Поступление в старшую школу Сакурай

Преодолев лестничную площадку и коридоры, я оказался в раздевалке. Предварительно переобувшись и подобрав с пола школьную сумку, я вышел на улицу и остановился у входа.

Губы слиплись, в глотке пересохло.

Меня мучила лёгкая жажда.

Может, здесь есть поблизости торговые автоматы или типа того?

Я решил ненадолго задержаться и изучить окрестности. Если найду торговую площадку, то смогу проводить там своё свободное время.

В средней школе я часто тусовался в подобном месте.

— Судя по всему, это здесь…

Побродив между корпусами, я таки нашёл торговую зону. Три автомата стояло в ряд: с напитками, закусками и батончиками.

— Пожалуй, возьму сок.

Меня нельзя было назвать любителем горького кофе, газировки или же молочного коктейля, — в сущности я покупал подобные напитки крайне редко и с надлежащей осмотрительностью. Сомневаюсь, что кому-то нравятся низкопробные продукты.

Следует бережно относиться к своим денежным средствам. Особенно, когда их в недостатке.

Я ввёл на панели номер секции и сунул монету в монетоприёмник.

Электропривод вращал спираль. Товары, расположенные между витками спирали, проталкивались вперед.

Коробка сока достигла конца спирали и, задев торчащую под углом банку газировки, рухнула вниз.

Стук!

Звяк!

За глухим звуком последовал металлический звон.

То ли по ошибке, то ли по милости судьбы, в секции выдачи оказались две единицы товара: коробка сока и банка газировки. Причём, последняя была с причудливым, как мне показалось, вкусом — арбузным.

В моих глазах, устремлённых на судьбоносную банку, логичным образом застыл вопрос: «И что мне с ней, спрашивается, делать?».

Не брезгуя своей удачей и не растрачивая её понапрасну, я вынул банку из секции выдачи и забрал с собой. Глупо разбрасываться военными трофеями.

— Отвали! Что пристал-то, как назойливое насекомое?!

Проходя мимо второго корпуса, я услышал тревожный женский голос. Её крик доносился из переулка.

— Ну что ты? Постой! Давай прогуляемся!

Кто-то заговорил басом. Его рычание звучало оглушающе громко в гробовой тишине переулка.

Похоже, кто-то влип…

Бесшумно подкравшись к месту, откуда доносились голоса, я осторожно выглянул из-за угла.

В тени переулка стояло две фигуры: бандитской наружности, высокий широкоплечий парень и милая хрупкая девушка с внешними чертами гяру. На них была форма нашей школы.

Молодой человек силой прижал девушку к стене, преграждая ей пути к отступлению, и вгляделся в её холодные, растерянные глаза. Уверен, многие бы назвали эту сцену «кэбе-дон», не выгляди она так жутко.

Мой желудок болезненно скрутило.

— Ха-а…

Я тяжело вздохнул и потянулся всем телом.

Ну, меня это всё равно не касается, так что…

Я развернулся и пошёл в сторону школьных ворот.

Влезать в драку, в которой у меня заведомо нет шансов, — всё равно, что подписать себе смертный приговор. Учитывая его развитую мускулатуру, мне с ним не тягаться.

Никакой выгоды я здесь не извлеку.

И смысла во вмешательстве не вижу.

Впрочем…

Это всего лишь оправдания, чтобы не делать того, что не хочется.

Кстати, если подумать, их лица показались мне знакомыми. Если не ошибаюсь, они оба учатся в моём классе.

В таком случае, возможно, всё не так однозначно, как может показаться на первый взгляд. Что если это не приставания, а просто неуклюжая попытка познакомиться?

Однако его рожа — прямо скажем, криминальная — уверяет меня в обратном. И голос страшный.

Ко мне это, конечно, не имеет никакого отношения, и тем не менее…

Нет, выбрось эти мысли из головы. Каждый раз, когда ты прислушиваешься к совести, всё становится только хуже. Я и так уже неоднократно переходил из одной школы в другую в средних классах и не собираюсь повторять этого вновь. К тому же, когда смог поступить в такое престижное заведение.

Я рискую слишком многим в отличие от них.

Кроме того, я обещал больше не создавать проблем.

Покидать школу не хочется, но и терпеть издевательства тоже.

Создаётся впечатление, что абсолютно всё подталкивает меня к эгоистичному решению, но…

Стук-стук…

Моё сердце учащённо застучалось. Оно неумолимо билось о стенки груди, силясь, точно птица, запертая в клетке, как можно скорее выпорхнуть наружу.

Выпорхнуть в свободное небо.

— …

Нет, и ещё раз нет.

Я помотал головой.

Подави эти чувства, переступи через себя.

«No heart, just brain» — внутренний голос наседал.

…

[ ВМЕШАТЬСЯ ]

[ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ]

…

«И как же ты поступишь, Такеши Юто-кун?»

Её голос звучал в моей голове.

— …

Жизнь — это выбор и череда случайных обстоятельств, происходящих с необходимостью, которые так или иначе ведут тебя, как правило, к двум граням: победе или поражению, счастью или сожалениям, выгоде или потерям, выживанию или смерти. Именно в процессе выбора определяется и сама жизнь: её ценность, осознанность и цель. И именно делая выбор, я чувствую себя живым.

Именно такого фундаментального мышления я придерживался до сих пор.

Это моё кредо по жизни с той самой поры, как я отбросил мысли о самоумерщвлении.

И тем не менее…

«Ты не спасёшь её душу?» — её голос становился тем громче, чем дальше я отдалялся от переулка.

Я едва волочил вмиг ставшие ватными ноги, двигаясь всё медленнее с каждым шагом.

Шурх-шурх.

На мгновение я остановился, сунул руку в сумку и вынул из неё банку газировки. Мои глаза заворожённо смотрели на рисунок.

Плюшевый слоник держал в лапах расколотый арбуз.

Иронично…

Хотя бы раз в жизни, но кто-нибудь обязательно испытывал это неприятное состояние: когда одна нога сдвинулась с места, а вторая осталась позади.

Именно это и есть конфликт сторон личности: совести и эгоизма.

И именно так выражается разлад души с телом, который отличает человека от животного.

— Ха-а…

Удручённый вздох.

Перед поступлением в старшую школу Сакурай я поставил себе всего три скромные цели: не стать жертвой издевательств, доучиться до самого конца, выпуститься в числе лучших и получить рекомендательное письмо для поступления в Токийский университет.

Это подразумевало, что мне нужно отбросить абсолютно всё, что каким-либо образом противоречит или препятствует реализации моих планов.

Однако совесть — не то чем я готов был поступиться.

Насколько бы эгоистичным не сделала меня жизнь, как бы сильно я не зачерствел, насколько бы циничнее не стал, — от совести никогда не откажусь.

И тем не менее…

Быть хорошим человеком очень трудно. Особенно, когда ты эгоист.

Впрочем, я всегда буду поступать так, как посчитаю верным.

Что тогда, что сейчас.

Я поворотил обратно.

С момента моего ухода прошло не больше минуты. Сомневаюсь, что они сильно продвинулись за то время, что я пребывал в раздумьях.

Вернувшись к переулку, я вновь выглянул из-за угла: парень и девушка стояли на прежних местах. Ничего не изменилось. Казалось, только динамика их взаимоотношений ожесточилась ещё сильнее.

Сейчас или никогда.

Очистив разум от сомнений, я зашёл в переулок и состроил максимально невинное лицо. Для полноты картины я попивал апельсиновый сок.

Определённый план действий у меня был, однако для его реализации важно, чтобы они ничего не заподозрили. Необходимо ослабить их бдительность.

Пока они смотрели на меня с небольшим замешательством, я изучал своего оппонента.

Рост метр девяносто, накаченное тело, еле заметные шрамы на лице. Ноги стоят ровно на земле и не подают признаков неустойчивого равновесия, руки в неподвижном состоянии.

Обычно людям с большим ростом крайне трудно распоряжаться своим весом, однако этот парень создавал впечатление человека с твёрдой походкой.

На костяшках рук прослеживались красные пятна — следы набивки, как если бы раньше он регулярно физически воздействовал на эту часть тела более твердым предметом для повышения болевого порога и укрепления ударной поверхности. Это делается для огрубение тканей, кожа становится плотнее, толще, мышцы — менее чувствительными. Такой метод популярен в единоборствах по типу классического каратэ или, скажем, тайского бокса. Не удивлюсь, если раньше он участвовал в спаррингах или же драках.

Закончив с анализом его физических данных, я обратил внимание на внешность.

Молочно-коричневые короткостриженые волосы и карие острые, как у орла, глаза. Взгляд — прямолинейный и бесхитростный.

Небрежно уложенная причёска создавала «табу» образ неряшливой, вызывающей личности, однако аккуратный вид формы этому образу противоречил.

Несмотря на суровое выражение лица и острые брови, — его лицо по-прежнему сохраняло детские, сердечные черты, свойственные подросткам-выходцам из любящих семей.

— Эй, помоги мне!

— Чё?! — рявкнул он.

Робкий женский голос вывел меня из раздумий, а мужской грозный — заставил напрячься. Рука потянулась к заднему карману.

Так, нет…

Спокойствие, только спокойствие.

Сейчас важно быть последовательным.

Я повернулся к зданию школы и принялся говорить, прощупывая почву:

— Не знаю, что между вами происходит. Но если эту ситуацию увидит Мураками-сенсей, то может неверно её интерпретировать. Он как раз движется в нашу сторону. Боюсь, парень, тебя обвинят в домогательстве, — я смотрел в сторону второго корпуса.

Учителя, разумеется, там не было. Фамилию тоже выдумал.

Актёрским мастерством я не отличаюсь, однако если говорить убедительно и производить впечатление безобидного человека, можно обмануть даже дьявола. Они оба замерли в трепетном ожидании.

Почему этот парень медлит? Неужели он настолько туг, что не может принять решение незамедлительно?

— А-э… Погодь! Всё не так!

Он блеснул клыками и дёрнулся в мою сторону — должно быть, желая убедиться в правдивости моих слов. Харизма подкачала.

Впрочем, едва ли это помешает реализации моего плана.

Я отпустил коробочку сока — она полетела вниз и грохнулась на пол.

В ту же секунду я взглядом указал девушке на другую часть переулка, взбалтывая в руке банку газировки. Осознав, к чему я веду, незнакомка тихо побрела к «чёрному выходу».

Правильно, главное — не беги. Иначе он погонится за тобой.

Как только парень выглянул из-за угла, его выражение лица ожесточилось. Он с силой схватил меня за воротник и подтянул к себе, от чего моя голова оказалась на уровне его торса.

Желудок предательски скрутило, однако я принял это стойко.

— Ты кого пытаешься надурить?!

— Наверное, Мураками-сенсей просто свернул по пути. Не обвиняй меня преждевременно. Что более важно… как насчёт той девушки? — я пальцем указал на одноклассницу.

Это заставило девушку вздрогнуть и замешкаться, однако в конечном итоге она поняла, что мои слова являются частью плана.

Обернувшись, он увидел, что она стоит на другом конце переулка, и раздраженно прорычал:

— Эй! Куда собралась?!

Попал в капкан.

Как только парень решил совершить рывок, я носочком поддел его ступню, и тот, потеряв равновесие, рухнул на асфальт. Большой шкаф громко падает.

Ух… Должно быть, это больно.

И только было он собрался подняться и всечь мне по первое число, как вдруг…

Пшш.

— Прости.

Это было последним, что он услышал перед тем, как в его глаза брызнула струя газировки.

— Ай-ай-ай, твою мать!.. Господи… Какого чёрта?

Пока юноша ошалело тёр руками глаза, силясь прийти в норму, девушка спешно убежала в неизвестном направлении.

Пожалуй, только в сказках вызволенная из заточения принцесса целует принца за спасение.

Я сухо усмехнулся.

Так, ну а теперь…

Я перевожу взгляд на парня.

Нехорошо получилось, я не особо хотел ему вредить, однако он не оставил мне выбора. Судя по всему, ему трудно держать себя в руках.

До тех пор пока девушка находится здесь, у нас не выйдет конструктивной беседы. Именно поэтому важно было для начала её выпроводить.

Извинюсь, провожу его до умывальника, попрощаюсь и уйду.

Нет смысла задерживаться здесь ещё больше. Дела не ждут.

— Чёрт возьми…

Обычно, именно такие бугаи и портили мне жизнь в средней школе. Однако конкретно от этого парня не исходило того отвратительного запаха «перемен».

Безусловно, он бывший хулиган и задира, но точно не буллер.

Ни его интонация, ни черты лица не говорят об этом.

— Я тебе сейчас…

Он схватил меня за воротник, однако я поспешил перебить его на полуслове:

— Подожди минутку, мне звонят. Должно быть, это мама. Я обязан ответить, так что отпусти.

Мне действительно кто-то звонил. В качестве доказательства я вынул из кармана телефон и развернул экраном к нему.

Пребывая в небольшом замешательстве, парень послушно позволил мне принять звонок.

— Слушаю, — ответил я на входящий вызов.

В трубку долго молчали. Я, было, собирался сбросить, как вдруг услышал голос сестры.

— Вижу, ты сильно занят, раз не отвечаешь на мои сообщения, — ласково проговорила она.

Невзирая на то, что её интонация звучала подобным образом, я почувствовал озноб.

Холодный пот тонкой струйкой стекал по моей спине. Градом катился по лицу.

— Э-ну... Я и вправду был занят.

— Думаю, сейчас свободен.

— Это вопрос?

— Нет, это утверждение.

Когда ты говоришь это таким нежным, ангельским голоском, мне и вправду становится жутко.

— Боюсь, не выйдет. У меня ещё есть дела.

— Шутишь? Какие?

— Очень важные, понимаешь? — говоря это, я поглядываю на криминальную рожу моего собеседника.

— Хочешь сказать, ты всё ещё занят?

— Ну, если не считать ситуации, в которой меня собираются побить, то… я вполне свободен, знаешь ли.

Парень нетерпеливо ожидал окончания разговора, скрестив руки и топая ногой.

Я сложил ладони вместе, придерживая телефон плечом, и немного поклонился, на что он лишь кивнул.

Понаблюдаю за ним, я пришёл к выводу, что, хоть этот парень и выглядит грубым, на самом деле он является джентльменом.

Ну, или по крайней мере ОЧЕНЬ старался сохранить самообладание.

— Где ты?

Она ведь серьёзно придёт, если я отвечу.

Сердце пронзила игла тревоги.

— Всё не настолько плохо, нет причин для беспокойства.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Раз об этом говоришь ты, братик… хорошо, я не буду вмешиваться, — её голос звучал тише, чем до этого. Словно бы она отдалилась от динамика.

— Не нужно открывать то приложение и смотреть, где я.

— Э?.. Как ты понял…

— Неважно.

Лучше, чтобы это оставалось в тайне от сестры.

— Как бы то ни было, я серьёзно. Не нужно меня так опекать.

Она тяжело вздохнула.

— Как скажешь.

— Так и зачем звонила?

— Ах, точно… Совсем забыла. Извини, братик, я сегодня замоталась с подругами, и супермаркет мне не по пути. Не мог бы ты зайти и купить продукты? Всё как обычно, ничего нового.

— Хорошо, без проблем.

Перед тем, как сбросить, Юи добавила:

— Кстати, я не забыла о твоём отказе. Дома тебя ожидает строгий на-го-няй~!

Не вынесла душа поэта позора мелочных обид…

— As you wish, madam.

— Good boy, — на этом связь оборвалась.

Я кладу телефон в сумку и смотрю на своего визави, визави смотрит на меня.

После секундной паузы, я решил обвести его вокруг пальца:

— О, чувак, это что, грудастая училка?

— А? Где?.. Эй, какого черта? Куда побежал!

Он схватил меня за шиворот прежде, чем я успел слинять. После чего потряс, как тряпичную куклу. Из моего кармана что-то выпрыгнуло и рухнуло на землю.

Звяк!

— О...

— О...

Этим предметом оказался раскладной нож. Увидев его, юноша побледнел. Он одним движением выпустил меня из хватки и сделал рывок назад.

— Я, конечно, думал, что ты фрик, но никак не мог подумать, что ты окажешься маньяком.

— Всё не так!

Дела хуже некуда.

В маньяки меня ещё ни разу не записывали. Впрочем, если по школе пойдут подобные слухи, сомневаюсь, что кто-то осмелится меня тронуть. Это тоже по-своему неплохой вариант.

Однако я не хочу быть в центре внимания.

— На кой чёрт тебе в школе раскладной нож?

— Район, в котором я вырос, не очень благополучный, — без промедлений солгал я. — Лучше иметь оружие и не нуждаться в нём, чем нуждаться и не иметь.

— Пожалуй, я понимаю, о чём ты говоришь, и всё же…

Молодой человек выглядел неубеждённым.

Раз прошлая стратегия не удалась, я решил заговорить ему зубы.

— Что более важно… Тебе нравится та девушка?

— Э?.. К чему ты это вообще? — на его лице выступил румянец, уши покраснели. Выглядело мило.

Так всё-таки я был прав.

Нежный, чувственный характер под скорлупой бандитской наружности — такое тоже бывает. Конечно, ему не достаёт манер, однако не думаю, что это запущенный случай. Полагаю, у него есть все шансы на успех. Главное — не опускать руки.

— Просто, если ты и вправду к ней что-то испытываешь, то это был не самый лучший способ завести беседу. Я уже молчу о приглашении на свидание.

— Я же ничего не ск-…

На него пал мой скептический взор.

— Агх! Чёрт!.. Я знаю-знаю, но иначе просто не умею… — он сокрушенно всплеснул руками и густо покраснел, после чего с горечью опустил голову.

Его слова не были ложью. Более того, создавалось впечатление, что он вообще не умеет лгать. Порой даже сильные телом люди склоны к сантиментам.

— Сомневаюсь, что ты можешь изменить свой вспыльчивый характер, но научиться сдержанности — определённо в твоих силах. Не видать тебе зелёного света, если и дальше будешь распаляться из-за каждого неосторожно брошенного слова.

— Пожалуй…

Я не могу проникнуть ему в голову, как и не могу увидеть прошлого, однако я в состоянии представить его прошлый образ жизни.

И говоря об этом, сомневаюсь, что он когда-либо пропускал мимо ушей неосторожно брошенное в его сторону острое словцо, как и не могу представить, чтобы он терпел надругательства со стороны окружающих. Полагаю, этот парень всегда отвечал на чужие выпады.

Однако в цивилизованном мире так не принято.

Именно поэтому ему так сложно перестроиться.

— Вот, держи, — я протянул ему платок.

— А-эм… спасибо, — вытирая лицо, поблагодарил он. — Ты же Такеши Юто из моего класса, верно?

— Вот как. Значит, мы учимся в одном классе?

В принципе, ничего удивительного. В противном случае, я не мог знать его лица.

— Ага. Ты у многих на слуху, из-за того, что сидишь по соседству с Юмикавой. Не завидую тебе, браток.

Действительно, слабый повод для радости.

— Ещё и парни тебя терпеть не могут.

— Неплохое начало семестра.

Юноша усмехнулся, услышав мой сарказм.

— Хм? Что-то не так?

Вдруг… по моему телу пробежались мурашки, и я покосился в сторону дальней части переулка. Парня удивило моё резкое преображение.

— …

Что это было?

Я осторожно огляделся по сторонам, но ничего не заметил.

Лишь на секунду.

Лишь на секунду возникло чувство загадочного, необъяснимого дискомфорта.

На спине и на затылке я ощутил неведомое мне тепло. Это очень редкое предчувствие, но я всегда к нему прислушивался. И означало оно лишь одно — за мной кто-то наблюдает.

Если на тебя постоянно смотрят с неприязнью — можно выучиться различать: когда на тебя смотрят с холодом, а когда — с теплом.

Этот взгляд был из числа вторых.

Чем сильнее возбуждал моё любопытство.

Впрочем, сейчас меня это не интересует…

— Что-то случилось? — обеспокоено поинтересовался он.

— Нет, ничего, — я покачал головой. — В любом случае… извини, я особо не вслушивался во время переклички, а потому не помню твоего имени.

— Не проблема. Меня зовут…

Танака Сатору, я знаю.

Я специально показывал себя с небрежной и отчуждённой стороны, дабы отдалить его от себя, однако он был не в состоянии считать эти сигналы. Непрошибаемая натура.

— Меня зовут Танака Сатору, будем знакомы, — он протянул мне свою лапищу, однако я проигнорировал его дружелюбный жест.

Взглянув на свою руку, он обтёр её об штанину и протянул вновь.

Тяжело же приходится тем, кто не понимает намёков.

Чувствуя аромат арбуза, исходящего от него, я поспешил закончить диалог.

— Ага, будем. Ладно, мне уже пора. Поговорим в следующий раз. Вон там стоят умывальники, советую умыться. Платок можешь оставить себе, у меня есть ещё. Супермаркет скоро закрывается, так что — бывай.

— А-эй… Погодь! Может, прогуляемся?

Панель выбора появилась и тут же исчезла. Решение было приятно незамедлительно.

Я вижу, он изо всех сил старается со мной поладить, однако…

Мне это не нужно.

— У меня назначена встреча с девушкой. Третий — лишний. Без обид.

Не всё сказанное было правдой, но и не всё соответствовало лжи. Не то чтобы это являлось поводом для смущения, и тем не менее я испытывал небольшое чувство вины.

Конечно, Танака Сатору — неплохой парень, однако мне с ним не по пути. Дружба со мной принесёт ему одни несчастья. Не хочу через это проходить.

— Ха, вот оно как… Что ж… ну, пока…

На его лице читался скепсис, он нахмурился.

Судя по всему, юноша понял, что я пытаюсь от него отделаться.

— Ты вроде парень ровный, но я совсем тебя не понимаю.

Я никак не прокомментировал его слова.

— Писец, ты тип.

На этот раз, скорее всего, Танака всё понял. Хорошо, если это действительно так. Говорить что-либо в лоб мне совершенно не хотелось. Всё же… я уважал его чувства.

— Ох, и кстати… Советую тебе завтра извиниться перед этой девушкой, — добавил я напоследок. — В противном случае, ты ничего не добьешься.

Совет дал, однако поможет ли он ему, зависит в первую очередь от него самого.

Я махнул рукой на прощание, развернулся и побрёл к школьным воротам. Возражений не последовало.

Хорошо, если он прислушается…

Впрочем, подъемы и падения других не имеют ко мне никакого отношения.

Судьба его отношений не должна меня волновать, и тем не менее…

Если я в состоянии помочь, то обязательно это сделаю.

Почему?

Потому что могу.

И не нужно здесь глубинного смысла.

Это не сделает меня лучше других, но так думать тоже можно. Все любят похвалу и поощрение за свои труды.

Минуя корпуса и спортплощадки, я оказался у школьных ворот. Выйдя за их приделы, я направился в супермаркет, переваривая впечатления от первого учебного дня в году.