Вступление. Выбор
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОСТУПЛЕНИЕ В СТАРШУЮ ШКОЛУ САКУРАЙ
ГЛАВА 1. ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО
ВСТУПЛЕНИЕ
Пожалуй, мне не нужно говорить, что это очевидная истина: между человеком и другими животными есть как множество схожих черт, так и весомые отличия. Основным же отличием человека от любого другого животного принято считать наличие разума и сознания, которые в совокупности создают почву для человеческого мышления. Последнее же называют даром свыше и боготворят, но при этом часто упускают, что вместе с обладанием способности к мышлению приходит также и кое-что ещё — навязчивые мысли.
Мы… страдаем.
Страдание будет неизбежным попутчиком на протяжении всего нашего жизненного отрезка пути — мы не в силах его игнорировать. Без сомнения, страдание — самое жестокое явление по отношению к человеку. Даже великие говорят, что нет ничего мучительнее душевной боли. Будь то разрушение нашей личности или разрушение конечностей тела — в этом мало приятного.
Мы чувствовали бы себя намного счастливее, если бы не были обременены страданием. Однако суть дела такова, что только посредством страдания мы выносим жизненные уроки и делаем выводы — это краеугольный камень жизни.
Не обжигаясь, не крепчаешь.
А будучи хрупким и слабым, ты обречен разбиться под тяжестью невзгод. Личностный рост возможен только благодаря страданию, и его существование — справедливая компенсация за разрушение надежд. Люди думают будто выносят конкретные уроки из конкретных случаев, однако в действительности — урок всего один:
«Ты не всегда получаешь то, в чём нуждаешься»
Мы не хотим признавать эту истину, а потому, столкнувшись с болью, надеемся посредством тех или иных методов, хитросплетений, махинаций таки достичь желаемого — заполучить то, что в прошлый раз не удалось. Мы пытаемся обмануть жизнь и внушить ей то, будто бы в наших силах всё изменить, если захотим, но это далеко не так.
Неважно, насколько твердым и волевым характером ты обладаешь; неважно, как много усилий приглашаешь; неважно, насколько сильно веришь в результат — всё это бессильно перед истиной, которую она пытается донести:
«Каким бы исключительным ты ни был, сколько бы ни старался, сколько бы ни страдал — даже тогда, результат твоих усилий — исполнение или неисполнение желаний — окажется лишь строгой необходимостью, которую для тебя подготовила сама жизнь»
Мы страдаем, страдаем, страдаем...
Страдание и правда преподносит нам в качестве справедливой компенсации жизненный опыт, однако нужен ли он нам? Почему на плечи некоторых людей выпадает больше жизненных невзгод, чем они в состоянии вынести? И если всё происходит по строгой необходимости, то зачем они столкнулись с этими несчастьями? Есть ли в этом смысл?
Сейчас я не был готов ответить на этот вопрос, но чувствовал острую несправедливость в отношении людей, на долю которых выпало несоразмерное количество жизненных невзгод.
Ведь… для некоторых жизнь — это лишь одна сплошная чёрная полоса.
Без вкраплений белого.
Говорят: бог не даёт нам больше, чем мы можем вынести. И это — жестокая ложь.
Правда в том, что иной раз человек страдает настолько, что не в силах это вынести. Он попадает в тупик, который своими собственными усилиями ему никогда не преодолеть. Оказавшись в нём, он постепенно теряет жизненную силу, пока не угасает настолько, что ему начинает казаться, будто любые брыкания и упрямое барахтанье — лишь бессмысленная трата времени и сил.
Бессмысленность, безысходность, безвыходность, отчаяние — неважно, что именно к этому привело.
Так или иначе, их путь насильно прерван.
Если они не в силах вынести страдания, нужно ли терпеть? Не проще ли всё прекратить? Зачем продлевать мучения? Не будет ли это бесчеловечно по отношению к себе?
Нужно понимать, что это, без всякого сомнения, всеобщее правило, что человек действительно прибегает к самоубийству, коль скоро врожденное могучее влечение к сохранению жизни решительно преодолевается в нем силой страданий: на это указывает ежедневный опыт.
И здесь мы возвращаемся в начало и вспоминаем наши рассуждения.
Человек или любое другое животное.
Порою мы страдаем одинаково, однако между нами есть существенная разница…
И заключается она в том, что одному только человеку природа в виде возмещения даровала как привилегию возможность по произволу заканчивать своё существование ещё прежде, чем она сама поставит предел, так что он не вынужден жить, подобно животному, до тех пор, пока может, но живет лишь до тех пор, пока хочет.
И это главным образом заслуга и изъян нашей способности к мышлению.
Животные живут в чувственном мире, не мысленном. Даже страдая, они никогда не прибегнут к самоумерщвлению. В этом их достоинство и превосходство над человеком.
Однако даже их может одолеть настолько сильная тоска, что они будут не в состоянии двигаться вперёд, — Хатико хороший пример. Были и другие питомцы, которые по причине гибели своего хозяина отказывались принимать пищу и в конечном итоге погибали от голода.
Отсутствие движения вперёд, неподвижность — конечно, не то же самое что самоубийство, но очень близко к этому решение. Ведь прежде всего это действие во вред, подобно курению, наркомании и пьянству. Они убивают себя не прямым, но косвенным путём. Нам это хорошо известно.
Опять же…
Если ты не в состоянии преодолеть страдание, нужно ли терпеть?
Не лучше прекратить страдания?
Что было бы гуманнее?
— Ха-а…
Я тяжело вздохнул.
— Глупый вопрос.
И вообще…
Почему я сейчас об этом думаю?
Я продрал слипающиеся глаза и оглядел салон автобуса. Все пассажиры сидели молча, залипая в своих телефонах. Автобус вздрагивал на каждой дорожной неровности, убаюкивая меня, точно колыбель.
Ранний подъём давал о себе знать: меня медленно, но верно клонило в сон.
Борясь с сонливостью, я на мгновение ощутил фантомное чувство тепла на своей ладони, а потому тут же приковал к ней взор.
Это чувство…
— Прямо как когда мы…
Я сомкнул губы и бросил взгляд в окно.
В детстве…
Если вспомнить, в детстве я никогда не сидел за общим столом. Ужин? — нет! Завтрак? — ни в коем случае! Обед? — шутки в сторону! Мне приходилось довольствоваться трапезой в компании с самим собой.
— Как тебе блинчики с сиропом, Юи-тян?
— Офень фкуфно, мамотька!
— Господи, не говори с набитым ртом, пожалуйста, — говорила женщина строгим, но по-матерински любящим голосом.
— Этот момент нужно запечатлеть!
Этот мужчина вновь достаёт свою камеру и делает снимок.
Я наблюдаю за ними с видимым равнодушием, однако в глубине души моё сердце чернеет от зависти.
Я всегда был один.
А они — всегда вместе.
И будто бы этого мало, надо мной жестоко издевались одноклассники из младшей школы.
«Мне не претит одиночество»
По крайней мере, так я старался думать, когда меня охватывало смутное чувство, которое Википедией идентифицируется как отчаяние. Говорят, мудрые люди стараются не принимать всё близко к сердцу, — и это оказалось намного сложнее, чем я мог подумать.
Отсутствие возможности поделиться с кем-либо своими переживаниями — лишь ещё больше отягощало моё сердце. Но даже тогда я не был готов признаться себе в одной вещи…
«Мне одиноко»
Мысль, которую я в силу своей гордости никогда бы не озвучил.
Кроме того…
«Мне не претит одиночество»
Я мысленно усмехнулся.
— Наверное… я и сам начал постепенно верить в эту ложь.
«Ложь, сказанная один раз, остается ложью. Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой»
Не могу с уверенностью утверждать, кому в действительности принадлежит эта цитата — Йозефу Геббельсу или же Франсуа-Рене де Шатобриану, однако она как нельзя лучше отражала мои соображения на этот счёт.
Так или иначе…
— У-а-ах...
Я зевнул, постепенно поддаваясь дрёме. Дрёме, уносившей меня в далёкий мир воспоминаний.
Точно, теперь я начинаю вспоминать…
Это происходит снова.
Меня забрасывает сюда не в первый раз и при анализе постоянно вытекают новые истины.
Вас ведь также слепит это, не так ли? Это яркое, колющее глаза солнце, которое так вальяжно и неторопливо заходит за горизонт. Сейчас я стою на перилах путепровода, а подо мной протекает длинный, узкий канал. В тот момент он напоминал лужу бензина, золотые блики в котором отражают неистовое пламя. Сгореть в этом пламени дотла — казалось мне забавной мыслью.
«Собрался прыгать?» — спрашивает голос разума.
Однако сообщение не находит адресата. Оно ударяется о стенки сознания и отдаётся тихим эхом.
Верно, в тот день на мост меня привёл явно не здравый смысл, а потоп бессмысленных эмоций и чувств. Это был летний период пятого класса младшей школы. Период окончания детства и приближения отрочества.
«И тебя не пугает высота?» — продолжает он.
«Страх? — смешная шутка»
Я прыгнул в воду, не моргнув и глазом.
Затем всплеск и...
«Не хочу!.. Не хочу умирать!.. Страшно! Мне страшно!»
...страх.
Страх смерти, пробирающий до дрожи.
Страх, что неотвратимо преследовал нас при угрозе нашей жизни.
Я барахтался в воде, точно чумной пёс. Точно пёс, пытающийся достичь призрачного острова. Точно пёс, не оставляющий надежды.
Вот только на что же ты надеешься?
— Угх… Кхе-кхе… Глык…
Мгновениями ты выныриваешь из-под толщи воды, в спешке делаешь небольшой вдох, после чего вновь погружаешься под воду. В панике, ты не можешь сообразить, куда тебе плыть. Страх тем сильнее сковывает тебя, сколь крепнет убеждённость в собственной беспомощности.
Неужели всё так и закончится?
Я и вправду готов умереть так ничего и не достигнув?
«Нет, не готов»
Но я никогда не признаю этого.
Моё тело перестаёт двигаться, и я медленно иду ко дну.
Слабое течение несёт меня по водостоку, а я, покоряясь его власти, с пленительной завороженностью наблюдаю за тем, как пузырьки воздуха восходят от моих пальцев, губ к падающему сверху столбу света.
Будь то школа или семья… это всего лишь пузырьки воздуха, которые рано или поздно поднимутся к поверхности воды и лопнут.
Именно поэтому, если бы я только мог…
«Если бы я только мог пережить эти мрачные деньки и поступить в какой-нибудь престижный университет…»
Перед моим мысленным взором в одно мгновение вереницей пронеслись сотни образов моих унизительных падений.
«Нет, даже если бы мне удалось, ничего бы не изменилось»
Я начинаю постепенно задыхаться.
«Пожалуйста, кто-нибудь… дайте кто-нибудь мне знак»
Воздух медленно покидает мои лёгкие и на выходе из пасти пузырится в уголках губ.
«Пожалуйста, прошу…»
Сердце забилось учащенно, в глазах начало мерцать.
«Пожалуйста»
Затем мрак.
Тьма.
И пустота.
Только одна вещь выбивалась из общей картины…
…
[ ВЫЖИТЬ ]
[ УМЕРЕТЬ ]
…
Воронёно-черная панель, находящаяся на краю моего угасающего сознания.
Я вцепился в неё мутными глазами.
«Неужто… померещилось?»
Знаете, многие люди любят мысленно говорить, мол, «если бы бог даровал мне второй шанс, то я бы непременно им воспользовался» или «если бы я только переродился, то сделал бы свою жизнь намного лучше» или ещё «если бы я только вернулся назад, в прошлое, то во что бы то ни стало всё исправил». Верно, они просто обожают говорить «если». Я тоже часто зацикливаюсь на этом слове, но… прекрасно понимаю, что это лишь мои жалкие мечты. Фантазии, которые никогда не воплотятся в реальность.
А меж тем реальность перед нами. В своём суровом и непоколебимом обличии. И её посыл несложен:
«Прекрати жить выдумками, глупыш. Живи сегодняшним днём»
Незамысловатый и незатейливый посыл, не правда ли?
Прошлое не изменить, увы. Никто не дарует тебе второй шанс, и это не говоря о том, что не стоит надеяться на перерождение.
Мы не можем вернуться в прошлое и перевернуть ход битвы. Мы не можем переродиться и на опыте ошибок прошлого построить свою жизнь. Мы не можем воспользоваться вторым шансом, потому что его нет.
Мы ничего из этого не можем, но нам этого и не нужно.
Нам достаточно того, что мы вправе выбирать свой путь.
Мы вправе выбирать, как нам жить.
И пускай Артур Шопенгауэр говорил, что всё предрешено и происходит по необходимости, он также допускал внутреннюю свободу выбора, сопряженную с сознанием ответственности за собственные деяния. Если выбирая жизнь, я действую сообразно своей природе, а не сообразно основной мысли, то я готов принять это, ведь…
«Я не хочу умирать»
Нет, неправильно выразился.
«Я хочу жить»
Воля к жизни.
Сильный импульс прошёлся по моему телу, начиная от затылка и заканчивая кончиками пальцев на ногах. Мои конечности пришли в движение. Греби, если не хочешь умирать.
— Фу-а…
Я всплыл на поверхность и, барахтаясь, точно собака, поплыл в сторону берега.
— Бу-э… Кха-кха…
Не прошло и минуты, как я уже лежал на траве и, откашливаясь от воды, вдыхал воздух отяжелевшими лёгкими. На губах пенилась желчь. Вытерев её, я оценил свой внешний вид.
Ни единого сухого места. Всё, начиная от школьной формы и заканчивая нижним бельем, промокло до последней нитки. Школьные принадлежности и учебники постигла та же незавидная участь.
Мой взгляд невольно приковался к водостоку. Вода журчала.
«Ещё совсем недавно… я мог умереть»
И хоть фонтан суицидальных мыслей был способен потопить меня, на дно я не пошёл. Кто знает, может, сработал инстинкт самосохранения? Мне очень повезло не утонуть в тот день.
«Мне точно померещилось»
Я до сих пор жалею о своём поступке, — более того, он мне противен. Тогда я поступил до жути эгоистично. Меня есть за что упрекнуть.
«Теперь ты доволен?» — снова безутешно и едко поинтересовался он. Этот внутренний голос был абсолютно безжалостен и холоден по отношению ко мне и моим проблемам. Впрочем, если бы не он, то я бы так и продолжил закрывать глаза на правду.
Правду о том, что я ничтожество.
Ничтожество, не способное покончить с жизнью.
— В этом мире полном лжи, только ты остаёшься со мной честен…
Мой голос дрожал, и каждое последующее слово проталкивалось сквозь ком в горле. Я отчаянно пытался сдержать слёзы.
— Несправедливо…
«А кого это волнует?»
— Почему всё так несправедливо…
«Пора бы уже давно понять, что всем плевать на твои чувства»
— Но ведь…
«Интересоваться твоим душевным состоянием и при этом игнорировать его в мгновения твоего несчастья, разве это не лицемерие?»
— Я так хочу поверить, правда… так хочу…
«Верно, тебе давно известно, что все люди эгоисты и лжецы по своей природе, не пора бы прекратить возлагать на них надежды?»
— …
Гадкий утёнок вернулся домой.
Разноцветные лепестки деревьев и цветов местами украшали мои мокрые, грязные, слипшиеся шмотки. Свежескошенная трава густо окутывала ноги по щиколотки кед, окропляя их своим соком. Штаны обтянули таз, точно лосины, и неприятно стискивали в паху. С брючной тесьмы текла вода.
И я помню, как каштановые пакли противно падали мне на глаза, извиваясь на переносице, словно змеи. Они вынуждали меня тереть веки.
— Ха-а…
Тяжёлый вздох.
Я снял обувь и, не заботясь о своём внешнем виде, побрёл по коридору.
— Э?..
Из гостиной послышался удивлённый возглас. Я повернулся в сторону источника звука и с безразличием обнаружил, что там стояла Юи.
— Братик?!.. Что случилось?
Юи первой лицезрела мой причудливый вид.
— Если родители это увидят, очень огорчатся! Нужно быстро тебя высушить, пока они не вернулись…
«Значит, они не дома, хах?»
Даже сейчас…
Когда я побывал на грани жизни и смерти... ничего не изменилось.
«Так какая разница? Что изменится, Юи? Что они в этот раз сделают? Снова ничего? В таком случае мне плевать, каков будет исход»
Пока сестра металась по прихожей и взволнованно бубнила себе что-то под нос, я стоял совершенно неподвижно, отсутствующе наблюдая за её потугами.
Как только она вынула полотенце из комода и подбежала ко мне…
Бух.
Я оттолкнул её — девочка упала.
Я задержал на ней холодный взгляд и, отвернувшись, направился в комнату.
Не помню, сколько прошло времени с того момента. Я лежал на кровати в полной апатии и не переодевался.
Рубашка до того плотно прилипла к моей спине, что создавалось впечатление, будто её приклеили на клей «Момент». Я не мог отделаться от ощущения влажности и холода.
Однако сейчас меня занимало не это…
«И плевать, что я наследил дома» — мои противоречивые мысли были сопряжены с надеждой на реакцию родителей. Реакцию на мои глупые, сумасбродные поступки. Я желал выговора или наказания, надеялся на то, что мне укажут путь. Желал ощутить хотя бы такую долю внимания, в виде горечи и гнева.
«Всё же это лучше, чем ничего»
Ребёнок пойдёт на всё, чтобы привлечь внимание родителей.
— Ты снова… всё испортила, Юи.
Однако… накала страстей не последовало: кто-то прибрал за мной. И этим человеком без сомнений была Юи. Испытывал ли я ярость в тот момент? Да, безусловно. Очередная попытка вызвать реакцию родителей потерпела сокрушительное фиаско. Сколько раз мы это проходили? Сотни раз или же тысячи? На каком десятке я сбился со счёта?
«Просто забей»
Оставив эти мысли в стороне, я принял ванну и переоделся. Всё это время я не пересекался с Юи, но я знал, что это обязательно произойдет. Обязательно.
Вернувшись в комнату, я сел на постель и застыл в одной позе. Просто сидел и всматривался в дверь. Обычно я посвящал время чтению, однако сейчас к книгам меня не тянуло: я был опустошён.
Ручка двери осторожно опустилась, и из проёма показалась опущенная голова Юи.
Я знал, что она придёт.
Потому что… она всегда приходит.
— Тебе… одиноко? — спросила она.
Нет, дело не в этом.
Будь причина в этом, я бы никогда не поступил так глупо.
Я взглянул на Юи и, отведя взгляд, ответил:
— Я в порядке.
— Ложь! — она всплеснула руками и подняла на меня взор. — Ты всегда обманываешь! Неважно, больно тебе или грустно — ты всегда вводишь других в заблуждение… Ну же! Просто скажи мне, что случилось?
«Почему молчал?» — спросят многие.
Вот только как мне следовало поступить? Рассказать, что меня гложет, и заставить её переживать ещё сильнее? Она и так взвалила на себя больше, чем любой инфантильный взрослый.
Я никогда не был самостоятельным, ответственным и независимым человеком, и никогда не заботился о себе в полной мере. Ведь я ненавидел себя и не видел смысла в уходе.
Не имеет значения, будь то уборка, стирка, готовка или учёба — сестра целиком и полностью контролировала все аспекты моей жизни. Я взвалил на её плечи непосильное бремя, однако не похоже, чтобы она была против, — и я лишь лгал себе, когда говорил, что не чувствую за это своей вины.
— Я в порядке.
Голос не дрогнул.
Я привык отвечать таким образом.
— Мне просто нужно побыть одному.
«Просто оставь меня в покое»
«Пожалуйста, не уходи»
Мои противоречивые чувства схлестнулись в ожесточенном бою. Схлестнулись не на жизнь, а на смерть. И никто из них не мог добиться решающего перевеса.
— Ты совсем мне не доверяешь, да? — говорила она сквозь ком в горле, всеми силами сдерживая слёзы. Её лицо задрожало, и она впилась в меня острыми, влажными глазами. — Почему?.. Я ведь столько для тебя сделала. Да, родители тебя обделяют, другие дети не замечают, в школе одноклассники издеваются — это всё так, но…
Она сделала долгую паузу. Ей не хватало воздуха в лёгких, чтобы продолжить говорить. Мне было больно слышать её слова, ведь они были чистой правдой.
— Но у тебя есть Я! — она коснулась груди и стремительно пошла в мою сторону.
Я сидел в том же положении и был скуп на эмоции. Мне уже до такой степени всё опротивило, что было абсолютно без разницы: есть у меня один-единственный близкий человек или нет.
«Я так устал, я сам себе противен... Просто, оставь меня в покое, Юи… Я всё равно никому не нужен… Я что есть, что нет — суть от этого не меняется»
Зализывая душевные раны, я не заметил, что подпустил Юи слишком близко.
— Ты слышишь меня?
«Нет, не слышу. Не хочу слышать»
— У тебя. Есть. Я!
«И что с того? Прекрати это, ты только зря теряешь время»
— Больше никто не нужен!
Толчок.
Она дерзко повалила меня на кровать и рухнула сверху как подкошенная.
— Что бы я ни делала, твоё выражение лица остаётся прежним: бесчувственным и отстраненным. В твоих глазах нет благодарности, нет уважения, нет удовлетворения… Готова поспорить, ты меня даже близким человеком не считаешь. Для тебя ведь все — пустое место… Ты до такой степени ослеп, что не видишь дальше собственного носа!
Сердце неприятно кольнуло в груди. Её слова задели меня за живое.
— Все люди далеко… А я здесь, перед тобой! Ты видишь?!
«Пусто. Это ракушка — сколько бы ты ни долбилась, к тебе никто не вылезет. Улитка давно покинула свой дом» — я мысленно усмехнулся от этого сравнения.
Тем временем сестрёнка безудержно надкусывала моё сердце. Красные веки, мокрые щёки, вспотевшая шея — никогда в своей жизни она так не взрывалась.
— Даже то, что я сижу на тебе и изливаю душу, ни капельки не трогает тебя, ведь так? Ты просто безнадёжный сухарь!
Видя её такой беспомощной, мне хотелось свернуться калачиком и исчезнуть.
— Что мне нужно сделать?.. Пожертвовать собой? Спасти тебя ценою жизни?.. ЧТО?!.. Просто скажи, что мне нужно сделать!
Сестра приблизилась ко мне, её вьющиеся волосы щекотали уши.
Однако даже тогда… вопреки её желанию и чувствам, мои глаза смотрели сквозь неё. Перед ней лежал не Такеши Юто, а выжатая губка.
— Хоть что-то может тебя взбудоражить?.. Хоть что-то в состоянии тронуть твоё сердце?
Мне хотелось сказать ей: «Нет! Это бесполезно! Ты только тратишь время впустую. Я не заслуживаю твоего внимания».
Да, эти слова были бы ложью. Ложью, глубоко укоренившейся в моём сознании. И тем не менее это была ложь, сказанная во благо.
Я желал, чтобы Юи была счастлива, старался не отягощать её собой, однако в то же время мне не хватало смелости решительно от неё «избавиться».
«Хочется быть с ней, но не быть обузой»
Помню, как сильно болело моё сердце, разрываясь от этого противоречия.
— Ха-а… Ха-а…
Она тяжело дышала.
— А что если так?
Kiss.
«Она только что… поцеловала меня?!» — я округлили глаза в изумлении. Сестрёнка выпрямилась и посмотрела сверху-вниз.
— Потерял его?.. Потерял своё самообладание? — она робко улыбнулась. — Просто запомни это, рядом со мной ты можешь не притворяться… Просто быть собой, понимаешь?.. Не бойся, я никогда не буду тебя осуждать. Ты мне веришь?.. Я отдала и отдам тебе всё. Могу ли попросить одного только доверия взамен?
Преданность и вера.
Всё это время. Год за годом. День за днём. Сестра действовала мне во благо с полной самоотдачей и самоотверженностью. Жертвовала своим временем, чувствами и интересами. Потакала моим эгоистичным прихотям.
Смогу ли я ответить ей аналогичной решимостью?
Смогу ли я отдать ей всего себя без остатка?
Смогу ли я посвятить ей свою жизнь?
Смогу ли?
— Прости...
И тогда…
Ни мираж, ни фикция, ни даже оптическая иллюзия.
Ко мне явилась она — кроваво-красная панель. Она рябила, деформировалась, тускнела, искривлялась, переливалась и наслаивались, затем раздваивалась, утончалась, растягивалась, укрупнялась, после чего падала на землю, разбивалась, собиралась воедино, расщеплялась. Она была везде. Следовала по пятам. Я не мог оторвать от неё взор.
Иероглифы, латинские буквы, цифры, знаки препинания — символы прокручивались раз за разом, но обязательно возвращались к двум словам. Неважно, на скольких языках это будет сказано, посыл останется один.
Глаза метались между вариантами, однако думал я совершенно о другом…
«Значит, мне тогда не померещилось»
...
[ ПРИНЯТЬ ]
[ ОТРЕЧЬСЯ ]
...
Сейчас я не буду задаваться вопросом о природе происхождения этой панели, потому что сейчас это и неважно.
В этот момент меня интересовало другое…
— Просто… выбери меня! — взмолилась она и стиснула губы. Её носик по-кроличьи задрожал, а на глаза навернулись слёзы. Она опустила голову мне на грудь и тихо, жалобно заплакала.
Щёлк.
В тот самый момент что-то щёлкнуло в моей голове. Какой-то невиданный доселе рычажок. Я не мог его коснуться или каким-либо образом доказать его существование, но я точно чувствовал, что он привёл меня в движение.
Именно тогда я впервые так отчётливо увидел... влияние своего выбора на грани будущего. И именно тогда было принято первое осознанное решение в моей жизни.
В голове возник образ журчащей воды в водостоке.
«Если мне и вправду был дарован второй шанс, то я просто-напросто не имею права облажаться. Только не сейчас»
Руки, которые обычно держались отстраненно, робко обвились вокруг Юи.
В минуты этой близости я не без иронии сравнивал себя с утопающим, хватающимся за соломинку.
— Если это единственный твой каприз...
Выбор сделан.
Начиная с этого дня и далее… неважно, с чем мне придётся столкнуться, будь то боль, одиночество, отчаяние или же страх, я больше никогда не сдамся. Я больше никогда не прибегну к самоумерщвлению.
Давая себя этот торжественный обет, я понимал и следующее...
Сколько бы друзей я не обрёл по дороге жизни, ни одного подобного Юи больше не будет.
Я назвал бы её фанатичной и одержимой в своей преданности мне, но это было бы небрежно по отношению к ней. Однако если посудить... единственное, что заставляет нас идти против разумных заключений — это одержимость своими идеалами, разве нет?
Ни один рациональный боцман, повар, моторист и матрос корабля никогда в жизни не пойдёт ко дну вместе со своим капитаном. Они будут бежать, спасаться с этого самого корабля, подобно крысам.
Именно потому, что я люблю мою дорогую сестру; именно потому, что она единственная, кто по-настоящему верит в меня; именно потому, что эта глупышка готова ради меня идти на жертвы, — я выберу её и отвечу тем же.
Ведь это и является качеством преданного человека.
Любить родного человека настолько, чтобы забыть обиды мира, забыть о том, что он идёт на тебя войной.
Любить больше, чем себя.
Главное — любить.
Пока сестрёнка на моей стороне, все остальные — не больше чем мусор под ногами. Одной только её хватит, чтобы заполнить пустоту в моей душе.
Верно…
Отныне и впредь.
Я буду предан только ей.