Поступление в старшую школу Сакурай

Вы когда-нибудь слышали о мойрах? Слово «мойра» в переводе с греческого языка означает «доля», «часть», со значением «участь», которую получает каждый человек при рождении. В древнегреческой мифологии Мойры — это богини человеческой судьбы.

С распространением ткачества у многих народов — хеттов, греков, римлян — мойры получают облик прядильщиц. Так впервые в греческой литературе их называет Гомер. Они мыслились в виде суровых старух, прядущих нити судьбы: Клото с веретеном в руке, Лахесис с меркой или весами, Атропос с книгой жизни и ножницами. Разрыв нити — означает смерть.

С течением времени богини приобретают личные имена, это три божественные сестры — беспощадные властительницы судьбы, не принимающие апелляций от людей и неподвластные богам.

Лахесис — «дающая жребий», отвечает за прошлое, она назначает жребий ещё до рождения человека и следит за его исполнением. Лахесис как бы разматывает и пропускает сквозь жизненные невзгоды, превратности судьбы, через всю жизнь смертного человека ту нить, которую для каждой судьбы прядет Клото. Нарушить жребий невозможно, исполнить его помогают все боги.

Её сестра Клото — «пряха», мойра настоящего, прядет нить, на которую нанизаны события настоящего времени в человеческой жизни.

Атропос же — мойра будущего, «неотвратимая» — неотвратимо приближает будущее человека и перерезает ножницами нить человеческой жизни, тем самым обрывая её.

Таков был миф о мойрах.

Думая о них и той доле жизненных невзгод, что выпала на мои маленькие плечи, я занял место в зале и принялся наблюдать за окружающими. Помещение потихоньку заполнялось толпой восторженных зевак, весело бубнящих и переговаривающихся меж собой.

Судя по едва уловимому запаху свежей краски, продвинутому световому оборудованию и спортивному инвентарю, непотрёпанным стульям и столам, приятному покрытию пола и потолка, а также современному антуражу — можно было говорить о том, что в этом здании совсем недавно сделали ремонт. Причём, ремонт добротный.

— Есть смысл задуматься о вступлении в клуб...

«Задуматься о том, чего ты никогда не сделаешь» — язвил внутренний голос.

Я цинично усмехнулся.

В старшей школе Сакурай в день церемонии поступления спортзал был битком набит людьми. Недавно поступившие ученики, первокурсники, переходящие на второй год обучения и второкурсники на третий, а также третьекурсники, оканчивающие школу — весь ученический состав, не считая учителей, присутствовал на данном мероприятии.

Интересное место, как оказалось. Множество кружков, дисциплинарный комитет и ученический совет на уровне. Надеюсь, что хотя бы здесь меня оставят в покое.

По крайней мере, я старался думать в таком ключе.

Однако надежда... умирает последней.

Неизвестно, в какой момент Атропос прикоснулась к моей нити судьбы, однако, по моему скромному мнению, это произошло в день церемонии поступления. Тогда я ещё не знал, что предвещают мне эти пару лет. Я не ведал того, что подготовила для меня Лахесис в прошлом и чего следует ожидать от Клото в настоящем.

Почувствовав вибрацию в кармане и услышав характерный рингтон, я достал оттуда телефон и взглянул на экран блокировки. Там чёрным по белому было написано следующее текстовое сообщение:

[Братик, будь добр, загляни после школы в продуктовый. Купи овощи и мясо к ужину] Сестрёнка

— С тех пор как мать легла в больницу, она совсем себя не жалеет…

И тем не менее…

Выбор продуктов всегда казался мне утомительным, поэтому я вежливо отказался:

[Не, мне лень] Юто

Ну, или не совсем вежливо…

Предугадывая её будущую реакцию, я выключил телефон, предварительно поставив его на «беззвучный», и положил на своё законное место.

Не то чтобы помощь сестре с покупкой продуктов было для меня таким уж хлопотным делом. Если бы Юи попросила меня об этой услуге вновь, то я бы без сомнений согласился. Всё же я очень дорожил её чувствами и прекрасно понимал, какое тяжкое бремя она на себе несёт.

Уход за домом, готовка, стирка, уборка, сад — и это уже не говоря об учёбе и школьной секции. И вместе с тем она умудряется найти время на семью: болтает с отцом без умолку, навещает мать, помогает мне с учёбой. Разве она не ангел?

— Ну как я могу изменить себе в удовольствии её немного поддразнить?

Верно, всё лишь для того, чтобы подраконить мою горячо любимую сестрёнку. Ещё большее удовольствие доставляет то, что она прекрасно об этом знает. Это двойная игра.

— Представитель первогодок, Хайро Хошимэ. Пожалуйста, пройдите на сцену!

Тем временем на сцену вышел белокурый молодой человек и зачитал поздравительную речь.

Даже я, особо ни кем не интересующийся, уже наслышан о нём.

Хайро был главной темой обсуждения среди девочек на вступительных экзаменах. Говорят, он принадлежит к какому-то старинному политическому клану и в будущем планирует занять место отца.

Учитывая его происхождение, становится ясно, почему он так из кожи вон лезет, чтобы занять первое место. «Не упасть в грязь лицом» — его мотивация вполне очевидна.

Хайро один из тех, кто стремится к идеалу во всём. Спорт, учёба, внешность, социальность — невооружённым взглядом видно, что он на шаг, а то и два, впереди других — впереди сверстников; возможно, даже взрослых.

Его успеваемость во многом говорит о его характере, хоть и не раскрывает всех деталей взаимоотношения с отцом. Он может стремиться к идеалу как ради одобрения отца, так и исходя из своих собственных амбиций.

Я не завидовал парню или типа того, просто не мог постичь его взгляды на жизнь. Идеальным стать невероятно сложно: постоянно приходится заниматься собой, оправдывать ожидания других, не показывать слабостей — это кажется мне утомительным.

«Пустая трата времени» — так бы я выразился.

Особенно противно то, когда это не внутреннее стремление, а всего лишь давление извне. Имеется в виду, когда от вас требуют стать тем, кем вы себя не видите.

«Стремись к совершенству, и мне плевать, что ты об этом думаешь. Если тебя это не устраивает, ты мне не нужен» — когда с холодных уст снисходят леденящие слова, они не разжигают огня в сердце.

Нет, они делают обратное. Они задувают свечу мотивации до того, как она обратится в неистовое пламя. Встречный ветер должен раздувать пожар в сердце, а не тушить маленькие свечи. В подобном действе нет совершенно никакого смысла, кроме злого умысла.

«От того, что ты засунул в жопу перо, ты ещё не стал павлином» — так однажды выразился один великий человек.

Слава, популярность, честь, мнение о нас общества, материальные и нематериальные ценности — порой нужно отбросить всё, чтобы обрести свободу.

И порой отбросить — значит, пожертвовать.

Если близкий тебе человек пытается посредством тебя реализовать свои собственные амбиции, то не закономерно ли оставить его позади? Разве есть что-то ценнее свободы?

Это сложный моральный вопрос. И я снова начал задаваться им, глядя на озаренную солнечным светом фигуру Хайро Хошимэ-куна.

— Ах, какой красавчик! — послышалось где-то позади.

И словно по щелчку пальцев, почти вся женская половина аудитории буквально оживилась.

От подобных жестов внимания его лицо никак не исказилось, мало того, на нём не было и капли смущения. Он не споткнулся, пока поднимался по ступенькам, не замялся, когда ему выдали поздравительную речь, и не колебался во время чтения. Да при том зачитывал с таким проникновением, с такой задушевностью, от чего присутствующие трепетно вздыхали и, будучи растроганными, сглатывали ком в горле. Лично я особо не вслушивался.

Эти яркая улыбка, очаровательное лицо и смелый дух — изумляли и притягивали окружающих, побуждали их следовать за ним. Уподобляться и синхронизироваться с его чувствами и эмоциями. Без сомнения, он сейчас царствовал на сцене.

И тем сильнее укреплял мою веру в том, что прекрасно подходит на роль будущего Президента учсовета.

Но я не мог разглядеть своими сонными глазами настоящего Хайро Хошимэ.

Широкая улыбка, располагающая внешность, сдержанная мимика, отсутствие колебаний и посторонних эмоций — по этим маленьким чертам я мог судить о том, что Хайро полностью контролирует своё тело. Другими словами, дружелюбные улыбки, тёплые взгляды, мягкие подмигивания, адресованные аудитории — не исключено, что во всём этом отсутствовала искренность.

Верно, мне казалось, что это обыкновенная актерская игра, а окружающие — всего лишь зрители профессионального выступления. Или же это является только моим заблуждением?

Я часто замечал за собой, что непроизвольно размышляю над мыслями окружающих меня людей и могу косвенно представить их взгляд на мир. Естественно, это не является какой-то сверхспособностью — всего лишь холодное чтение, не более.

Анализировать людей и делать о них предварительные выводы, исходя из внешнего вида, предполагаемого социального статуса, одежды, ценностей, вещей и поведения — не так уж и сложно, не находите?

Поскольку я не могу найти своей роли в жизни, то мне, пожалуй, остаётся лишь размышлять над ролями других.

Зачастую другие были для меня зеркалом, в котором я мог неотчётливо, но разглядеть себя.

Как бы то ни было, нет, Хайро — не высокомерен, и уж тем более не лицемер. Он признаёт, что выше других, однако не задирает нос, и явственно старается защитить образ хорошего человека. Я не нахожу это лицемерием, даже напротив, считаю это отличительной чертой, свойственной лишь немногим.

И нас с Хайро отличало многое…

Я покосился вбок.

Мне предстала вполне привычная картина. На расстоянии двух пустующих стульев от меня сидели и мило щебетали две привлекательные юные особы. Создавалось впечатление, что они намеренно держали со мной дистанцию, как если бы я мог их запятнать.

Может, я себя накручиваю — может, нет, но мне кажется, что это прямое свидетельство того, насколько велика моя популярность среди «дам сердца».

Я и так это понимал, но всё же…

Мрачным людям одиночество всегда заказано.

— Эх…

Я угрюмо вздохнул.

— Представитель первогодок, Юмикава Сумико. Пожалуйста, пройдите на сцену!

Когда великолепная речь первогодки Хайро подошла к концу, объявили о втором первогодке, получившем высший балл на вступительных экзаменах. Чтоб вы понимали, они оба добились идеальных результатов. Иными словами, 100 баллов по всем предметом.

Мужская половина зала мгновенно приковала взгляд к фигуре.

— Ты только глянь!

— Обалдеть…

Это была девушка по фамилии — Юмикава. Ультрамариновые волосы, конский хвост, внушительных размеров бюст. От увиденного у парней в зобу дыхание спёрло. Они тут же начали обсуждать её внешность и делиться своим мнением относительно груди.

— Юмикава Сумико, хах? — я непроизвольно повторил её имя.

Ещё одна занимательная «светская львица». Мягко говоря, эти двое были практически одинаковы: оба стремились к идеалу в обществе, тратя на это своё личное время. Их мотивы, вероятно, отличались, однако суть оставалась одна. Вот только личность Юмикавы в этом плане была малость... эксцентрична.

— Сурова…

От её взгляда бросало в лёд и пламя; в душе начинали скрестись кошки, а по телу то и дело бегали мурашки. Если бы мне пришлось её охарактеризовать, как какое-то животное, то слово «павлин» тут же начинало вертеться на языке. Юмикава, казалось, была настолько же грациозной и недосягаемой.

Идеал девушки любого парня, спору нет.

Надеюсь, вас не обидел мой сарказм.

После завершения церемонии поступления, ученики направились в свои классы.

Поскольку мои новоиспечённые одноклассники покидали зал, не дожидаясь отстающих, они просто не могли заметить тушу, медленно погребаемую в толпе учащихся. Я отстал в мгновение ока. От такого количества людей у меня безотчетно скручивало живот.

— Терпеть не могу толпы…

Тем временем я, по всей видимости… потерялся?

Оглядевшись по сторонам, я заметил, как представители учсовета выносят из спортзала чью-то школьную сумку. Должно быть, кто-то из первогодок оставил. Ну и маша-растеряша.

Вслед за тем спортзал закрыли.

— Уйти домой — было бы сейчас довольно простым решением, однако не хочется наживать себе врагов в классе. В том числе и в лице классного руководителя…

Я тяжело вздохнул.

Блин, какая же всё-таки школа большая… Одна только площадь — что императорский двор. До чего же трудно найти даже свой собственный класс, — бродя по коридору, подумалось мне. Навстречу шли старшеклассники.

Я подошёл к ним и уточнил местонахождение класса 1-А. Мне подсказали, что он находится на втором этаже, и я отправился к лестнице.

— Ну и фрик.

— Ага.

Меня проводили не очень приветливым взором.

Едва зайдя за поворот, я внезапно услышал, как кто-то несётся по лестнице. Однако этого мгновения было недостаточно, чтобы успеть приблизиться к стене и тем самым избежать столкновения.

В результате, в меня впечаталась какая-то юная особа и с милым «Ай-ай-ай» рухнула на землю. Она ещё какое-то время забавно пищала, держась за свой ушибленный нос, после чего подняла на меня влажные глаза. Её глаза сияли.

— …

Я непроизвольно сглотнул.

Давно не видел такой чистый, непорочный взгляд.

Малышка была на полголовы ниже меня, имела короткие по плечи волосы кофейного цвета и глаза цвета спелого персика. Её форма была бережно и аккуратно поглажена, ни единой помятости и неровности, а бантик — прилежно уложен, — верный признак проживания в любящей семье, где мать заботится о своём ребёнке. Едва ли мужчине такое по силам.

Разумеется, можно было подумать, что она заботится о себе самостоятельно, однако, судя по расторопности и легкомысленности её поведения, сомневаюсь, что это её рук дело.

Кроме того, в волосах, на самой макушке был огромный красный бант, что в нынешних реалиях женской моды выглядело совершенно неуместно. Ну что за деревенщина?

Ещё я обратил внимание, что девушка носила белые гольфы и начищенные до глянца, смольные мокасины. Без щетки и бархаток такого не добиться. Это лишь ещё больше укрепляло мою уверенность в собственных выводах.

В данный момент в её взгляде читалась рассеянность, а в сжатых губах — застенчивость. Не похоже, чтобы она отличалась высокомерным или горделивым нравом: её лицо не выдаёт подобных черт.

Впрочем, что более важно…

«Так, а это что?» — я заметил на тыльной стороне её ладони свежие кошачьи царапины. Если своевременно не обработать рану, то можно занести инфекцию, — и это я уже молчу о том, что на когтях некоторых бродячих кошек нередко можно обнаружить бактерию Бартонелла, которая обычно приводит к воспалению регионарных лимфатических узлов, лихорадке и общей интоксикации организма.

Мне на секунду стало тревожно.

— Дай руку.

Прекратив изучать её внешний вид, я протянул малышке руку, заранее готовясь быть отвергнутым. Однако вопреки моим ожиданиям, девушка завороженно посмотрела на мою руку, после чего подняла на меня глаза. Наши взгляды пересеклись. Эта странная атмосфера продолжалась ещё некоторое время.

Не смотри на меня так… Мы не в подростковой сёдзё-манге.

— Ты в порядке?

— А… ум… ага, — она кивнула и, робко схватившись за мою руку, поднялась на ноги.

К моему глубочайшему удивлению, осознав, что натворила, барышня спешно извинилась:

— А… п… про-стите, семпай, — поклонилась она, на что я кивнул. Погодите, кто? — И-извините, мне нужно бежать! Я эээ… забыла сумку в спортзале.

Всё свелось к тому, что она ошибочно приняла меня за старшеклассника. Вероятно, это из-за нашей разницы в росте. А быть может дело просто в её интуиции.

Так или иначе…

«Я эээ… забыла сумку в спортзале»

Сумку, хах?

…

[ ПОМОЧЬ ]

[ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ]

…

Я смотрел в пустоту. Туман в глазах сгущался.

Если время людей всё же замирает, то для меня… оно замирает всякий раз, когда на горизонте появляется панель.

«Нужно ли говорить? Стоит ли обратиться? Что изменится? Нужно ли оно мне? Поверит ли она мне? Что она обо мне подумает? Что она думает обо мне в настоящий момент? Какими глазами она на меня смотрит? Какого типа она человек? Как выбор повлияет на меня в будущем?» — вопросы роились, словно пчёлы в улье.

Вопросы проявлялись в пространстве, ползли смольными чернилами по стенам, точно змеи. Текли и капали с потолка, опадая наземь. Они были везде. Въедались абсолютно во всё, что меня окружало.

Нерешительность и неуверенность цепью обмотали шею. Они заставляли меня задуматься о возможных последствиях.

Я упорно вглядывался в её глаза, мимику, однако не наблюдал признаков отвращения или же фальши: её лицо оставалось неизменным — растерянным и суетливым, как если бы душой она была не здесь.

Казалось, её беспокоило что-то, но не отсутствие сумки, а нечто большее, нечто более значительное. Так не волнуются люди, которые всего лишь потеряли сумку. Может быть, в той сумке было нечто важное? Нечто особенное для неё? Сейчас я не мог сказать этого наверняка.

Однако в одном я был уверен точно: она определенно чем-то дорожит и не хочет этого терять.

Поэтому…

Нет, не ведись на это.

Пойдёшь на поводу у чувств, и кто-нибудь вновь умоется слезами.

Дистанция — верный шаг.

Одиночество — верный путь.

Мои губы поджимаются.

— …

Мне не стоит делать то, что может сблизить меня с окружающими...

Люди по природе своей склонны привязываться не только к тем, кто сделал добро им, но и к тем, кому сделали добро они сами.

Этот мир и люди... неизменны, как ни посмотри. Я множество раз в этом убеждался. Они склоны совершать одни и те же ошибки и редко учатся на ошибках других.

Пытаясь уберечь кого-то от зла, ты можешь навлечь на него ещё большее зло. Именно поэтому падающего лучше подтолкнуть, чем пытаться реабилитировать.

Как ни крути, людям проще заплатить за зло, чем за добро. Потому что благодарность — это бремя, а месть — удовольствие. Если простыми словами: людям легче нанести обиду тому, кто действует добром, чем тому, кто внушает опасение.

Сколько раз я пытался завоевать уважение и доверие благородством души, но схлапывался под прессом человеческого эгоизма? В чём же проблема? Мне не хватало величия?

Понимаете, я устал лелеять надежду на то, что люди коих я одаривал добром придут ко мне в трудное время. Раны от ножей в спине свежи и не затянулись до сих пор, так что я... больше ничего не сделаю.

Разворачивая ногу в сторону лестницы, я неожиданно вспомнил...

«Клото сплетает нить судьбы из всего, что попадёт ей в руки. Лахесис не глядя сплетает нити судеб разных людей между собой. А третья — Атропос, расстригает нити судьбы, таким образом убивая их»

Лахесис, скажи мне, есть ли в этом высший смысл? Зачем ты... переплела наши судьбы в этот странный миг?

Я смотрю на её поцарапанную руку и начинаю испытывать странный благоговейный трепет. Точно бы сейчас нельзя было молчать.

Мои губы размыкаются, и я подаю голос.

— Постой, — несмотря на свою «политику страуса», я таки решил её окликнуть. — Лучше не иди туда, иначе потратишь время впустую.

— Что? Но почему?

Я прямо вижу, как она вместо того, чтобы купить на монету еды, бросает её в колодец желаний.

Наивная.

Слишком наивная для этого мира.

— Дело в том, что двери в спортзал уже закрыты. Так что советую тебе направиться в учительскую. Это всего лишь моё предположение, но я думаю, твою сумку уже нашли и перенесли туда. Даже если её там не окажется, ты всегда можешь обратиться за помощью к учителям.

Это решение намного эффективнее бесполезных поисков.

В ответ на мою помощь её глаза озарились светом. Прошу, только не говори мне, будто ты думаешь, что абсолютно каждый человек на свете поступил бы со мной аналогичным образом. Не будь о людях такого высокого мнения.

— Большое спасибо! Ещё увидимся! — ни секунды не сомневаясь в моих словах, она с благодарностью поклонилась и, помахав рукой на прощание, направилась в учительскую.

— Постой.

Я вновь её окликнул.

— М? Что такое? — она озадаченно наклонила голову. Выглядело мило.

— …

Я замялся.

Однако вряд ли это отразилось на моём лице.

Так или иначе…

Стоит ли вообще говорить? Ещё поди извращенцем посчитает, и тогда плакали мои мечты о спокойной школьной жизни… Впрочем, когда меня это останавливало? Я всё равно буду поступать так, как посчитаю верным.

— Рана на твоей руке. Продезинфицируй её.

Она покосилась на свою руку, после чего вспыхла и спрятала её за спиной.

— Ах-ха-ха… Я и забыла, — она смущённо почесала пальцем щёку. — Поранилась, когда снимала кошку с дерева.

— Всё равно обработай.

— Угу… Так и поступлю, — малышка несколько раз кивнула. — Ещё раз спасибо!

На её лице сияла широкая, белозубая улыбка.

«Ну точно деревенщина... Редкое дело, чтобы девушка относилась ко мне с такой благосклонностью» — подумал я, вспоминая все те взгляды, которыми меня обычно одаряли в младшей и средней школе. Припомнил я и то, что места в спортзале рядом со мной пустовали.

— И так всегда…

Доброта.

Мы все поступаем по-доброму ровно до тех пор, пока нашу доброту не начинают принимать за слабость. Ты можешь быть о человеке лучшего мнения, активно отстаивать его честь за спиной, оказывать ему поддержку, а потом… в один прекрасный миг…

Без шума, без предисловий, без уведомления.

Быть им опрокинутым.

— Неужели ты думал, что мы будем вместе до самого конца?

— Нет, я и сам полагал, что это рано или поздно закончится.

В обычных обстоятельствах ты бы никогда и не подумал, что между вами может состояться подобный разговор.

Ты надеялся на большее и часто многим жертвовал, однако ваши взгляды на это недолгое, близкое общение с самого начала расходились. Ты искал в этом человеке способ заполнить пустоту в душе, возможно, даже добиться нечто большего; он же — лишь способ извлечь собственную выгоду.

Именно поэтому, когда ты становился ему неудобен или препятствовал его цели, он просто брал… и опрокидывал тебя. И при том делал это с такой невинной миной, с таким легкомысленным смехом, как будто бы это было в порядке вещей. Он никогда и не задумывался о твоих чувствах всерьез. А вот ты — всегда.

Потому что был добр.

Вот и всё.

Порой тяжело снять розовые очки и перестать идеализировать людей.

Однако для тех, кто однажды это сделал, жизнь уже не повернётся вспять.

Если тебя опрокидывают, опрокинь в ответ. Если жертвуют твоими интересами, игнорируй чужие интересы аналогичным образом. Если вынуждают к несправедливому компромиссу, не ведись. Если настаивают на своём мнении, отстаивай свою позицию. Если втягивают в разбор полетов с группой, уходи. Зачем бессмысленно сотрясать воздух?

И самое главное: если твою доброту путают со слабостью, то задуши их той рукой, которой кормишь. Иного они и не заслуживают.

Я закрываю глаза и тяжело вздыхаю.

— Ха-а…

Лучше бы я жил в счастливом неведении, чем знал о гнусной сущности людей.

Ведь жить намного проще, когда не приходится сомневаться.

— Пожалуй, то же касается и тебя…

Девушка поспешила в учительскую — я ещё некоторое время смотрел ей вслед.

— Сожрут малявку.

Если бы кто-то спросил меня, почему я ей помог, то мой ответ «Потому что она извинилась», вероятно, прозвучал бы неубедительно и даже глупо, однако, как бы то ни было, он являлся правдой.

Помнится, в одной манхве героиню спас от смерти всего один взмах руки — банальный жест приветствия.

Вот же умора.

За моей ироничной мыслью последовала сухая усмешка.

— Наверное, ради одной только этой улыбки и стоило ей помочь… — пробормотал я, после чего направился прямым курсом на второй этаж.

Бегая взглядом по вывескам классов, я неустанно искал свой кабинет.

— Класс 1-А… 1-А. Вот здесь…

Даже не открывая дверь, я слышал гул, стоящий в классе.

Как же шумно. Теперь меня накрывает беспокойство, — в этой ситуации я не мог размышлять ни о чём другом. Предварительно собравшись с мыслями, я отпёр дверь и вошёл в кабинет.

Ребята даже не шелохнулись, лишь искоса взглянули.

Это радует, не придется тратить время на ненужные знакомства.

Заняв первое попавшееся свободное место и повесив сумку на крючок, я прикрыл глаза и погрузился в «мир грёз».

Я особо не обращал внимания на присутствующих: меня не сильно волновало, кто здесь находится и с какой целью.

Пока я находился в этом состоянии покоя, в моё сознание открывали дверь разного рода мысли. Эти мысли рисовали образы, а образы — картины. Так, с мысли по мысль я вновь воссоздал в голове Дворец памяти и начал брести по его коридорам, вспоминая те детали и ассоциации, которые я к нему привязал.

Находясь здесь, мне не нужно думать о том, что происходит вне...

Я медленно, но верно чертил в голове комнату — комнату, похожую на наш классный кабинет. Однажды я оставлю в этой комнате некие ассоциации, которые будут непосредственно связаны с моими одноклассниками.

Ячейки памяти я уже расставил и запомнил, осталось только придумать, как именно те или иные факты будут связаны с объектами.

И в этот момент…

Я оборачиваюсь и вижу в кабинете Юи: она сидит на парте и молча улыбается. Её глаза остаются неподвижны.

Во Дворце памяти она редко что-то говорит, но…

Она провела большим пальцем по горлу.

— Знаю. Никогда не забывал.

Верно, лучше выявлять неприятелей на раннем этапе, потому что потом… может быть слишком поздно, — рассудил я, распахнув глаза.

Моему удивлению не было предела.

В одном классе со мной мне повезло увидеть сразу двух выдающихся учеников одновременно. Как вы думаете, о ком идёт речь? Именно, вы не ошиблись, это наши гении-первогодки, вундеркинды первого курса.

От столь невероятного зрелища, я вновь закрыл глаза. На сей раз с тяжестью.

С учётом шести классов на параллели и без учёта учеников, вероятность события, при котором два выдающихся ученика окажутся в одном классе, составляет примерно 16.67% (2.78% — если рассчитывать с вероятностью попасть в один класс со мной). Чудовищно маленькая цифра. Неужели здесь присутствовал какой-то сугубо прагматический расчёт? Их объединили с какой-то целью?

— Хм…

Сейчас я не мог этого решительно сказать.

Хлоп!

Из размышлений меня вывел наш классный руководитель — мужчина средних лет немного пышной наружности, с хлопком вошедший в кабинет. На нём была надета белая рубашка с закатанными рукавами и бардовый галстук, а также серые брюки и шоколадные туфли. У него — пожилое, морщинистое лицо и короткая причёска, отдающая небольшой сединой. Пускай он и являлся уже немолодым человеком, его улыбка по-прежнему оставалась такой по-детски доброй и лучистой, от чего создавалось впечатление, что он лучше, чем кто-либо, понимает нас и наш период юности.

Не дожидаясь команды, все ученики расселись по условно занятым местам.

— Итак, здравствуйте, дети. Меня зовут Ишикава Даичи, приятно со всеми вами познакомиться. Надеюсь, мы поладим, — представился он. — Сейчас мы проведём небольшую перекличку, а потом я назову ваше расположение в классе и номер парты. Сразу предупреждаю, расположение учеников в классе было заранее определенно школой и не может быть изменено без веской причины.

Должно быть, расположение учеников в классе обусловлено их личными нуждами. Так, например, ученики с нарушением слуха или зрения могут быть уверены, что никто не станет претендовать на их место без соответствующего разрешения. Вопрос о взятии такого места силой можно считать исчерпанным.

— Услышав свою фамилию, говорите «я». Все меня поняли?

— Хай!

Изначально всё шло по сценарию учителя, пока дело не дошло до имени «Томако Айри».

— Хм, она не здесь?

Все молча огляделись.

Едва учитель продолжил, как в класс, хлопнув дверью, ворвалась ученица.

— Томако Айри. Извините за опоздание, — поклонившись, попросила прощения она.

Кофейные волосы, глаза цвета спелого персика.

О, это же та растяпа из коридора, которая чуть было не сбила меня с ног. На удивление, мы оказались в одном классе. Она таки нашла свою сумку.

Приглядевшись, я заметил, что её правая рука перевязана. Значит, Томако ко мне прислушалась, — это радует.

Оказавшись в центре внимания, девушка немного смутилась, однако по-прежнему широко улыбалась. Её глаза как всегда сияли.

— Ничего страшного. Присаживайся, — Ишикава-сенсей проявил терпение и указал подбородком в дальний угол кабинета. Там было свободное место.

Проходя мимо моей парты, она изумленно взглянула на меня, приятно улыбнулась и помахала рукой. Однако вопреки её ожиданиям, жест внимания я проигнорировал и сделал вид, будто бы мы незнакомы.

Это что-то вроде повторной благодарности? Её улыбка такая чистая и невинная, что в ней сложно усомниться.

Я привык искать в каждом человеческом жесте скрытый мотив, а потому не мог мыслить иначе.

Не бывает же настолько непорочных девушек, ведь так? Хоть я в этом и уверен, однако по какой-то причине не могу разглядеть и капли притворства.

Верно, её эмоциональные порывы были совершенно искренними в отличии от того же Хайро. Она не демонстрировала дружелюбие, она его испытывала — в этом вся разница. У неё имелись задатки, чтобы стать эмоциональным лидером.

По крайней мере, такова была моя субъективная оценка.

— Продолжим…

Так повторялось ровно до тех пор, пока в журнале не закончились имена. По итогу переклички, в классе отсутствовала только ученица по имени «Ирума Кумико». Судя по реакции Ишикавы-сенсея, его заранее оповестили о её отсутствии.

Следующим было место в классе и номер парты.

— …Такеши Юто, последняя парта четвёртого ряда, номер — 013, — впоследствии огласил учитель.

Найдя парту под своим номером, я пошёл с ней в конец кабинета к окну.

А всё оказалось намного лучше, чем я мог себе представить. Можно будет свободно дремать во время уроков. Свезло же сидеть там, где обычно сидит главный герой манги.

Растянувшись на парте, я вынул телефон из кармана и включил его. На экране блокировки появилось оповещение о пятнадцати пропущенных звонках, а также несколько угрожающих сообщений от сестрёнки Юи. Увидев это жуткое зрелище, я судорожно поторопился убрать телефон на место.

На спине выступил холодный пот.

Атропос — мойра будущего — поднесла ножницы к моей ниточке судьбы.

Что ж, похоже, мне конец…

Мысленно я уже представляю, как по возвращении домой Юи хватает моё правое запястье и пытается взять на болевой, выворачивая руку что есть сил. Или использует на мне один из своих приёмов дзюдо.

Представляю, и вместе с тем испытываю небольшое предвкушение.