Карс Лоэн

1

Во время путешествия Бард и его спутники оказались на поляне посреди густого леса, где остановились отдохнуть.

Прямо перед ними был водопад, непрерывно извергавший свои воды в небольшое лазурное озерцо.

Крупный камень выступал из берега озерца, и прямо на нём лежал Вен Урил.

Совсем недавно он плавал в озере.

Смыв с себя пот, грязь и засохшую кровь, он наслаждался освежающим ветром, омывавшим его обнажённое тело.

Его смуглую кожу покрывали шрамы, но они нисколько не мешали его естественной красоте.

Его руки и пальцы были тонкими и длинными, то же касалось его ног, вместе с тем, сквозь его гладкую кожу явственно проступала развитая мускулатура, дающая взрывную силу его движениям, иногда осторожным и аккуратным, а иногда яростным.

Он напоминал дикого зверя, способного легко затаиться в ночи, и столь же легко разорвать свою жертву.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь листву, отражался от его волос и создавал иллюзию того, словно он сам светился.

Он лежал на левом боку, слегка приподняв верхнюю половину тела на локте левой руки, а согнутая правая рука покоилась у него на груди.

Выступавшая из его чёрных волос одинокая красно-коричневая прядь покачивалась на ветру.

Усов и бороды у него не было, хотя никто не видел, чтобы он брился.

Вместе с тем его брови были густыми и выразительными, а лицо обрамляли изящно свисавшие бакенбарды.

Спереди его причёска казалась довольно короткой, но сзади его волосы выглядели достаточно длинными.

Дело было не в том, что сами волосы были длинными, просто линия роста его волос спускалась ниже его головы.

Волосы, растущие над его позвоночником, были очень густыми, и создавали видимость того, что его причёска доходила до самой талии.

Из-за этих волос, когда он плавал в воде, создавалось ощущение, словно у него есть спинной плавник.

Вскоре из-за камней с другой стороны показалась Дориатесса, которая отходила мыться в одиночку. Она надела лёгкую одежду.

Увидев Вена Урила, который был абсолютно голым, она мгновенно отвернулась с удивлением на лице, но тут же сделала вид, словно ничего не произошло.

"Наверно, она решила, что показать смущение в подобной ситуации равносильно поражению." - подумал Бард.

Джуручага, умело расположившийся отдыхать на дереве, усмехнулся.

Дориатесса взглянула на него, но тот даже не смутился.

Тяжело вздохнув, Дориатесса взяла свои доспехи и пошла к воде, чтобы как следует их оттереть.

Гордон Заркос спал у дерева, и даже не заметил этот обмен взглядами. Он храпел настолько громко, что иногда заглушал звук водопада.

Стояла осень.

Небо было безоблачным, листва деревьев поражала богатством оттенков, вода в озере была чистой, а мягкий солнечный свет освещал полянку.

Каждый в этот погожий день отдыхал так, как мог.

2

Но даже в этот момент отдыха Красный Ворон, вестник смерти, отягощал Вена Урила.

Теперь Бард мог ясно его видеть.

Вен Урил в одиночку ворвался в дом, служивший укрытием для бандитов.

Разумеется, человеку с его навыками нет смысла опасаться обычных разбойников, но он никак не мог знать, чем они вооружены, и к чему они подготовились.

Даже лучший воин, владеющий особыми техниками и прошедший серьёзные тренировки, не способен полностью уклониться от ливня атак в хаосе боя. Это также невозможно, как пытаться полностью уклониться от всех песчинок во время песчаной бури.

Лучший мечник может погибнуть от простой царапины, если его ранит отравленный кинжал.

Более того, в этот раз этот уникальный мечник, казалось, был совершенно не против того, чтобы по нему попали.

Бард совершенно не чувствовал в Вене Уриле былой радости.

В их первую встречу он был совершенно другим.

Тогда он искренне наслаждался возможностью скрестить клинки с Бардом, и явно не собирался расставаться с жизнью.

Даже во время боя с Великим Красным Медведем он определённо чувствовал себя живым.

Его спокойное поведение во время уклонения от смертоносных атак зверя было преисполнено светом жизни, который мог испускать человек, который не хочет умирать.

Но то, как он убил тех бандитов ужасало.

Все эти конечности и головы, разорванные на части...

Если бы кто-то спросил, какой из этих двух людей настоящий, ответ наверняка был бы: "оба."

Пытался ли он скрыть за своим спокойствием отчаяние?

Какую жизнь он прожил, что он видел?

Видел ли он смерть, унижение и уничтожение тех, кем дорожил?

Что могло лишить подобного человека воли к жизни?

Возможно, забота о сестре помогала ему оставаться собой, и теперь, когда она нашла своё счастье, он оказался в большой опасности.

Должно быть, он тащил на себе огромное число самых разны тягот с самого рождения.

Он жил, давая и выполняя обещания, и ненавидел быть свободным от них.

Если верить его словам, он не хотел перечить воле Небес.

Как только он попытается, божественное вмешательство отнимет у его сестры счастье, и уничтожит всё то, чего он смог добиться.

Как можно освободить человека, связанного подобными обязательствами?

Он сказал, что Бард - избранник Небес.

Это может быть правдой.

Небеса не хотели гибели этого человека, и привели его к Барду.

Что нужно сделать, чтобы он оставался живым?

Как отпугнуть Красного Ворона, вонзившего когти в сердце Вена?

Бард вдруг осознал, что его мысли ушли в странное русло.

"Что я несу? Я думаю о том, как спасти его сердце? Я кто такой? Обычный человек. Я не могу как-то влиять на сердца других. Не могу просто поменять кого-то, чтобы спасти. Единственное что я могу, это что-то ему предложить. Что-то, что может ему пригодиться. Воспользоваться этим или нет - он выберет сам. В конце концов, ему решать, какой путь избрать в жизни."

Бард прикоснулся к ножнам своего меча.

"Почему я вообще так к нему тянусь? Что такого в этом эксцентричном мечнике?" - Бард поразмыслил об этом, но не смог найти ответ.

3

Вен Урил уже оделся, но по прежнему лежал на камне у берега.

Бард подошёл к нему и спросил:

— Ты, значит, выбрал меня в качестве своего господина?

Вен приподнялся и повернулся к Барду, ответив:

— Да.

— Значит, ты подчинишься моим словам, и если в чём-то мне поклянёшься, то сдержишь слово?

— Да.

— Принадлежишь ли ты к Дому, или Семье, чьё имя обязан унаследовать и передать потомкам?

— Нет, это не так.

Бард растопырил пальцы на правой руке, и протянул её вперёд ладонью вниз.

Это был жест, который использовали, принимая клятву у рыцаря.

Вен Урил слегка удивился, после чего спрыгнул с камня, выпрямился, подошёл к Барду, припал перед ним на правое колено и склонил голову.

Положив руку на голову Вена, Бард провозгласил:

— Во имя Патарапозы, бога тьмы и спокойствия, рыцарь Бард Лоэн обращается к рыцарю Вену Урилу. Внемли же мне, рыцарь Вен Урил, с этого момента я, Бард Лоэн и твой господин, забираю твоё прошлое имя и приглашаю тебя в Семью Лоэн в качестве моего приёмного сына, даруя тебе право наследовать имя нашего Дома. Отныне ты будешь известен как Карс Лоэн. Прими же приказ твоего господина.

Вен Урил сильно удивился и попытался поднять голову, но рука Барда не позволила ему сделать этого. Большая ладонь Барда крепко держала голову Вена.

— Прими приказ. — Повторил Бард через некоторое время:

— Прими его.

— Я принимаю. — Ответил Вен слегка дрожавшим голосом.

— Хорошо. Отныне твоё прежнее имя забыто. Все клятвы, взятые под ним, отменяются.

В том числе отменилась и его клятва рыцаря, а потому ему вновь нужно было проходить через эту церемонию.

Бард обнажил меч и опустил плоскую часть клинка на правое плечо человека, склонившегося перед ним.

— Карс Лоэн, что желает стать рыцарем, чьим именем ты приносишь эту клятву?

Через несколько мгновений тишины, он ответил:

— Богиня ветра, Сорсиела.

Сорсиела, богиня ветра и забвения, страж всех, кто не прекращает расти и развиваться, и друг бескрайних лесов.

— Внемли же, воин, отточивший тело, разум и свои техники, чтобы встать на путь рыцарства, Карс Лоэн. Кому ты клянёшься в верности и желаешь посвятить свою жизнь?

Воцарилось долгое молчание.

Шум водопада, шелест ветвей на ветру, щебетание птиц, ничто в спокойном осеннем лесу не торопило их, позволяя спокойно обдумать ответ.

Если бы эту церемонию проводил не Бард, наверняка Карс бы поклялся в верности именно ему, но по старинной традиции делать это запрещено.

Он мог бы поклясться в верности жене или детям Барда, но в настоящее время к Семье Лоэн принадлежали только он сам и Бард.

Карс должен был подумать и решить, кому он готов посвятить всю свою жизнь.

Заглянуть в глубины своего сердца и понять, что там заключено.

Оценить свои надежды и амбиции, найти что-то, что было бы символом самого его существования.

Это было необходимо, чтобы Вен Урил мог переродиться и стать Карсом Лоэном.

Он очень волновался, пытаясь найти нужные слова.

Каким человеком он был?

Что он ценил в других?

Ему нужно было найти это и объявить всем богам.

Только тогда Карс Лоэн станет настоящим человеком из плоти и крови.

Бард ждал и понимал, сколько сомнений обуревают того, кто стоял перед ним.

Наконец этот человек напряжённым голосом произнёс:

— Я клянусь в верности тем, кто познал лишения.

После этого голосом, наполненным неконтролируемой страстью, совершенно непохожим на голос Вена Урила, он продолжил:

— Я всем сердцем буду помогать тем, кого без причины лишили чего-то действительно важного, будь это родина, семья, или часть их самих. Тем, кого заставили жить жизнью, которой они не желали. Я подниму свой меч ради тех, кого попирали, угнетали и унижали. Вот что значит моя верность тем, кто познал лишения.

Карс произнёс слова своей клятвы.

Бард кивнул, выражая своё одобрение, и задал финальный вопрос:

— Какая добродетель поможет тебе исполнить эту клятву?

— Неведение. — Моментально ответил Карс.

Среди всех возможных рыцарских добродетелей никогда не было неведения, это Бард знал совершенно точно, но Карс объяснил свой выбор:

— Я не знаю, что случится со мной завтра. Я не знаю, что станет завтра с этими землями. Я не могу быть уверен, что правильный поступок совершённый сегодня не отзовётся злом в будущем. Я не обладаю способностью предсказывать абсолютно все последствия чьих-то действий. Раз я настолько невежественен, я не буду насмехаться над чьим-то мнением или желанием. Не буду считать кого-то глупцом только потому, что не согласен с ним. Я сдержу клятву, приняв своё неведение как одну из добродетелей.

— Да будет так. О богиня ветра Сорсиела, о Великие Боги, дарующие жизнь. Здесь и сейчас родился новый рыцарь, Карс Лоэн. Да будет благословлён он и клятва, что он держит.

Объявив это, Бард пять раз коснулся мечом правого плеча Карса, и семь раз левого, после чего убрал меч в ножны.

Перед тем как Карс поднялся на ноги, Бард вновь положил правую руку ему на голову, и произнёс:

— Рыцарь Карс Лоэн, как тот, кто принял у тебя клятву, я приказываю тебе жить так, как велит тебе твоё сердце.

— Я выполню этот приказ.

Получив ответ Карса, Бард попросил его подняться и положил руки ему на плечи.

— Теперь ты рыцарь.

Он и не заметил, как остальные его спутники собрались вокруг, став свидетелями появления нового рыцаря.

— Рыцарь Карс Лоэн, да будет твой путь благословлён удачей! — Поздравил его Гордон Заркос своим звучным голосом.

— Поздравляю вас, сэр Карс Лоэн. — Произнесла Дориатесса, светло-карие глаза которой сверкали. Кажется, она с трудом сдерживая эмоции.

Реакция Джуручаги была совершенно иной.

Он сцепил руки за головой и сказал:

— Ой, это всё так здорово. Просто замечательно. Я тоже хочу!

— Нет. Ты ведь не рыцарь, и никогда им не был. — Немедленно сказал ему Гордон.

— Ну вот... Так нечестно! Эй, Карс!

По какой-то причине, Джуручага смело обратился к нему по имени. С другой стороны он и раньше так с ним общался.

— Ты же знаешь, что я присоединился к сэру Лоэну раньше тебя? Зови меня старшим братом!

Никто не знал как на это реагировать и воцарилась тишина.

Возраст Карса, конечно, было определить довольно сложно, но он никак не мог быть младше Джуручаги.

В конце концов губы Карса изогнулись в слабой улыбке.

— Ещё и смеётся?! Ну всё!

Джуручага раскачал ветку, на которой сидел, и попытался попасть её краем по Карсу.

На этом он не остановился, продолжив на удивление быстро качаться и атакуя снова и снова.

— А ну стой на месте!

Карс легко уклонялся.

Улыбка исчезла с его лица, и он казался совершенно безэмоциональным, но Бард подумал, что в этот раз он выглядит спокойным и даже немного довольным.

Красный Ворон никуда не делся, но становился всё меньше и меньше.

— Назови меня старшим братом! — Разносись по лесу громкие крики.

Птицы взмывали в воздух и разлетались, напуганные этими раздражёнными воплями.

Красные, жёлтые и оранжевые листья падали в озеро, кружась на его поверхности, словно в танце.