конкретного адреса? — спросил Рен

— Не адрес… но сектор и примерные координаты, — кивнула Юна. — Для этого нужен доступ к пассивным сенсорным журналам всего города за последние 48 часов. Это терабайты данных.

— А это уже моя работа, — сказала Ай, и её пальцы полетели по голографической клавиатуре. — Я не буду взламывать. Я создам фантомный запрос от имени… скажем, комиссии по аудиту энергопотребления. Система пропустит, это рутинный запрос. А дальше — Юна и её сенсоры.

Это был безумный план. Слишком много переменных. Слишком много шансов, что их вычислят. Но это был единственный план.

Пока Ай работала, создавая слои ложных запросов и виртуальные профили, Кайто не мог сидеть на месте — А что мы сделаем, когда найдём эту крепость? Просто постучимся и попросим вернуть Сай?

— Мы потребуем, — ответил Рен. Его тон был спокоен, но в нём была сталь. — А если не отдадут… мы напомним им, что Сай Хосино — не только их дочь. Она — Собиратель. Наш друг. И её сила, которую они так лелеют, защищает теперь не их идеалы, а её друзей.

Часы пролетели незаметно. Ай покрылась лёгкой испариной, её концентрация была на пике. Юна, подключив свой планшет к системе через интерфейс Ай, сидела с закрытыми глазами, её веки подрагивали. Она видела не цифры, а поток — холодные, безэмоциональные импульсы «Вершины», редкие всплески чужого страха или усталости от обслуживающего персонала, ровные, как сердцебиение робота, сигналы вывоза отходов.

— Есть… — наконец выдохнула Юна, открывая глаза. Они были полны усталости, но в них горела искорка триумфа. — Северо-восточный склон «Вершины». Координаты… я перенесу на карту. Там есть старый служебный вход. Для подвоза и… и вывоза. График следующего вывоза — через 26 часов.

Ай откинулась на спинку стула, вытирая лоб.

— Маршрут вывозного транспорта будет заблокирован в реальном времени. Но у нас есть 20-минутное окно, пока система перепроверяет данные. Карта и примерная схема периметра ваши.

Она передала планшет Рену. На экране светилась трёхмерная карта сектора «Вершина» — не детальная, а собранная из обрывков данных: контуры ограждений, тепловые следы зданий, и одна мигающая точка — служебный шлюз.

Дорога была найдена. Лазейка в стене. Теперь им предстояло пройти через неё.

—-

Пока её друзья сражались со стенами, Сай находилась в месте, где давили тишиной.

Её «комната» в родовом поместье не была камерой. Она была лабораторией пустоты. Безупречно белые стены, лишённые швов, пол из матового полимера, поглощающий звук, и потолок, излучающий ровный, без теней, свет. Не было мебели, кроме плоской платформы для сидения. Не было окон. Воздух циркулировал бесшумно, не оставляя даже намёка на сквозняк.

Её привезли сюда ночью, без объяснений. Ей вернули планшет, но он был перепрошит — только учебные мануалы по тактике и архивы «Чистых линий». Связь отключена. Форму отобрали, выдав простую белую одежду из грубого хлопка.

Первые часы она провела в медитации, пытаясь сохранить островок внутреннего спокойствия. Но это спокойствие, которое в команде было щитом и опорой, здесь, в этой пустоте, начало обращаться против неё. Оно не защищало, а изолировало. Оно напоминало ей о том, чем должно было быть — не чувством, а отсутствием.

Дверь открылась беззвучно. Вошли её мать, Акира, и отец, Кендзи. Они не выглядели злыми. Они выглядели… озабоченными, как инженеры, обнаружившие погрешность в идеальном механизме.

— Твой эмоциональный фон показывает недопустимые колебания, — сказала Акира, её голос был ровным, как отчёт. — Привязанность к команде. Привязанность к… конкретным особям. Это искажает твою силу. Делает барьер зависимым от внешних факторов.

— Они не «особи», — тихо, но чётко произнесла Сай, глядя перед собой. — Они мои напарники.

— Напарники — функциональная единица, — поправил Кендзи. Его присутствие заполняло комнату леденящей тяжестью. — Их ценность — в эффективности. Не в личных симпатиях. Ты позволила функциональному альянсу перерасти в эмоциональную зависимость. Мы это исправим.

«Исправление» началось на следующий день. Её приводили в соседнюю комнату — «комнату отражений». Акустически обработанное помещение, где её заставляли создавать барьеры, на которые затем проецировали запись её же собственного голоса — редких моментов, когда она смеялась с Кайто или спорила с Реном. Звук, усиленный и искажённый, бился о её барьеры, и ей приказывали гасить его не силой, а подавлением собственной эмоциональной реакции на него. Это была пытка не болью, а изнасилованием памяти, превращением тёплых воспоминаний в орудие её же мучений.

По ночам, в полной тишине своей комнаты, она лежала на платформе и смотрела в белый потолок. Она думала о Рене. О его упрямой решимости, которая ломала стены. О Кайто, чьё дурацкое веселье было щитом от всего мира. Она вспоминала о том, как её барьер трещал под огнём Змея, и как её страх тогда был не страхом смерти, а страхом их смерти.

И сейчас, лёжа в кромешной тишине, она чувствовала, как по её щеке, вопреки всем годам тренировок, всем урокам семьи, медленно, предательски ползёт тёплая, солёная капля. Слеза. Не от боли. От тоски. От яростного, неподдельного желания быть не здесь, в этой идеальной пустоте, а там — в их шумной, неопрятной комнате, слушая, как Кайто что-то ломает, а Рен вздыхает.

Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль была якорем. Она не давала ей раствориться в этой белизне.

Я не ваша идеальная пустота, — думала она, глядя в потолок слезящимися фиолетовыми глазами. — Я Сай Хосино. И моё спокойствие — это то, что я выбрала, чтобы защищать то, что для меня важно. И вы… вы не сможете это отнять!

Но в тишине комнаты её тихий внутренний голос звучал одиноко. И слеза, скатившаяся на безупречно чистый пол, была немым свидетелем того, что даже самый прочный кристалл можно расколоть изнутри. Нужно лишь знать, куда направить удар. И её друзья, она знала, уже искали эту точку. Она должна была продержаться. Достаточно долго.