В гостях у Юмикавы-сан

До дома Юмикавы оставался последний марш бросок.

Если вспомнить то, что я переживал в других школах — моя прежняя жизнь покажется многим адом наяву.

Перед поступлением в Старшую школу Сакурай я поставил себе три цели: не стать жертвой издевательств, доучиться до самого конца, выпуститься в числе лучших и получить рекомендательное письмо для поступления в Токийский университет.

Мои намерения не зря заслужили повторного упоминания.

Важно устранить все препятствия на пути к цели. Даже если этим препятствием окажется Юмикава Сумико — лучшая ученица первого курса и популярная модель из глянцевого журнала.

Причина, по которой я уделяю ей такое пристальное внимание, прежде всего, заключается в том, что она не из тех, кто побоится поднять меч за бравое дело.

Если она сочтёт Такеши Юто опасным для коллектива, то прибегнет к любым методам, чтобы его изолировать.

Необходимо выяснить её намерения до того, как она что-нибудь предпримет, и, если получится, изменить её мнение к лучшему.

Я поднял взгляд на горизонт.

Нас встречало чистое вечернее небо. Дождь смыл пыль и грязь, сделав воздух намного свежее, а преломлённый в каплях воды солнечный свет рисовал радугу.

В воздухе ощущался приятный землистый запах, называемый петрикор, который возникает в результате взаимодействия влаги с почвой.

Когда как верхние облака окрасились в лисий цвет, нижние облака выцвели до тёмных оттенков. Они напоминали мне море, что опоясывает острова.

Я любовался этим зрелищем с большим удовольствием.

Однако затем решил посмотреть в обратном направлении и увидел уходящие на север тяжёлые, свинцовые тучи, — они уходили, унося за собой сырость и слякоть.

— Эм… Такеши-кун, — внезапно обратилась Томако. Складывалось впечатление, что она не знает, с чего начать. — Как бы это сказать…

Она смущённо отвела взгляд. После чего взглянула на меня с решимостью.

— Я хочу узнать тебя получше.

Пожалуй, нет ничего плохого в том, чтобы пытаться узнать другого человека получше, особенно в контексте общения и установления близости. Однако Томако преследует совсем иную цель.

— Прозвучало почти как признание в любви.

— Такеши-кун…

Она мило затопала ножками.

— Это не лучшая идея, — предупреждаю я.

Томако хочет повлиять на меня, и это совершенно естественно. Однако устоявшиеся взгляды на жизнь не так просто изменить.

Неважно, кто мне повстречается в пути. Я всегда буду держать дистанцию.

— Очевидно, ты хочешь завлечь меня в свою группу, твоя мотивация прозрачна. Однако поспешу тебя заверить, меня это не интересует.

Она не подтвердила и не опровергла мои слова, лишь с горечью поджала губы. После чего сомкнула веки и сделала глубокий вдох.

— Такеши-кун, как насчёт того, чтобы сыграть?

Её лицо было слишком серьёзным для человека, предлагающего игру. Я озадаченно наклонил голову.

Понимая, что я требую от неё объяснений, Томако продолжила:

— Камень, ножницы, бумага, — уточняет она. — Победитель получает право задать один вопрос проигравшему.

Томако не только предложила развлечение, но также подробно объяснила правила игры, а также назвала награду за победу.

— С чего ты решила, что я соглашусь?

Томако хитро улыбнулась.

— Разве тебе не любопытно?

Она права, мне немного любопытно её прошлое: каким было её детство; как к ней относятся родители, друзья; с кем она обычно проводит время; каковы её увлечения и многое, многое другое. Однако мне необязательно участвовать в этой игре, чтобы заполучить эту информацию.

Впрочем, небольшой азарт в этом всё же есть…

— Я хочу кое-что уточнить. Ты клянёшься отвечать честно абсолютно на любой вопрос?

— Конечно!

Томако не видит никакого подвоха.

— Даже если я спрошу тебя, сколько раз ты ублажаешь себя в неделю, и какое нижнее белье на тебе надето?

Девушка внезапно вспыхла и открыла рот в изумлении.

Она, конечно, знала, что я немного извращённый, часто таращащийся на женскую грудь одноклассник, но никак не могла подумать, что я осмелюсь сказать нечто подобное.

— Как у тебя только хватает смелости…

Томако аж дар речи потеряла.

Из-за ровной интонации она восприняла мои слова всерьёз.

Девочка скорчила недовольную гримасу и сурово посмотрела на меня. Её лицо было красное, как рак.

— Расслабься. Я просто шучу.

Пожалуй, нет ничего плохого в том, чтобы ей немного подыграть. Однако я не буду с ней полностью откровенен.

— Ладно, давай попробуем… Я не против немного убить время.

— Ты это серьезно?

Томако аж подпрыгнула от неожиданности. По всей видимости, она уже оставила надежды меня разговорить.

На её лице сияла жизнерадостная улыбка.

— Тогда я начинаю, — резко выпалила она. — Камень, ножницы, бумага!

Как только пальцы Томако начали принимать форму ножниц, я мгновенно выбрал колодец.

— Э? Я проиграла…

Она заметно расстроилась.

В этом небольшом состязании есть короткий миг, когда ты можешь определить предмет соперника и выбрать противоположный. Важно быть внимательным и следить за руками.

— Тебе напомнить правила?

Я решил немного поглумиться.

Томако обиженно надулась, но ничего не сказала.

— Тогда я воспользуюсь своим правом и задам вопрос, — блуждая по вывескам, я внезапно наткнулся на надпись «Love hotel» и мысленно расплылся в коварной улыбке. Вопрос пришёл сам собой. — Эй, Томако…

— М?

— Ты уже с кем-нибудь встречалась?

Её глаза округлились, и она покрылась румянцем.

— Ты… Ты что такое спрашиваешь?

— По-твоему, я сказал что-то предосудительное?

— Ну, это…

— А ведь совсем недавно ты задала мне аналогичный вопрос.

Я намекал на наш предыдущий разговор. Томако тогда спросила, встречаюсь ли я со старшеклассницей, и я искренне ответил на её вопрос.

Теперь она не сможет отвертеться.

— Х-хорошо, — девушка набрала в лёгкие воздуха, пытаясь успокоиться, после чего выпалила: — На самом деле, у меня н-никогда не было парня!

И смущённо зажмурилась.

Подумать только, ей всего пятнадцать, а она уже переживает о таких вещах.

Не спорю, в наше время молодёжь считает постыдным и зазорным, если ты ни с кем не встречался в средних классах. Однако это вовсе не означает, что ты должен следовать общепринятым стандартам.

Надо понимать, что человек может иметь совершенно другие приоритеты.

Например, не кратковременные, но долгосрочные отношения. А таковые далеко не всегда удаётся установить в средних классах.

Я тяжело вздохнул, глядя на сгорающую от стыда Томако.

— Было бы из-за чего расстраиваться.

— Мне так стыдно, — она прячет лицо. — Поскольку у меня нет опыта романтических отношений, девочки постоянно надо мной подшучивают. А ведь я даже ни разу ни в кого не влюблялась! Ну, то есть... Наверное, было нечто похожее в средних классах, но... Неважно!.. Для девушки моего возраста это однозначно провал…

Она бубнила себе что-то под нос.

Как я уже говорил, дети часто придают преувеличенное значение чужому мнению, хотя само по себе оно не несёт в себе никакой смысловой нагрузки.

Разумеется, прислушиваться — очень важно, особенно с целью самоанализа. Однако возводить чужое мнение в абсолют уж точно не стоит.

Я решил её подбодрить.

— Что не делается, делается к лучшему. Не стоит загоняться по этому поводу, — говорю я. — Уверен, ты ещё найдёшь себе достойного молодого человека.

Мило понурив носик, Томако кивнула. На её лице на мгновение мелькнула тень улыбки, однако вслед за тем она отчего-то помрачнела.

— А ты считаешь себя достойным молодым человеком, Такеши-кун?

Этот вопрос необязательно означает, что она примеряет меня на роль своего бойфренда, но несёт в себе куда более глубинный смысл.

«Достойный молодой человек» — она вкладывала в свой вопрос не больше того, что вкладывается в эти слова.

Она хотела понять, как я себя оцениваю, как на себя смотрю.

Я смыкаю веки и качаю головой.

При виде этого брови Томако делаются домиком.

Я не считал себя достойным молодым человеком. Скорее, определение моей сущности было прямо противоположным. А потому моё влияние на других людей, скорее, сопряжено с рисками, чем наоборот.

Я вытянул руку, подталкивая её продолжить игру.

— Камень, ножницы, бумага!

Томако скривилась, словно надкусив лимон.

— Ну вот… Я опять проиграла.

— Расслабься. Не на раздевание же играем.

Девушка на мгновение вспыхла и смерила меня сердитым взглядом. Поэтому я решил как можно скорее сменить тему.

— Расскажешь немного о себе? Чем занимаются твои родители, есть ли у тебя братья и сёстры, чем ты занимаешься в свободное время.

— Э?.. Тебе и вправду это интересно?

Я кивнул.

— Э-ну… — неловко начала она. — Я родом из полной семьи: у меня два младших брата и старшая сестра. Мама заправляет домашним хозяйством, а папа работает в местной больнице; он у меня выдающийся врач. Ещё у нас есть кот по имени Гучи.

Она мило повторила: «Гучи-гучи».

Я внезапно вспомнил, что недавно встретил в больнице одного взрослого с фамилией «Томако», и, как ни странно, он тоже был врачом. Однако на тот момент я решил не придавать этому значения.

Думаю, пришло время расставить все точки над «ü».

— Твоего отца зовут Томако Гэнго, я прав?

— Э? Откуда ты знаешь?

Томако удивлённо распахнула глаза.

— Видел его в больнице на этих выходных, — объясняю я. — С виду он показался мне довольно приятным мужчиной.

— В-вот как…

Почему-то факт того, что я знаком с её отцом, выбил Томако из колеи. Она смущённо накручивала кончики волос на указательный палец.

— Надеюсь, он не задавал тебе странных вопросов…

По всей видимости, такие прецеденты уже случались. Думаю, мне стоит держаться от него подальше.

— Я не говорил ему о том, что мы учимся в одном классе.

Девочка облегчённо выдохнула.

— Просто он очень переживает, что я не приживусь на новом месте. А потому часто спрашивает меня про друзей, подружек и… ну… мальчиков, понимаешь?

Томако сделала из пальцев сферу и неловко отвела взгляд. К моему удивлению, она говорила со мной предельно откровенно.

Исходя из её описания, я делаю вывод, что её отец крайне заботливый и на редкость навязчивый в отношении своих детей взрослый. Это ни в коем случае не делает Гэнго плохим человеком, но показывает его, как любящего родителя и семьянина.

Именно поэтому я совсем не удивился, когда услышал…

— Но даже так, я его просто обожаю. Люблю больше всего на свете!

Животная зависть закрадывается в моём сердце, когда я вижу с каким счастьем и любовью она рассказывает о своём отце. Одинокие дети едины в своих чувствах.

— Рад за тебя.

Я говорю это почти с сарказмом, однако Томако не замечает этого и улыбается мне с теплотой.

— Передай ему мои благодарности, — я поклонился.

— Это вовсе необязательно, Такеши-кун…

Томако взбалмошно замахала руками и натянуто улыбнулась, однако вслед за тем её взгляд отчего-то потускнел.

— Такеши-кун, — обращается она, — совсем недавно ты сказал, что видел моего отца в больнице, и… Как бы сказать… Возможно, это прозвучит слишком навязчиво с моей стороны, но могу ли я поинтересоваться, что тебя туда привело?

Сомневаюсь, что Томако решит копать под меня, или что её отец станет делиться с ней конфиденциальной информацией, однако вероятность этого не исключена.

Рано или поздно, правда всё равно всплывёт, а потому скрывать это совершенно бессмысленно.

— Мою мать поместили в стационар для лечения. Поэтому мы с сестрой навещаем её время от времени.

Девушка с тяжестью опустила взгляд.

— Вот оно что… Мне очень жаль. Надеюсь, что она скоро поправится.

— Я тоже на это надеюсь, — говорю я, отводя взор.

Очевидно, я лукавил в этот момент, однако это сложно было понять по моему лицу. Единственное, что меня выдало, так это то, с каким равнодушием я встряхивал в руках зонт, — Томако сразу же обратила на это внимание.

— Тебе не кажется, что ты… ведёшь себя как-то слишком отстранённо? Это ведь буквально самый близкий тебе человек.

Её слова мгновенно вызвали у меня волну неприязни. Из глубин сердца вырывалась запечатанная тьма — она давила на грудную клетку, затрудняя дыхание.

— Что заставило тебя так думать?

Глаза Томако дрогнули, когда она услышала этот вопрос. Складывалось впечатление, что я упускал нечто очень важное. Нечто, что поймут только дети, воспитанные любящими родителями.

— Ты говорил о своей надежде с таким будничным выражением лица, отчего можно невольно подумать, что её судьба тебя совсем не заботит. Ты ведь даже ни разу не взглянул на меня.

— Я просто задумался. Не бери в голову.

По какой-то причине, врать Томако было очень тяжело и даже, прямо скажем, неприятно. При общении с другими людьми я такого не испытывал.

Вероятно, причина заключается в том, что Томако — очень светлый и непорочный человек, а потому совершенно не заслуживает такого отношения.

— Это всего лишь моё предположение, но… Может ли быть так, что ты на неё обижен?

Меня словно током шибануло. Шею передёрнуло.

Томако в очередной раз показала свою удивительную способность понимать и проникать в смысл событий посредством единомоментного бессознательного вывода — озарения. Интуиция, основанная на человеческом воображении, эмпатии и предшествующем опыте.

Должно быть, для неё мои слова прозвучали слишком холодно, а поведение выдавало безразличие.

Сомневаюсь, что кто-то другой стал бы копать глубже. Однако для Томако был важен не столько разговор, сколько моё душевное состояние.

В противном случае, она бы не стала затрагивать эту болезненную тему.

— Разве я не говорил тебе следить за своим языком?

Томако встрепенулась от моих слов.

Пусть и не намеренно, но она задела давно зажившие раны. Сердце вновь изнывало от боли.

Даже не думай, Томако. Не смей убеждать меня в обратном. Эта женщина оставила меня в тот период времени, когда я больше всего в ней нуждался. Я не стану мириться с этим предательством даже под дулом пистолета.

Даже по дулом…

Верно, я понял это давно: у неё своя жизнь, у меня своя.

И иначе быть просто не может.

— Я вижу, ты чувствуешь злобу… Но также наблюдаю и несостыковки: ты испытываешь по отношению к матери ненависть, но при этом с благодарностью отнёсся к усилиям моего отца по заботе о пациентах. Возникает очевидное противоречие.

Я невольно замер.

— Кроме того, ты не опроверг мои слова о том, что тебя не заботит её судьба, хотя любой другой ребёнок моментально упрекнул бы меня за бестактность. Однако вместо этого ты принялся всё отрицать. Ты можешь не говорить этого напрямую, однако твои поведение и высказывания говорят сами за себя — они говорят о напряжённых отношениях с матерью.

Томако смогла понять это только потому, что сама выросла в любящей семьи, где каждый заботится друг о друге. Именно поэтому ей так чуждо моё поведение.

— Однако если её судьба тебя и вправду не заботит, то возникает другой вопрос… Почему ты до сих пор продолжаешь её навещать? Ведь тебя бы никто не осудил, если бы ты вежливо отказался от посещения.

Её риторика была логична. Даже не к чему придраться.

— Почему навещаю, спрашиваешь?

Ответ прост.

По той же причине, по которой беру ей горячий шоколад в зоне отдыха.

Только и всего.

— Потому что так будет лучше для моей сестры, — отвечаю я. — И продолжать эту тему я не намерен.

Я резко обозначил границы допустимой искренности. Открываться ещё больше не входило в мои планы.

Томако, с другой стороны, выглядела напряжённой. По всей видимости, она переживает, что этот разговор мог ненароком навредить нашим отношениям, а потому не решается что-либо говорить.

— Ха-а…

Тяжёлый вздох.

Я нежно погладил её по голове, чтобы немного разбавить обстановку. Томако не сопротивлялась, лишь с горечью поджала губы.

Игра продолжилась. На сей раз фортуна оказалась на стороне Томако.

— Хе-хе, я победила! Похоже, удача оставила тебя, Такеши-кун, — задорно проговорила она, пытаясь развеять неловкость.

Я был не в настроении после предыдущей беседы, а потому её задор обошёл меня стороной. Видя мою незаинтересованность, девочка отважилась задать следующий вопрос.

Однако он оказался ещё менее уместным.

— Ты говорил, что уже ранее состоял в отношениях? Какими они были?

— Какими, спрашиваешь…

Взгляд устремляется в небо.

Противоречивые чувства накатывают на меня волной, когда я вспоминаю об этом человеке. Вопреки устоявшейся ненависти, находясь наедине друг с другом… обмениваясь теплом в тишине и покое интимной близости, мы чувствовали себя самыми счастливыми людьми на земле.

Однако сейчас эти воспоминания вызывают только отвращение.

— Эти отношения были далеки от людской любви или влюбленности, — я замолчал на мгновение, пытаясь подобрать слова. — Мы просто… самоутверждались.

Томако озадаченно наклоняет голову.

— Использовали друг друга, чтобы заполнить пустоту в собственных душах, — уточняю я. — Ни компромисс, ни привязанность, ни симпатия — лишь что-то бесформенное, отдалённо напоминающее зависимость.

Я окончательно остановился — девушка последовала моему примеру.

— А-эм, Такеши-кун… Прости, что…

Я перебил её, смотря на вывеску:

— Как насчёт мороженого?

Таким образом, я решил сменить тему.

— К-конечно…

Неподалеку стоял ларёк мороженщика. Я пробежался глазами по ассортименту, но ничего конкретного не выбрал.

— Что-нибудь заинтересовало? — полюбопытствовал я.

Взглянув на баннер, Томако предложила:

— Похоже, это какая-то новинка. Может, попробуем?

На баннере был изображён клубничный рожок с кусочками шоколадного печенья. Меня это тоже немного заинтриговало, поэтому я быстро согласился.

Сделав заказ, Томако потянулась к школьной сумке, чтобы достать кошелёк, однако я тут же её остановил:

— Я угощаю.

— Но это немного…

Я бросил на неё укоризненный взгляд и вынул из кармана чёрный кожаный кошелёк. Достав купюру, я невольно залюбовался.

В пластиковом кармашке находилась наша с Юи совместная детская фотография, сделанная на старенький отцовский полароид; он до сих пор лежит где-то в комнате сестры. На фотографии было написано: «Любимому старшему брату».

При виде этого моё выражение лица смягчилось.

Заметив эту внезапную перемену, Томако выглянула из-за моего плеча и умилилась.

— Ух ты! Такие милашки, — говорит она с улыбкой на лице, как если бы увидела маленьких котят. — Это твоя сестра?

Я быстро захлопнул кошелёк и положил купюру на монетницу. Мороженщик недоверчиво оглядел купюру и убрал в кассу, после чего дал сдачу.

Протянув девушке мороженое, я принялся распаковывать своё.

Томако надкусила верхушку и расплылась в довольной улыбке. Казалось, такая мелочь была способна осчастливить её на весь день.

— На этом закончим?

Я попытался подтолкнуть её к добровольной сдаче.

— Сейчас ты опережаешь меня на один вопрос. А потому я не успокоюсь, пока не сравняю счёт. Давай продолжим, — настаивает она.

Я тяжело вздохнул.

— Как скажешь.

Расстояние между нами заполняют вытянутые руки.

Как ни досадно, победа в очередной раз сопутствовала мне. У Томако буквально навернулись слёзы от обиды.

Я пожал плечами, раздумывая о следующем вопросе.

— Моя мечта? — сделав мороженому «кусь», переспросила девушка.

Я кивнул.

— Ты только не смейся… — пробубнила она. — На самом деле, я мечтаю стать школьной медсестрой или воспитательницей. Я думала об этом ещё с младшей школы. «Помогать детям» — звучит очень здорово, согласись? Думаю, из меня вышел бы отличный специалист.

Работа с детьми предполагает полную самоотдачу и самоотверженность. Даже при выборе профессии Томако думала в первую очередь не о себе, а о том, какую пользу она может принести окружающим. Это в полной мере подчёркивало её личность.

Я даже на мгновение представил более зрелую версию Томако в белом медицинском халате, чёрных колготках, строгой юбке и молочно-шоколадном свитере, подчёркивающим её пышную грудь.

— Хм-м-м, Томако в одежде медсестры… — проговорил я и закашлялся. — Думаю, это выглядело бы весьма элегантно.

— А-а-а~! Я так и знала, что ты будешь издеваться! — девушка стыдливо отвернулась, пряча от меня красное лицо. — Мне необязательно ограничиваться только этими вариантами. Я могла бы также стать школьным психологом или, скажем… социальным педагогом.

Я удивлённо округлил глаза, услышав последнее предложение.

— Вот уж действительно, совпадения бывают причудливыми… — пробормотал я.

Они так похожи…

От аромата парфюма до мелких повадок — у меня складывалось впечатление, что я говорю с одним и тем же человеком.

Если Томако отбросит свою детскую наивность и легкомысленность, не утратив при этом свои ценностные ориентиры, то в будущем она может оказаться в ситуации, когда уже именно она будет направлять отбившихся от рук детей на истинный путь.

— Пожалуй, эта профессия подошла бы тебе как нельзя лучше.

Я непроизвольно улыбнулся глазами.

Заметив этот слабый сигнал, Томако завороженно уставилась на меня. Этот тёплый, нежный взгляд резко контрастировал с неподвижной мимикой, так что она быстро замечала эту перемену.

Мы продолжили состязание, и…

На сей раз меня настигло поражение.

— I win!

— Блеснула знаниями? 

— «Ха-ха», очень смешно.

Прикончив мороженое, Томако поинтересовалась:

— Такеши-кун, а о чём мечтаешь ты? У тебя есть мечта?

— Пожалуй, есть одна, — говорю я и нарочито отвожу взгляд, словно бы собираясь сказать нечто важное. — То, о чём я вожделею больше всего на свете…

Томако смотрит на меня с замиранием сердца. Она искренне верит, что я поделюсь с ней этой сокровенной тайной.

— И это…

Девушка сглотнула в предвкушении.

— И это — моя личная горничная.

Томако скривилась.

— Что это за презрительное выражение лица?

— Прекращай придуриваться и скажи честно.

Она наигранно нахмурилась, как если бы это и вправду её разозлило. Однако опыт общения с Томако подсказывает, что в её сердце нет таких резко отрицательных чувств.

— Как мне воспринимать тебя всерьёз, когда у тебя вся моська в белене?

Она словно элегантная кошка, старательно, но до смешного неуклюже, попыталась от этих пятнышек избавиться, однако ей не удавалось их нащупать. А потому я приблизился к ней и провёл большим пальцем по щеке. После чего облизал его.

Потрясённая моим поступком, Томако отпрянула назад.

— Ч-что ты творишь?!.. Совсем ненормальный или просто дурак?!

— Расслабься. Я просто хотел помочь, — объяснил я, не меняясь в лице.

— Тебе достаточно было меня подкорректировать!

В обычной ситуации я бы так и поступил, однако какая-то часть меня хотела прикоснуться к её пухлым щёчкам.

— Ты права… Мой прокол, — пожав плечами, согласился я. — Извини, за бестактность.

Девушка сменила гнев на милость.

— Эх-хе-хе, — и мило рассмеялась, пытаясь скрыть смущение. — Брось, Такеши-кун. Пожалуй, я погорячилась.

— Значит ли это, что я могу вновь к тебе прикоснуться?

Томако тут же вспыхла.

— Боже, Такеши-кун… Меня когда-нибудь инфаркт хватит от твоих шуток! Пожалей меня!

В конечном итоге мы вернулись к вопросу о моей мечте. Это заставило меня всерьёз задуматься.

До сих пор я ставил во главу угла интересы и благополучие Юи, но, пожалуй, у меня есть одна скромная мечта.

— Я хочу оставить свой след в истории. И для этого мечу в политику.

В сущности говоря, я планировал в будущем связать свою жизнь с политикой. Поскольку я не являюсь выдающимся оратором, то рассчитывал сделать себе репутацию посредством достойных поступков: например, с помощью благотворительности, культурно-досуговых мероприятий, социальных движений и многого, многого другого.

Со временем я бы познакомился с влиятельными людьми и вдохновил их на аналогичные свершения. А затем бы нашёл молодую горячую кровь, которая бы продвигала мои идеалы. Человека, способного посредством красноречия воздействовать на массы.

Мне необязательно становиться премьер-министром, я буду доволен и тем, если эту кандидатуру займёт тот, кого выдвину я сам.

Я поделился этими мыслями с Томако, однако вслед за тем свёл всё к шутке:

— Конечно, вторым великим художником мне не стать, но этого и не нужно… — я замолчал на мгновение, увидев как Томако задумчиво смотрит на меня. — Извини, плохая шутка. Разумеется, всё это бредни жалкого подростка. Не воспринимай всерьёз.

— Нет-нет! Такеши-кун, я вовсе не поэтому замолчала… — она машет руками. — Как бы правильно выразиться… Просто я совсем не ожидала, что ты будешь мечтать о чём-то подобном. Это и вправду круто!

Её глаза сверкнули фарфоровым блеском.

— А ты злопамятная… — говорю я, тяжело вздыхая. — Похоже, пришла твоя очередь издеваться надо мной?

— Нет же, я говорю на полном серьёзе!

Здорово, когда близкий человек поддерживает твои идеи, однако его порыв теряет всякий смысл, если ты не веришь в собственный успех.

Смущенный её искренностью, я отвёл взгляд.

Игра продолжилась.

— Камень, ножницы, бумага!

Я снова проиграл.

Дважды — это совпадение.

— Ну и?

— Такеши-кун, расскажешь мне немного о себе: о свой семье и увлечениях? Мне тоже это любопытно.

Сложно отказать, когда человек столь искренне и честно отвечал на твои вопросы. С моей стороны было бы некрасиво привередничать, даже если тема разговора мне не по душе.

Я подавил подступающую к сердцу тьму и искренне поведал:

— Я родом из обеспеченной семьи: отец является генеральным директором крупной строительной компании; а мать в прошлом работала бухгалтером, однако сейчас проходит лечение в стационаре, — вместо того, чтобы сходу упомянуть о Юи, я решил быть последовательным в изложении. — Поскольку отец часто пропадает на работе, а матери не бывает дома по понятным причинам… Большую часть времени я провожу с младшей сестрой. Ты видела её на фотографии.

Томако покосилась в верхний левый угол, припоминая, после чего расплылась в нежной улыбке. Воспоминания об этой фотографии пробудили в ней тёплые чувства. Должно быть, она сравнивала нас со своими братьями и сестрами.

— Если тебя интересует, чем я занимаюсь в свободное время, то обычно я читаю книги.

— Неудивительно! Ты ведь такой умный, Такеши-кун, — она блеснула оскалом ослепительно белых зубов.

Сомневаюсь, что это как-то связано, но её искренний комплимент греет мне душу.

— А что насчёт тебя? Чем ты увлекаешься в свободное время?

Ранее я уже упоминал этот вопрос, однако она была настолько сфокусирована на теме семьи, что непроизвольно пропустила его мимо ушей.

Пожалуй, нет ничего неправильного в том, если я спрошу об этом, не прибегая к игре.

— Ох, ну… — девочка застенчиво почесала пальцем щёку. — Возможно, ты сейчас назовёшь меня деревенщиной, но в свободное время я занимаюсь шитьём. Я с самого детства этим увлекаюсь. Ещё мне нравится ухаживать за цветами в саду и играть с Гучи.

При его упоминании лицо Томако отчего-то помрачнело. Она решила добавить:

— У бабушки была аллергия на кошек, поэтому нам запрещали их заводить. Однако когда мы переехали сюда, мама разрешила завести котёнка.

Она сказала, что у её бабушки была аллергия на кошек, при этом важно подчеркнуть, что аллергия — вещь не проходящая. Может ли быть так, что её бабушка скончалась незадолго до их переезда?

Конечно, некрасиво хранить кого-то раньше времени, однако её формулировка наталкивает на эту мысль.

Когда ты видишь настолько лучащегося светом и добром человека, сложно представить, что у него за душой и что он пережил.

Я решил зайти издалека.

— Твоё увлечение… шитье, поди, напрямую связано с твоей бабушкой?

— Да, она многому меня научила…

Томако начала загибать пальцы и рассказывать о своей бабушке с воодушевлением. Её так глубоко растрогал этот рассказ, отчего на глазах навернулись слёзы.

— Что же это я… Пускаю слёзы прямо перед мальчиком, — она принялась их вытирать.

И тем не менее, вопреки бушующей светлой грусти и тоски…

Томако улыбнулась самой очаровательной улыбкой, которую я видел до сих пор. Мысли о бабушке порождали в ней бурю положительных эмоций.

Я сохраню это выражение лица под самой коркой своего сознания.

Счастье, которое от меня так далеко.

Однако по какой-то неведомой причине оно не было мне чуждо. И зависти я не испытывал.

Возможно, это связано с тем, что всё хорошее рано или поздно обязательно заканчивается, и завидовать счастью человека, который ради него пережил многое, просто бессмысленно.

И тем не менее…

Кошки, котики, котята… так?

Чувство, словно кто-то задел волдырь на пятке. Я болезненно поморщился.

— К слову говоря, Такеши-кун, а у тебя есть домашние питомцы?

К сожалению, малышка не заметила этой перемены, либо же я её хорошо скрывал.

— У моей матери тоже аллергия на кошек. Поэтому нам запрещено заводить домашних питомцев.

— А ты хотел бы?

В какой-то момент её пресловуто-будничное выражение лица стало сильно меня угнетать.

Поэтому я счёл верным прекратить этот разговор, пока из меня не вырвалось что-нибудь ужасное.

Заметив, что мой темп ускорился, я остановился:

— Нет… Мне бы этого не хотелось.

Она обеспокоенно посмотрела на меня и, увидев отсутствующее выражение лица, с горечью поджала губы.

Томако не относилась к тому типу людей, которым идут хмурые лица: на неё было невыносимо смотреть. Интересно, как быстро она поняла, что сыпет соль на рану?

Я вгляделся в своё размытое отражение в луже.

Самым главным твоим спарринг-партнёром будешь только ты и никто другой. Ибо вина бедственного положения лежит на нас самих.

Даже самоумерщвление — лёгкий путь только потому, что ты всегда по нему шёл. Ты не прилагал должных усилий.

Но сейчас…

Теперь я больше не буду закрывать глаза.

Следующую часть пути мы преодолели молча.

Томако постоянно поглядывала на меня, однако её взгляд безнадёжно опускался вниз. Я не пытался её успокоить, приободрить или уверить в том, что она ни в чём не виновата.

Почему?

Потому что боялся сделать только хуже.

Иной раз я испытываю невыносимое чувство вины. Вины перед сестрой, вины перед наставницей и вины перед ней — девушкой из моих воспоминаний.

И перед тем котёнком тоже.

— Такеши-кун…

Томако замолкает, видя моё отстранённое выражение лица.

Верно говорят: жизнь — неплохая штука для тех, кому не приходится бороться со своими демонами.

Причина, по которой я направился к Юмикаве; причина, по которой нагрубил Томако; причина, по которой Томако не решилась говорить о моей матери, или причина, по которой Юмикава получила травму — всё одно. Неизменно, как чёрное и белое.

Почему мы бежим от боли?

Почему выбираем путь меньшего сопротивления?

Почему становимся жертвами собственной слабости?

Верно, всему виной трусость.

Трусость сказать правду, трусость выслушать правду, трусость посмотреть правде в глаза. Именно поэтому всё идет наперекосяк.

Трусить и бежать.

Как обыкновенная жалкая жертва. 

Лужи хлюпают под подошвами, пока я думаю об этом.