Лицемерие и добродетель

Наша дорога не заняла много времени, и уже спустя пару минут, мы с Катагири стояли напротив двери класса 1–А.

— Надеюсь, за ручку вести не нужно? — пошутил я.

— Ты мне нянька, что ли?

По всей видимости, Катагири пришла в норму. Я облегчённо выдохнул.

— Ладно, до скорого.

Я решил не терять времени и войти в класс, однако у Катагири были на меня другие планы.

— Да постой же! — она вновь стиснула мою руку в объятиях и натянуто улыбнулась. — Может, скинешь свою сумку в классе и пойдёшь со мной? А то там та-а-ак скучно! Давай вместе поиграем?

— По-взрослому?

Катагири на мгновение вспыхла, однако вслед за тем усмехнулась.

— Тебе не говорили, что ты слишком пошлый?

— Пожалуй, был один человек.

Однако я стёр его лицо из памяти.

Тем временем больше половины класса пялилось в нашу сторону. Катагири привлекала слишком много внимания.

— Так ты идёшь?

— Боюсь, я не такой круглый отличник, как ты.

— Ну пойдём, пойдём! — она потянула меня за руку.

Катагири вела себя слишком противоречиво.

Можно было, конечно, обмануться её манящим, соблазнительным взглядом, однако любой здравомыслящий человек тут же поймёт, что в её действиях нет никакой логики.

Ещё мгновение назад она со всей допустимой серьезностью заявляла, что планирует встретиться с Хайро Хошимэ, теперь же — с не меньшей уверенностью утверждает, что всё, чего она хочет, так это провести со мной немного больше времени.

Где правда, а где ложь?

Я посмотрел вглубь класса.

Завистливые мужские взгляды нагоняли жути.

Заметив напряжённую обстановку, Катагири выпустила меня из объятия и сконфуженно рассмеялась.

Поздно строить из себя невинность.

Когда казалось, что меня вот-вот растерзают на месте, Хайро отделился от группы и направился в нашу сторону. По всей видимости, его совершенно не беспокоила окружающая атмосфера.

Он подошёл к Катагири и, поклонившись, поздоровался:

— Здравствуйте, Катагири-семпай. Меня зовут Хайро Хошимэ, выступал на вступительной церемонии, — представился он. — Для меня большая честь познакомиться с вами.

— Для меня тоже, — вежливо отвечает Катагири. — Наши отцы, очевидно, принадлежат к разным партиям и придерживаются разных идеологий, однако мне бы не хотелось, чтобы их вражда как-то отразилась на наших отношениях.

— Полностью согласен.

Хо…

Так значит, ты всё же умеешь вести себя, как семпай, Катагири? Поразительно, просто поразительно.

Я покосился в её сторону, мысленно аплодируя. Она это заметила и грозно нахмурилась.

— Вот только не надо на меня так смотреть, — прошептала она.

— Да мне вообще без разницы.

Я отвёл взгляд.

То, как Катагири преподносит себя окружающим, не имеет ко мне никакого отношения.

Что более важно, моя гипотеза подтвердилась: вопреки бунтарской наружности, Катагири обладала хорошими манерами. Должно быть, сказывается воспитание в чиновнической семье.

Уверен, родители семпая имели определённые ожидания относительно неё, однако, оправдались ли они — уже другой вопрос.

Меж тем…

Пока эти двое обменивались любезностями, я оценивал внешность Хайро.

Хайро был немногим выше меня ростом и имел тонкий, стройный стан и широкие плечи. При этом его корпус имел привычку слегка клониться вниз, отчего можно было подумать, что у Хайро есть проблемы со слухом, и он это делает, чтобы лучше слышать.

И тем не менее, его поза всегда выглядела так изящно, величественно и грациозно, отчего создавалось впечатление, что он вырос в императорской семье. Его словно бы окружал ореол власти.

Походка же его — неторопливая, нарочито важная, собранная, как у гроссмейстера перед очередной ожесточённой партией, и вычурная, как у фотомоделей из глянцевых журналов.

Эта манера держаться была характерна прежде всего хладнокровному человеку.

Застёгнутый на одну верхнюю пуговицу пиджак выдавал в нём стремление к комфорту, стилю, а вырисовывающаяся за лацканами белоснежная, идеально выглаженная рубашка говорила о его склонности к чистоте и порядку.

Лёгкие белокурые пряди обрамляли его смазливое личико, выгодно подчёркивая высокие скулы.

А волосы — пышные, ухоженные, гладкие — прямо-таки мечта и зависть любой девушки.

Несмотря на светлый цвет волос, брови его были чёрные, как копоть, — признак породы в человеке, так как черная грива и черный хвост у белой лошади.

Ресницы короткие, брови узкие, нос вздёрнутый.

Глаза изумрудные, веки полуопущенные, угловатые, точно крыша дома, —чем напомнили собой веки побитой жизнью псины.

Вопреки наружной холодности, глаза его были полны тепла.

В довершении — он улыбался, однако улыбка сочетала в себе и доброту, и зловещее уныние. Это когда уголки губ натянуты, а ямочек нет. Такая черта мне не нравилась, ведь она не вызывала доверия.

— Честно говоря, я уже давно хотел познакомиться с вами.

— В самом деле?

Катагири взглянула на него со скепсисом.

— Сейчас мы с Юмикавой-сан пока что находимся на испытательном сроке, однако совсем скоро нас примут в учсовет, — сообщил он. — Так что я буду очень рад работать вместе с вами.

— Это, безусловно, приятная новость, — говорит она и улыбается. — Нам нужны способные ученики.

Стоит заметить, Хайро вёл себя естественно и непринужденно. Он был единственным учеником в классе, кто осмелился подойти к старшекласснице и завязать с ней разговор. Даже Катагири это оценила.

Однако, несмотря на это, она вела себя с ним менее естественно, чем при общении со мной. Должно быть, она не любит все эти светские беседы, и положение семьи её немного тяготит.

По крайней мере, таково моё предположение.

Меж тем я заметил, что Хайро совершенно не смотрит в мою сторону. Интересно, он целенаправленно меня игнорирует или просто сконцентрирован на Катагири? А если целенаправленно, то почему? Дело в неприязни?

И тем не менее, Хайро не выказывал признаков неприязни. По его мимике сложно судить о том, как он ко мне относится.

Впрочем, если до него дошли слухи о моей грубости по отношению к Томако, то это могло сформировать предубеждение.

— Разрешите поинтересоваться, с какой целью вы к нам пришли?

— Хотела взглянуть на малышку Юмикаву, однако я её не вижу, — она нарочито огляделась по сторонам. Выглядело убедительно.

Врёт, как дышит.

Интересно, как часто Катагири прибегает к лжи?

Насколько бы убедительно она сейчас ни говорила, одной вещи ей не скрыть: незаинтересованность в глазах. Даже если весь остальной язык тела и интонация будут говорить об обратном, глаза — зеркало души — выдадут тебя с потрохами.

И сейчас я вижу это отчётливо и ясно: Хайро и Юмикава ей совершенно безразличны.

— И тем не менее, я удивлена, что ты обо мне знаешь. Хоть наша семья и довольно известная, всегда есть вероятность наткнуться на однофамильца.

— На самом деле, я не знал об этом, пока вы не сказали. Я судил о вас исключительно по рейтингу успеваемости второго курса. О вашей принадлежности к клану Катагири я думал в последнюю очередь.

— По рейтингу? — она озадаченно наклонила голову.

Хайро на мгновение округлил глаза, после чего добродушно улыбнулся.

— Не нужно скромничать, Катагири-семпай. Вы довольно известны. Далеко не каждый может взобраться на самую верхнюю строчку топа, — напоминает он. — Поскольку я знаком с Юмикавой-сан, занимающей аналогичное место топе, я вполне могу судить о вашей исключительности.

— Приятно слышать.

Катагири сдержанно улыбнулась. Однако несмотря на это, морщинки под её глазами пропали, веки расслабились.

По остальной мимике этого, конечно, не скажешь, но она определённо отнеслась к этому комплименту с равнодушием.

И дело тут даже не в высокомерии, а, вероятно, в том, что она относилась к этим результатам с пренебрежением.

И я могу понять почему.

Если на мгновение представить, что её достижения — это не предмет её собственного желания, а желания родителей, то всё постепенно начинает обретать форму, и её отношение становится закономерным.

Однако… это всего лишь мои жалкие домыслы, которые могут не отражать реальной картины мира. Для подтверждения гипотезы не хватает зацепок.

— Ху-ху~, вот оно что… Так, значит, я известна, да?

— Безусловно.

— Хм-м~?

Она смерила меня суровым взглядом.

Не нужно смотреть на меня, как на пса, насерившего на кровать. Далеко не каждый интересуется рейтингом успеваемости второго курса.

Я отвернулся.

— На самом деле, вас довольно часто обсуждают в классе.

— Ух ты!

Она опять стрельнула в меня острым взглядом.

Отвали…

— Жаль, что Юмикава-сан не здесь. Мне хотелось с ней немного поболтать, — она огорчённо вздохнула. — Малыш-кун, ты случаем не знаешь, где она?

Я окинул их отстранённым взглядом и, зевнув, пошёл к своей парте:

— Вообще без понятия.

Рассерженный моим неучтивым тоном Хайро холодно добавил:

— А, пожалуй, должен.

— К чему ты клонишь?

Я откровенно уставился на него.

— Сразу же после окончания урока, Юмикава-сан покинула класс и направилась в медпункт. Хотела проверить твоё самочувствие, — он подозрительно сузил взгляд. — Очень странно, что вы не пересеклись.

— Я ушёл оттуда незадолго до окончания урока. И случайно наткнулся на Катагири-семпай, она как раз искала наш кабинет.

Катагири покосилась в мою сторону, и наши взгляды пересеклись. В её глазах я увидел обвинение во лжи. Я задрал подбородок и ответил тем же — уверен, она поняла, на что я намекаю.

Рыбак рыбака видит издалека.

— Правда?

Хайро удивлённо распахнул глаза и взглянул на Катагири.

— Всё так. Было очень мило с его стороны прийти мне на помощь. Теперь буду за ним приглядывать.

Как только Хайро услышал, что я помог Катагири, его выражение лица смягчилось. Однако за холодный тон извиняться он не стал.

По всей видимости, семя неприязни уже дало корни.

Мило усмехнувшись, Катагири заключила:

— Как бы то ни было, мне уже пора. Учсовет не ждёт, — и махнула рукой на прощание. — Бай-бай!

Кого ты обманываешь? Ты ведь просто вернёшься на крышу и продолжишь развлекаться в своём телефоне, разве не так?

Увидев, что я смотрю на неё, Катагири скорчила недовольную рожицу и, оттянув нижнее веко, показала мне язык.

Хайро это, конечно, заметил, но значения не придал.

— Хорошо. До свидания, Катагири-семпай, — он учтиво поклонился.

Более Хайро меня не трогал, поэтому я сел за парту и расслабился.

Через пару минут, в дверном проёме появилась Юмикава. Она окинула помещение взором и, увидев меня, пошла в сторону моей парты. Парни провожали её взглядом. Поняв, что она направляется ко мне, они нахмурились.

— Выйдем? — шепнула она.

— Прости, но нет. Если пойду с тобой куда-нибудь, то лишь навлеку гнев одноклассников.

Я ответил также тихо.

— А если я возьму с нами Хайро-куна?

— Если это что-то важное, я не буду говорить в его присутствии.

Юмикава наморщила лоб. Однако вслед за тем тяжело вздохнула и, повысив тон голоса, сказала:

— Такеши-кун, тебя ждут в учительской. Это не терпит отлагательств.

Вот, значит, что ты решила…

Я поднялся из-за парты и пошёл вслед за ней. Как только мы оказались в укромном месте, Юмикава обернулась и смерила меня строгим взглядом.

— На уроке, Комия-сан сообщила, что ты находишься в медпункте, однако как только я решила по окончании урока сходить туда и проверить твоё самочувствие, тебя там не оказалось. Как ты это объяснишь?

Она наблюдала за моей мимикой.

Ты приняла мудрое решение, что не предала это огласке, Юмикава. Если бы дело дошло до разбирательства, то все бы скоро поняли, что я солгал. Это бы выставило меня в дурном свете и навредило моей репутации, и вместе с тем спустило бы меня на несколько ступеней в иерархической лестнице.

Хотя ниже всё равно некуда…

И тем не менее, стоит отдать должное: Юмикава думает на несколько шагов вперёд и прекрасно осознаёт все риски своих действий.

— Разве вывод не напрашивается сам собой? Я ушёл незадолго до твоего прихода, вот и всё.

Юмикава сомкнула губы, изучая моё лицо.

— Я уточнила у медсестры. Сегодня из мальчиков ещё никто не приходил.

Блефует или…

— Даже когда я упомянула об этом, ты не изменился в лице. Похоже, ты лжёшь так же просто, как ешь или справляешь нужду.

Я никак не прокомментировал её слова.

— Даже опровергать не станешь?

— Ни то чтобы я любил ложь. Просто не было иного выбора.

Юмикава сузила взгляд, словно бы пытаясь определить лгу я или нет. Я не стал терять времени и задал вопрос на опережение:

— И что ты сделаешь? Разоблачишь меня?

Доверие одноклассников меня не интересует. Даже если Юмикава решит разоблачить меня перед классом, особого вреда мне это не нанесёт. Я в любом случае планировал разбираться со своими проблемами в одиночку.

Однако от её выбора зависит, как я буду к ней относиться.

Юмикава прекрасно это понимает, ибо видит всю картину целиком. А потому не принимает поспешных решений.

Вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, она перевела тему:

— Знаешь, Такеши-кун, о тебе говорят противоречивые вещи.

Я озадаченно наклонил голову.

— С одной стороны ты помог Танаке влиться в компанию Комии-сан и даже выручил последнюю из беды, с другой — ты утром нагрубил Томако-сан и тем тусовщицам из «Неоновой ночи». Во втором случае я бы списала твоё поведение на плохое настроение, однако, исходя из нашей беседы, видно, что ты совершенно не подвержен сильным эмоциям, из чего я делаю вывод, что ты сделал это целенаправленно. Однако, для чего именно ты отталкиваешь окружающих, решительного ответа я пока не нашла.

Юмикава и вправду удивительный человек. То, к чему Томако пришла посредством интуиции, она поняла путём наблюдения и анализа. Это говорило о её проницательности.

Я неоднократно об этом говорил, и всё же…

Юмикава смотрит в самую суть вещей.

— Но ты мне не ответишь, не так ли?

Я покачал головой.

— В нашем классе полно разных парней, однако… тебя я нахожу самым интересным. Исключая Хайро-куна, конечно.

— Мне тоже кажется, что Хайро далеко не так прост, как может показаться на первый взгляд.

Лучше сменить фокус внимания Юмикавы с меня на Хайро. Это поможет избежать тупиковых ситуаций, и мне не придётся лишний раз отмалчиваться.

— Ты что-то заметил?

— Лишь мелкие противоречивые детали. Ничего серьезного, — я не стал вдаваться в подробности. — А ты, похоже, высоко оцениваешь способности Хайро, не так ли?

— Не без причины, — отвечает она. — Несмотря на его место в рейтинге, на вступительных экзаменах он набрал ровно столько же баллов, сколько и я. И рассудили нас только на основании внешкольных достижений.

— Вы двое и вправду поразительны.

Мы оба замолчали, обсуждать более было нечего.

— Пожалуй, нам пора возвращаться в класс, пока не поползли нелепые слухи, — заключаю я и разворачиваюсь.

— Можешь сколько угодно переводить тему разговора, но об основной я не забуду, — девушка посуровела.

— Прости, но я думаю, нам больше не о чем разговаривать.

Я сделал шаг вперёд, однако Юмикава схватила меня за запястье.

— Прошу, поделись этим со мной. О чём ты переживаешь?

Во мне что-то щёлкнуло, и в голове искаженной кинолентой пронеслись сотни образов людей, которые когда-либо меня предали, обманули и использовали.

Это замок защёлкнулся на сердце.

— А иначе что? Разоблачишь меня всему классу?

Мне не нужно было это говорить, Юмикава видела всё по глазам, и оттого, немного огорчившись, даже погрустнела.

— Нет, шантаж тут бесполезен. Да и я добиваюсь принципиально другого.

— В таком случае, могу пожелать только удачи.

Я высвободил руку из её хватки и направился в класс. Юмикава осталась наедине со своими мыслями.

Динь-дон!

Время шло своим чередом, и на горизонте показалось солнце. Уроки закончились, и Ишикава-сенсей собрал нас в кабинете. После чего, как и обещано, отвёл к аллее для совместного фото. Однако результат мы увидим только на следующей неделе.

Вслед за тем, мы вернулись в класс, Ишикава-сенсей дал нам ещё парочку напутственных слов и отпустил. Подходило время клубной выставки.

Подавляющее большинство учеников отправилось в актовый зал.

Поскольку я являлся членом клуба «Идущих домой», я собрал свои вещи и пошёл к выходу.

Я видел на лице Юмикавы желание мне что-то сказать, однако, похоже, в последний момент она отказалась от этой идеи. Что ж, тем лучше для неё.

Однако…

Мои планы разрушились, как карточный домик.

В моём обувном ящике лежало любовное письмо. Оно было скреплено картонным сердечком, подобно сургучом.

Я его вскрыл и прочитал содержимое. Это было написанное красивым, женским почерком признание в любви.

Сначала я собирался выбросить его в мусорку, однако в конечном итоге отказался от этой идеи.

Разумеется, я более чем уверен, что это всего лишь жалкий розыгрыш, однако… даже если вероятность этого всего несколько процентов, я обязан откликнуться на сообщение этого человека и прийти.

Иначе это может причинить ему серьёзную боль.

Я почувствовал странное предчувствие и обернулся: позади меня стояла Томако. Она всем своим видом выдавала желание поговорить.

Я убрал письмо в сумку и повернулся к ней.

— Э-ну… Такеши-кун, насчёт нашего обещания… — девочка покрылась румянцем.

Похоже, она хотела узнать, как мои успехи.

— Прости, но давай поговорим немного позже, ладно? У меня есть одно незавершённое дело.

— Хорошо, как скажешь, — она натянуто улыбнулась.

По всей видимости, её что-то серьёзно беспокоило — она смотрела на меня многозначительным взглядом.

Однако я проигнорировал её поведение и направился за спортивный корпус. Отправитель назначил встречу именно там.

Моё сердцебиение немного участилось.

Ты ведь и так знаешь, что это всего лишь шутка… На что же ты надеешься?

Я подавил волнение, набрал в лёгкие воздуха и мгновенно выдохнул. После чего проделал так ещё несколько раз. Стало немного легче.

Однако…

На месте встречи никого не оказалось.

Я сунул наушники в уши и уставился в телефон.

Уверен, пранкеры расслабятся, когда увидят, что я ослабил бдительность, и чем-нибудь себя выдадут.

— Хм? Что это?

Неподалеку послышалось чьё-то неприятное хихиканье. Я выключил телефон и повернул экран под таким углом, чтобы он отражал школьный сад. В отражении я увидел две знакомые женские фигуры, скрывающиеся в кустах. Это были те тусовщицы из «Неоновой ночи».

Должно быть, им весело…

Моё сердце в очередной раз почернело.

Ладно, постою здесь ещё десять минут и пойду домой. Этого более чем достаточно.

Однако как только я собрался развернуться и уйти, за спортивным корпусом показался силуэт Томако. Приколисты резко замолчали. Судя по всему, они тоже не ожидали её увидеть.

— Такеши-кун?

Её тон голоса звучал удивлённо, однако выражение лица выглядело неестественно. В руках она держала похожее письмо.

— Это ты мне отправил? — спрашивает она и указывает на письмо. — Тут написано признание в любви.

Я сузил взгляд, глядя на Томако. Для человека, получившего любовное письмо, она вела себя слишком хладнокровно.

У меня не так много опыта общения с Томако, однако, тем не менее, судя по нашим предыдущим встречам, мне показалось, что она куда более застенчивый в романтическом плане человек. Что изменилось?

Я вынул из сумки письмо и поднял на уровне лица.

— Я нашёл в своём ящике точно такое же.

— Надо же, как странно.

Она коснулась указательным пальцем нижней губы, постояла с задумчивым видом, после чего весело рассмеялась.

— Хе-хе-хе… Выходит, над нами подшутили. Со мной такое впервые.

Невзирая на то, что смешного здесь было мало, Томако выглядела жизнерадостной, как никогда. От её оптимистичного вида, тьма в моём сердце тут же рассеялась.

Я облегчённо выдохнул, смял письмо и положил его в карман.

— Пошли домой.

— Угу.

Томако кивнула, и мы направились к воротам.

— Тебе ведь на самом деле никто не отправлял это письмо, не так ли?

— Э? — девочка вспыхла. — Как ты догадался?

— Уж извини, но ты плохая актриса.

Она смущённо почесала пальцем щёку и отвела взгляд.

— Прости, Такеши-кун. Я честно-честно собиралась тебе во всём признаться, но не знала, как лучше это сделать, — объяснила она. — Понимаешь, утром девочки говорили, что собираются тебе как-то отомстить, а потому, когда я увидела в твоих руках любовную записку, то сразу же обо всём догадалась.

— Затем ты наскоро сделала аналогичный конверт и пришла на место встречи, — продолжил я заполнять пробелы. — Эти двое совершенно не ожидали тебя там видеть, а потому их розыгрыш накрылся медным тазом. Они, вероятно, хотели посмеяться над моими несбыточными мечтами, однако вопреки их надеждам, я в конечном итоге ушёл с грудастой красоткой.

На этом моменте Томако густо покраснела.

— Да к тому же это выставило их в глупом свете.

Я мысленно улыбнулся.

— Умно. Никогда бы не подумал, что ты на такое способна.

— Звучит так, будто бы ты считаешь меня полной дурочкой, — она обиженно надула губы.

Я приковал к ней взгляд, и она смущённо отвела взор в сторону. Была одна вещь, которую я не мог понять.

— Но для чего?

Этот вопрос вышел сам собой.

— Просто… окажись я на твоём месте, мне было бы очень неприятно стать жертвой такого розыгрыша. Однако если вас двое, то всё становится не так уж плохо. Ведь теперь тебе есть, с кем это обсудить, не боясь услышать насмешку в ответ. Вы оба это пережили.

Проговорив это, она лучезарно улыбнулась.

Я замер на месте.

Моё сердце болезненно сжалось, а губы разомкнулись. Казалось, я был готов на мгновение открыться, однако…

Щёлк.

Замочек защёлкнулся, и я сомкнул губы.

Тьма пожирала меня изнутри.

— К слову, Такеши-кун, насчёт нашего обещания… Как твои успехи? Уже продвинулся?

Я наконец-таки разгадал истинную сущность Томако Айри.

До сего момента её поведение могло показаться противоречивым, однако образ мышления противоречим никогда не был. Я в этом убедился, когда понял, что она разыгрывает комедию за спортивным корпусом.

И всё ради меня.

То же касается и сегодняшнего утра. Томако никогда доподлинно и не собиралась меня использовать.

Всё, чего она хотела, это...

— Эй, Томако.

— У-м, в чём дело?

— Тебе ведь на самом деле не нужна моя помощь в поиске друзей, не так ли?

Она удивлённо округлила глаза.

— П-почему ты так думаешь?

И вот, она снова запинается. Старая добрая Томако.

— Я заметил, как легко ты сходишься с незнакомыми людьми, а также как хорошо умеешь поддерживать беседу. Людей ты не боишься и не избегаешь, так что о социофобии или иных травмах не может быть и речи. При иных обстоятельствах, я бы списал всё на стеснение, однако в общении с теми тусовщицами ты вела себя непринужденно.

— Это…

Томако забегала глазами и хотела было что-то возразить, однако я не замолкал.

— Сначала можно было подумать, что ты эгоистка, любящая решать всё за счёт других, однако, очевидно, это не так. Моя роль в нахождении друзей для тебя была вторична. На самом деле ты преследовала другую цель.

Томако улыбнулась в знак капитуляции.

— И какую же?

— Не могу с уверенностью сказать, но предположу, что ты хотела, чтобы я подружился с кем-нибудь в процессе нахождения друзей.

Девушка облегчённо выдохнула и весело рассмеялась, вытирая слезинки с глаз.

— Ты и вправду удивительный, Такеши-кун. Я не ошиблась, — она смотрела на меня добрыми глазами.

Держать меня в неведении и вести по пути, который, как ей казалось, приведёт меня к светлому, счастливому будущему. К будущему, где я больше не одинок; где мне больше не придётся себя ненавидеть; где мне больше не придётся запирать от других своё сердце. Она всем сердцем верила, что поступает правильно. Верила, что помогает мне.

«Если цель — спасение души, то цель оправдывает средства»

Думаю, этот фразеологизм как нельзя лучше подходит Томако.

Верно, Томако никогда не пыталась мной манипулировать. Всё, чего она хотела, — так это вдохновить меня на поступок.

Не манипулятор, но вдохновитель.

Я не ошибся, когда назвал её эмоциональным лидером.

— Насчёт обещания… Дай-ка мне свой телефон.

Томако вынула из кармана телефон и протянула мне. Я ввёл на нём контактные данные и вернул обратно.

— Это электронная почта Комии. Мы с ней обо всём договорились — она тебе поможет. Просто напиши ей по возвращении домой.

— Правда? — она широко распахнула глаза. — Ура-а! Большое спасибо, Такеши-кун!

Она было хотела меня обнять, однако я отступил на шаг и выставил перед собой руку. В ответ на это Томако смущённо почесала затылок и извинилась.

— Значит, ты сблизился с Комией-сан?

Я покачал головой.

— Оу...

Она с грустью сомкнула губы.

Не расставайся, Томако. Твой план, конечно, не увенчался успехом, но усилия похвальны. Пожалуй, ты думаешь о других даже больше, чем кто бы то ни было.

Однако лицемерие и добродетель — две стороны одной медали. Чем ярче свет, тем отчётливее видно тень. И чем ты добродетельнее, те сильнее правда тебя ломает.

Все твои действия, Томако, по-прежнему не объясняют того, почему ты не протянула руку дружбы в первую очередь мне.

Впрочем, что более важно…

Как только мы добрались до велопарковки, я подошёл к своему месту стоянки и отцепил велосипед.

— Очень жаль, что мой план не выгорел, но… Такеши-кун, давай и впредь заботиться друг о друге?

Она протянула мне руку и обезоруживающе улыбнулась. На её лице выступил небольшой румянец.

Я безразлично взглянул на её руку и перевёл взгляд на панель.

… 

[ ПОЖАТЬ ]

[ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ]

…

Когда стоишь перед сложным выбором, просто подбрось монетку. Это необязательно подскажет верное решение, однако…

В тот самый момент, когда монетка повиснет в воздухе, ты поймёшь, какой исход для тебя благоприятен, а какой нет.

Щёлк.

И когда я мысленно её подбросил, я уже знал всё наперёд.

Однако порой, надо понимать, что это чувство надежды бывает обманчивым.

Я думаю об этом, когда смотрю в её глаза.

Интересно, как она отреагирует, если я в очередной раз ей откажу?

Тьма вокруг моего сердца на мгновение рассеялась, и сквозь образовавшийся просвет, точно бы сквозь одеяло, выглянул луч надежды. Однако я более не протягивал к нему руку. Я оставил всякие попытки.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, Томако, — говорю я и сажусь на велосипед.

Малышка выглядела так, словно бы пропустила удар.

Она прижала протянутую руку к груди.

Не мне об этом судить, но на её душе, вероятно, осталась тень тоски и одиночества.

Я отвёл взгляд, чтобы не видеть признаков боли на её лице. После чего отвернулся и нажал на педаль. Вращающийся механизм поддался мне, и велосипед сдвинулся с места.

Возможно, однажды я смогу кому-нибудь довериться и открыть своё сердце, однако это будет не сейчас.

— Тебе нужно больше думать о себе.

Путь к этому не близок, однако совсем скоро моя репутация окажется на дне.

Я не буду добиваться этого целенаправленно, это произойдет само собой.

Думая об этом, я смотрю в безоблачное небо.

«Благими намерениями вымощена дорога в ад»

Фраза, ставшая нарицательной на века.

И толковать её нужно в самом широком смысле.

Порой случается так, что действия, предпринятые из самых добрых побуждений, оборачиваются непредвиденными последствиям.

И сейчас я вижу возможные риски как для неё, так и для себя.

— Верно…

Не нужно быть гением, чтобы это понять.

Якшаясь и пытаясь угодить изгою, ты рискуешь навлечь на себя гнев его преследователей. Пытаясь скрасить его мрачные деньки, рискуешь только сильнее усугубить его положение.

В дополнение к желаемому результату может прибавиться неожиданный, негативный вред.

И это далеко не тот случай, когда немедленный результат перевешивает долгосрочные последствия.

Извини, Томако, но я вынужден тебе сказать об этом прямо: привычки, работавшие в прошлом, когда мы были ещё совсем детьми, не всегда применимы к текущей ситуации. Твоё невежество, делающее невозможным предвидеть всё, ведёт к неполному анализу.

А не видя полной картины, ты рискуешь серьезно обжечься.

И это не говоря о том, какие беды можешь на себя навлечь.

Ты вольна сколько угодно балансировать на грани, играть с огнём, искушать судьбу.

Однако истина неотвратима, и заключается она в том, что даже самые близкие тебе люди отвернутся от тебя перед силой, которую посчитают или внушат себе непреодолимой. Они оставят тебя, Томако.

Этому научила меня мать, этому научила меня подруга детства, этому научила меня первая возлюбленная.

Все они отворачивались от меня всякий раз, когда я протягивал им свою руку.

Все, кроме Юи.

Именно поэтому…

Даже когда тьма вокруг сердца рассеивается и сквозь образовавшийся просвет выглядывает луч надежды…

Я больше не тяну к нему свою маленькую руку.

Вместо этого…

Я с недоверием отвожу взор.

— Довериться кому-то столь невинному и снова получить нож в спину, хах?

Да уж… смешная шутка.

Прямо обхохочешься.

Я невольно стиснул резиновые рукоятки.

Это было моей травмой и, по совместительству, тем, что я называл качеством недоверчивого человека.