Поступление в старшую школу Сакурай

— Ох, это же Юто-тян.

— Братец Ю, привет-привет!

По пути домой я столкнулся с соседями. Тётушка Мураками вела за ручку свою дочь — девочку в милой жёлтой шляпке с красным ранцем.

Учитывая время, они, должно быть, гуляли после школы.

— Добрый вечер, Мураками-сан. И тебе привет, Аюми, — я ответил вежливым приветствием.

— Йо-хо-хо, и бутылку рома!

Не знаю, почему она всё время это говорит, однако тема с пиратами всегда ей нравилась. Я улыбнулся глазами, увидев её жизнерадостную улыбку.

— И как тебе первый учебный день?

— Фок-грот-брамсель мне в левое ухо! Это было просто потрясно!

Судя по всему, школа и церемония поступления оставили Аюми самые приятные впечатления. Интересно, как круто изменится её мнение, когда она наконец приступит к учёбе?

— Блаженное неведение.

Тётушка Мураками усмехнулась.

— По случаю поступления в первый класс, вручаю вам маленький презент, — я вынул из пакета упаковку торта и протянул Мураками.

— Ува-а! Это, что, шоколадный торт?! — Аюми вытаращила глаза.

— Зная вас, Мураками-сан, вы бы не оставили этот день без внимания. Поэтому я не брал ничего громоздкого.

Порой даже самый недорогой презент может принести много радости.

— Ох, это так мило с твоей стороны, Юто-тян. Может, зайдёшь на чай?

— Точно-точно! Если зайдёшь, то я покажу тебе свои тетрадки.

Я поджимаю губы, когда перед глазами появляется панель.

…

[ СОГЛАСИТЬСЯ ]

[ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ]

…

Я не достоин появляться в святая святых — доме Мураками-сан.

Только не я.

— Мне искренне жаль, но вынужден отказаться. Для нас это тоже большой день — сестра ожидает меня дома.

— Понимаю, — Мураками грустно улыбнулась. — В таком случае, передавай ей от меня привет.

— Йо-хо-хо, и от меня тоже!

— Всенепременно.

На этом я откланялся.

— Попутного ветра!

Тётушка Мураками и её дочь Аюми махали мне рукой на прощание.

Проходя мимо их дома, я бросил взгляд во двор. На то самое место, где сидел в детстве с побитым лицом и встречал Мураками с работы. Моё воображение нарисовало две фигуры, сидящие в палисаднике: ребёнок, который всё время молчит, и женщина, что пытается найти с ним общий язык.

Нашим с Мураками отношениям предшествовало очень многое.

Она тот человек, которого я в сердцах уважаю и ценю.

Она была одним из немногих взрослых, кто искренне сопереживал мне и заботился.

А я… никогда ничего не забываю.

Ни хорошего, ни плохого.

— Вай, теперь хочу попробовать! — доносилось позади.

Пускай это и мелочь, однако любовь проявляется в мелочах.

— Так, а теперь…

Поскольку один из пунктов плана на день был выполнен, я направился домой.

Даже немного непривычно…

Обычно я возвращался домой на велосипеде, однако сегодня всё было иначе. Боялся, что ситуация вынудит меня вызвать личный транспорт, но… к счастью, обошлось без этого.

Дом Мураками находился по соседству, поэтому путь предстоял недолгий.

Во дворе стоял чёрный седан.

Я невольно нахмурился.

— Он уже здесь…

Пройдя мимо машины, я остановился напротив двери. Нужно было сделать над собой усилие, чтобы войти внутрь.

Рука потянулась к ручке, однако затем… остановилась.

В желудке стало тесно.

— Может, отдать пакет Юи и сказать, что у меня есть планы на вечер?

Нет, это глупо.

Она сразу же разоблачит мою ложь.

Да и к тому же… нельзя позволять психологическому дискомфорту управлять моими действиями.

Психологический дискомфорт является неизбежным аспектом человеческого существования. Он может состоять из целого комплекса субъективных переживаний и затрагивать различные сферы человеческой жизни.

Игнорирование таких переживаний может привести к весьма серьёзным последствиям, так как они могут перерасти в депрессию, лечение которой более трудоёмкое.

Основной причиной дискомфорта, как правило, является неудовлетворённость психологических потребностей, которые служат основными мотиваторами человеческого поведения.

В связи с тем, что у людей разные ценностные ориентиры, они совершенно в разной степени реагируют на неудовлетворённость одной и той же человеческой потребности.

Разжевав всё себе таким образом, я постепенно пришёл в норму.

Тьма отступала.

Я сжал ручку двери.

Ледяная… точно опустил руку в жидкий азот.

Сейчас я открою дверь, и мир резко потеряет краски.

Так всегда происходит.

— Я дома… — шепчу я и тихо отворяю дверь.

В глаза ударила всё та же постылая, серая палитра. Я наблюдаю её каждый день.

Тот же бежевый штучный паркет; те же напольные маятниковые часы в высоком деревянном корпусе; тот же безворсовый белый ковёр в коридоре; те же настенные крючки для верхней одежды и обувная тумба с мягкой обивкой.

В прихожей, как всегда, стоял знакомый аромат ванили.

Несмотря на то, что мать давно лежит в больнице, она по-прежнему продолжает это делать…

Я опустил взгляд вниз и увидел ванильный освежитель воздуха, стоящий подле тумбы.

Как бы тихо я не открывал дверь, она всегда это слышит.

В гостиной послышались глухие шаги.

Не дожидаясь прихода этого человека, я неспешно снял обувь и расположил её на полке.

Поднимая взор с пола, мои глаза скользят от стоп к бёдрам и упираются в «абсолютную территорию» — область непокрытой кожи в промежутке между чулками и мини-юбкой.

— С возвращением!

Напротив меня стояла Юи, по-прежнему одетая в матроску.

В руках — плюшевый коричневый медведь с розовой бабочкой на шее. Мы называли его Варчун Джон, в силу вечно недовольного вида.

Сестра была почти наголову ниже меня и имела вьющиеся, каштановые волосы, собранные в пучки прядей по бокам, а также сверкающие, отдающие огненным блеском, иссера-голубые глаза.

Стройная, подтянутая фигура, правильная осанка, здоровая кожа, милые черты лица. Она во многом походила на Юмикаву, если бы не одно существенное «но» — незрелая грудь. К сожалению, в этом Юи сильно уступала своим сверстницам. Однако не похоже, чтобы её это волновало.

Второй год, средняя школа.

Президент учсовета, член клуба лёгкой атлетики.

Призёр конкурсов по игре на фортепиано и соревнований по карате, айкидо и дзюдо.

Такова была моя короткая презентация.

Юи подошла ко мне и пристально вгляделась в лицо.

— Похоже, никаких травм. Это обнадёживает, — она мило оскалилась.

Иногда страшно подумать, что скрывается за этой улыбкой.

— Всё купил?

Я кивнул и протянул пакет.

— Как всегда, хорошая работа, братик. Выбрал то, что нужно, — прокомментировала она, заглянув внутрь.

Вслед за тем Юи положила пакет на тумбу, посадила Ворчуна Джона по соседству и приблизилась ко мне.

— Ты ведь не думал, что твой отказ останется без внимания? — говорит она и жутко улыбается.

Не успел я оглянуться, как Юи схватила меня за запястье, потянула на себя, и, использовав инерцию моего тела, совершила бросок, переходящий в болевой приём.

Я больно рухнул на пол с вывернутой до физиологического предела рукой. Огонь распространился по плечевому и локтевому суставу.

Полагаю, ей бы потребовалось больше усилий, если бы я сопротивлялся.

— Я понял, понял… Отпусти, пожалуйста, — прокряхтел я.

— Что ты должен сказать в первую очередь?

«Извини, этого больше не повторится», но ты этого не получишь.

— Эй, прекрати… Так нечестно. Обычно старшие обижают младших, а не наоборот.

— Наши отношения — исключение.

Говоря это, она выворачивает руку ещё сильнее.

— Ай-ай-ай…

Как бы ни было больно, я не подчинюсь.

— Похоже, ты не намерен сдаваться.

— Никому и никогда.

— Правильный настрой.

Юи отпускает мою руку и проходит надо мной. Глаза приковываются к нижнему белью. Ты ведь это специально, не так ли?

Она подошла к тумбе, взяла в руки Ворчуна Джона и подобрала пакет. Её выражение лица смягчилась, а интонация стала нежнее.

— Сегодня на ужин будет карри. Давненько уже не готовила, — она слабо улыбается. — Думаю, маме бы понравилось. Жаль, что она не может присоединиться.

Я отвёл взгляд, чтобы случайно не сказать ничего лишнего.

Присутствие матери не имело для меня никакого значения. Однако ситуация Юи — иная. Она всем сердцем дорожит этим человеком и боится его потерять.

А потому не стоит лишний раз расшатывать её нервную психику неосторожными словами.

Я заглянул в межкомнатную арку и увидел черноволосый силуэт в гостиной, как по обыкновению, одетый в строгий, деловой костюм. Мужчина читал газету.

Я непроизвольно сузил взгляд и собирался было пойти в комнату, как вдруг…

— Знаешь, я тут подумала и… Как насчёт того, чтобы… присоединиться к ужину? — говорит она сдавленным голосом. — Поужинать вместе с нами… вместе с отцом, понимаешь?

Её губы замирают, и она отводит взгляд всякий раз, когда видит, как я на неё смотрю. Ты ведь с самого начала знала, что это невозможно. К чему эти тщетные попытки?

Сделанного не воротишь, прошлое не изменишь.

Глупо пытаться склеить разбитые осколки.

Это того не стоит, уж поверь.

Холодные глаза-кинжалы вонзаются в неё. Юи замолкает и опускает голову, точно пристыженный щенок. Её губы горько поджимаются.

— П-прости… глупая была затея…

Она не в силах поднять на меня взор.

Я прохожу мимо неё и иду в свою комнату.

Есть много вещей, в которых я готов уступить Юи и полностью покориться её воли, но это…

Это выше моих сил.

Насколько бы Юи ни была исключительной, есть вещи, которые даже она не в состоянии починить. Это тот случай.

— Home, sweet home…

Площадь выданной под моё пользование комнаты составляла около восьми татами. Напротив входной двери — окно.

Если войти без предупреждения, то можно обнаружить небольшой творческий беспорядок в виде: разбросанных то тут, то там на полу книг; валяющихся по периметру стола ручек, карандашей, тетрадок, словарей и атласов. А если заглянуть под стол, то можно увидеть смятые листы бумаги.

В последнее время я много работал, поэтому не обращал внимания на состояние своей комнаты. Полагаю, пришло время прибраться.

Я обвожу комнату взглядом.

Ворсовый белый ковёр, книжный шкаф, шифоньер, комод, письменный стол со стулом, тумба и кровать — убранство комнаты было скромным, но я рад даже этому.

На двери — прикреплённый скотчем ватман, на котором был расписан план тренировок и изображены виды упражнений.

Нужно будет найти время и убрать это, всё равно пока больше не занимаюсь…

Справа от двери висел календарь. Последняя перечёркнутая дата — пятое апреля.

Я никогда не зачёркивал день до его окончания.

Задумчиво обойдя комнату, я разложил все предметы по полочкам, выбросил мусор в урну и сделал небольшую влажную уборку. Пыли и беспорядка как не бывало.

Взгляд отрешённо блуждал по комнате, пока не остановился на ватмане, висящем над столом. В отличие от предыдущего, на нём было расписание на день. От подъёма до отбоя.

Не армейский устав, конечно, но тоже какая-никакая дисциплина.

Думая об этом, я опускаю взор на стол и вижу шахматную доску. На доске осталось не больше десятка фигур.

При беглом осмотре видно, что это эндшпиль. Задача тут одна — провести пешку к концу поля и заработать решающее преимущество, при этом также не позволив пешке противника сделать аналогичное.

Я прикоснулся к ладье и было собирался сдвинуть её с места, однако отказался от этой идеи. Что бы я ни сделал, ничего бы не изменилась.

Все ходы вели к поражению.

— Ха-а…

Очередное фиаско в моём списке поражений.

Юи была грозным противником и никогда не прощала ошибок.

Иной раз я даже поражался её адаптивности. За что бы она ни взялась, в скором времени добивалась в этом успехов.

Трудно представить, что я когда-то был лучше неё.

— Итак…

Я вновь взглянул на расписание.

— Пришло время позаниматься.

Я вынул из письменного стола пробники и приступил к самообучению.

Время летело незаметно, однако процесс удовольствия не доставлял. С некоторых пор это превратилось в рутину.

Успехи, которые прежде вдохновляли и мотивировали, теперь воспринимались, как нечто само собой разумеющееся.

Однако, если оглянуться назад, я и вправду достиг больших результатов.

Я преодолел большой путь от лентяя без амбиций к человеку, который действительно к чему-то стремится. Есть повод для гордости.

И тем не менее…

Все эти успехи меркнут на фоне моей сестры.

— …

Чувствуя, как сердце чернеет, я решил подумать о чём-то другом.

Одним из немногих моих достижений является поступление в Старшую школу Сакурай — причём, не на коммерческой основе, а на бюджет. Это тоже дорогого стоит. Далеко не каждому удаётся оказаться в списке лучших.

Кроме того, поступив в столь престижное учебное заведение, я подготовил тем самым почву для нашего с Юи совместного обучения. До сих пор отец отдавал Юи исключительно в лучшие школы Токио, а потому… мы всегда были порознь.

Для братьев и сестер — совершенно нормально учиться вместе, однако мы с Юи были этого счастья лишены.

Для нас это поворотный момент в жизни.

Возможность начать всё с чистого листа.

И я уверен, Юи сделает всё, чтобы добиться этого.

Меж тем… я прослежу, чтобы никто не встал у нас пути.

— Хорошо, с этим не должно возникнуть проблем, — пробормотал я, проведя самопроверку.

Девяносто процентов правильных ответов — тоже неплохой результат. Некоторые моменты всё ещё требуют внимания, однако в остальном… видно, что я усвоил материал.

Ещё пару лет упорного труда, и я буду готов к сдаче экзаменов в Токийский университет. Сейчас о таком судить, конечно, рано, однако даже если у меня ничего не выйдет — работа над собой по-прежнему является неплохой инвестицией в будущее.

— Думаю, на сегодня можно закончить.

Прозанимавшись до позднего вечера, я наконец-таки отложил ручку в сторону и закрыл глаза, давая им отдохнуть. Просидел таким образом по меньшей мере пять минут.

Теперь хорошо бы сходить в туалет…

Почувствовав лёгкую нужду, я отправился в уборную.

По возвращению в комнату я обнаружил, что все предметы, включая тетради и учебники, аккуратно лежат с краю стола, а по центру — находится поднос с едой: тарелка карри, кружка чая, салат в миске, сольница и перечница. Столовые приборы располагались по правилам этикета.

Я сел за стол, подпёр щёку рукой и, взяв в руку столовый нож, какое-то время смотрел на лезвие.

«Дармоед!»

В желудке стало тесно, и я встал из-за стола.

— Не сейчас…

Вместо ужина я решил взять с полки книгу и прочесть десяток-другой страниц.

После прочтения «Преступление и наказание» Достоевского, в последнее время я серьёзно увлёкся произведениями русской классики, а потому приобрёл несколько переводов Тэцуо Мотидзуки и Томоюки Такахаши.

В числе них и «Герой нашего времени» Лермонтова, который я читаю на данный момент.

Я перевёл взгляд на книжный шкаф.

Книжный шкаф, стоящий в моей комнате, был разделён на два отделения: нижнее отделение имело полки за двумя глухими дверками, а в верхнем отделении за стеклянными дверцами размещались переставные полки на полкодержателях, позволяющих регулировать расстояние между ними в зависимости от размера книг. Шкаф был забит доверху.

И я прочёл в нём каждую книгу.

— Ну-ка, посмотрим…

Пробежавшись глазами по полочке, я подумал, что было бы неплохо перечитать некоторые произведения в ближайшее время.

«Наверное, завтра возьму с собой трактат Сунь-Цзы» — рассудил я, беря в руки томик Лермонтова.

Я пытался сосредоточиться на чтении, однако глаза всякий раз приковывались к подносу.

Юи расстроится, если увидит…

Подавляя чувство тошноты, я положил книгу на тумбочку и подошёл к столу. Мне вновь потребовалось сделать над собой усилие, чтобы сесть есть.

Вкусовые рецепторы притупились, еда казалась пресной.

Представляя Юи в компании этого человека, я вновь погрузился в глубокую рефлексию.

Она — там.

А я — здесь.

Мы на своих местах.

Так было и так будет всегда.

— …

Тьма заполонила желудок — еда не лезла.

Думаю, половины будет достаточно, чтобы не огорчить её.

Чтение тоже не шло, я раз за разом перечитывал один и тот же абзац, а мысли блуждали совершенно в другом месте. Глаза медленно слипались, разум пустел. Я с трудом размыкал веки, чтобы не уснуть.

Перед глазами… стоял тот день.

Путепровод, канал, дом, моя комната и Юи, приближающаяся к моему лицу. Вереница образов проносится в угасающем сознании.

Кто бы что ни говорил, я никогда не считал, что Юи сделала что-то неправильное или предосудительное в тот день. Напротив, страшно представить, как бы повернулась моя жизнь, если бы она не пробудила меня от этой психологической комы.

Поступок неважен, важен результат.

И она смогла его достичь.

Оказала поддержку и проявила подвигающую на свершения решимость. Заразительную решимость.

Разве кому-нибудь другому хватило бы на это смелости? Отдать то, что уже не вернуть, ради мнимого доверия. Разве кто-нибудь ещё бросил кости?

Я — определённо, нет.

Но Юи сделала шаг, а я, как мужчина, должен был ответить аналогичной решимостью.

Я доверился ей всей душой и отбросил всякие сомнения. Именно так мы пришли к нашей текущей форме взаимоотношений.

Я полностью растворился в ней.

Нет «я».

Есть только «мы».

И так для нас только лучше.

— Ай-ай-ай…

Меня пробудило лёгкое покалывание в левой руке. Она онемела. Может, это синдром «брачной ночи»?

Как только я открыл глаза, то первым делом увидел перед собой буквенный дождь.

А, нет… это просто книга лежит у меня на лице.

Я успокоился и переложил книгу на тумбу.

Слева от меня, посапывая на плече, лежала Юи. Она была одета в повседневную одежду.

Для братьев и сестер — нет ничего неправильного в такой близости. И тем не менее… это вызывало опасения.

Я осторожно высвободился из её объятия и оглянулся.

Помещение освещало слабое свечение ночника. Оконные шторы тихо развеивались на ветру. Поднос по-прежнему лежал на столе.

Самое время отнести его на кухню.

Я закрыл окно, чтобы Юи не простудилась, взял в руки поднос и отнёс его на кухню. Мужчины в гостиной уже не было.

Это всё упрощает…

Я избавился от остатков пищи, помыл посуду и, тихо перебирая ногами, вернулся в комнату.

Вопреки моему желанию не шуметь, чтобы не разбудить её, Юи уже вовсю развалилась на моей постели и зависала в телефоне. Ворчун Джон сидел слева от неё и смотрел на меня неприветливым взглядом.

По движению пальцев видно, что она набирает сообщение.

Я приблизился к кровати и шуточно спросил:

— С парнем переписываешься, небось?

— Ага, с твоим, — она злобно усмехнулась.

— Очень смешно…

— Правда? А должно быть грустно, хи-хи.

Я сел на край постели.

— Ну и? К себе собираешься?

— Nope.

Похоже, кое-кто нуждается в хорошей трёпке.

Я внутренне заговорщически улыбнулся и протянул руки к её подмышкам. Юи вздрогнула и забавно пискнула.

— И-к!

После чего попыталась извернуться, однако я навалился на неё всем весом и продолжил щекотать.

— Нет, братик… прекрати! — взмолилась она сквозь смех. На её глаза навернулись слёзы. — Прошу, умоляю, хватит!

Я не подчинился.

— И-и-и… у-а-а… не-е-… -ет…

Её пытка продолжалась ещё некоторое время.

— Фух-фух, — она пыталась восстановить дыхание. — Братик, ты просто ужасен!

— Уж чья бы корова мычала. Тебе напомнить, сколько раз ты вывихнула мне плечо?

— Эй, я же вправила его обратно.

— А, ну действительно… Хрен прикопаешься.

Я тяжело вздохнул и спустился вниз, прислонившись к царге кровати.

— Можешь делать, что хочешь, только не шуми.

— Оки-доки!

С этими словами она перевернулась на спину и уставилась в экран. Я взял с тумбы книгу и приступил к чтению.

— Кстати говоря… Как дела в школе? Уже нашёл девушку? — она ехидно хихикнула. — Хотя куда тебе.

Меня задел этот сарказм, поэтому я решил её подначить.

— Знаешь… на удивление, школа оставила самые приятные впечатления, — в первую очередь прокомментировал я. — В коллектив, конечно, пока не влился, но это дело времени.

Юи молча приняла мою ложь.

— Что же касается девушки… Возможно, я сорвал большой куш, — я делаю театральную паузу и вижу, как Юи косится в мою сторону. — Видишь ли, сегодня мне довелось выручить из передряги одну милую гяру, и она даже предложила мне встречаться. Мы обменялись электронной почтой.

— ЧЕГО?!

Не нужно так реагировать.

Она выпучила глаза и заёрзала на месте, после чего резко нахмурилась и взглянула на меня со скепсисом.

— Ты, наверное, шутишь, — быстро заключает она. — Ни за что не поверю, что в тебя кто-то втрескался. Она, наверное, дала тебе свою электронную почту из жалости, если ты, конечно, это не придумал.

Жестоко…

Её слова больно укололи меня в сердце.

— Если не веришь, я могу показать тебе её номер и электронную почту.

— Да, прошу, будь так любезен.

Она резко обернулась и выказала признаки ожесточенности на лице.

Купилась.

— Как-нибудь в другой раз. Для начала мне нужно вас познакомить.

Я мечтательно поднимаю взгляд в потолок и говорю:

— Если всё выгорит, мы, возможно, даже поженимся.

Её уголок губы дёрнулся.

— Жду не дождусь, когда ты проводишь её к алтарю.

По моей интонации сложно судить, шучу я или говорю правду.

— Ух, ты! Ну ты и воображала, братик, — оно делает удивлённо-скептическое лицо, а затем ласково просит: — И всё же… дай мне её номер телефона и электронную почту. Я хочу убедиться.

Я улыбнулся в душе.

— По-моему, я тебе уже ск-…

— Я сказала: дай мне её номер телефона и электронную почту. Я как-то неясно выразилась?

Меня бросило в холодный пот.

Несмотря на то, что её лицо украшала румяная улыбка, от Юи исходила жуткая аура. Я нервно сглотнул слюну.

Девочка спрятала одну руку за спину, а другую протянула мне.

— Ну же, дай мне свой телефон. Я жду.

Оправившись от удивления, я задумчиво сузил взгляд.

Нежная фарфоровая кожа, длинные ресницы, короткий вздёрнутый нос, блестящие губы — кто знает, что на самом деле скрывается за этой безобидной внешностью?

Полагаю, её одноклассники имеют ошибочное представление.

…

[ СКАЗАТЬ ПРАВДУ ]

[ СОЛГАТЬ ]

…

Именно потому, что я знал Юи, как самого себя, я принял решение солгать.

Я наигранно вздохнул.

— Забей, это всего лишь шутка. Ты права, твой брат неудачник. Едва ли в меня кто-то влюбится.

— В каждой шутке есть доля шутки, а остальное — правда, — проговорила она с прежней улыбкой.

Похоже, она мне не верит…

Сестра выглядела неубеждённой.

Однако, вопреки моим ожиданиям, она уставилась в свой телефон и вернулась в горизонтальное положение.

— К слову, если подумать… Помнится, ты говорил, что чуть не ввязался в драку. Чем всё по итогу закончилось?

Сменила тему, хах?

— Мы просто поговорили.

Я решил не вдаваться в подробности.

— Ясно.

— …

Этого нельзя было сказать при поверхностном взгляде, однако Юи подготавливала почву для следующей реплики. А потому эта пауза была необходима.

Будь на моём месте любой другой, то попытался бы заполнить пробел бессмысленной, никому ненужной болтовней, однако я был выше этого.

Тот факт, что я ожидал, и тот факт, что Юи знала, что я буду ожидать, — говорили о нашем тесном взаимопонимании.

Подобные отношения равны для тех, кто связан крепкими узами.

— Тебе ведь… никто не угрожает, верно?

Когда вы искренне заботитесь о ком-то, совершенно нормально спрашивать о его благополучии. Даже когда речь заходит о возможных рисках.

— Нет причин для беспокойства.

— Хорошо, если это действительно так.

Неважно, какие меня поджидают неприятности, я никогда не полагаюсь на Юи, поскольку боюсь, что по моей вине она — поневоле пострадает.

Любить настолько, чтобы не вмешивать в свои проблемы тех, кем ты всем сердцем дорожишь, и при этом по-прежнему оставаться на их стороне, — пожалуй, именно это и является качеством преданного человека.

— Эй, братик, а ты знал…

Совсем скоро в комнате вновь воцарилась тёплая и уютная атмосфера.

Мы болтали о мелочах и делились впечатлениями о первом учебном дне в году. Несмотря на то, что состав класса Юи изменился, она гармонично вписалась в новый коллектив и нашла новых друзей.

Похоже, мне не о чем беспокоиться.

Думая об этом, я залипал в телефоне.

Мне пришло уведомление.

Услышав характерный рингтон, Юи перевернулась на бок и заглянула в мой телефон. На экране фигурировала пышногрудая барышня в бикини.

— Хо…

Что значит это твоё «хо»? И почему ты смотришь на меня с таким презрением?

— Так значит, братику нравятся девушки с большой грудью? — проговорила она с пугающей интонацией.

На моих скулах и лбу выступили крупицы пота.

— Не то чтобы я был привередливым.

— Тогда почему ты так долго всматривался в это изображение? Посты с плоскодонками ты обычно пролистываешь, не задумываясь.

— Насчёт постов с плоскодонками… Видишь ли…

— Ну?

Эти слова могут меня похоронить, но я буду с ней предельно честен.

— Просто у них смотреть не на что. Вот и всё.

— Угх…

Ей словно обухом по голове ударили.

Это не твоя вина, что твоё тело так медленно созревает. Всему виной наследственность и гены. И говоря о них, ты точно будешь в свою мать.

После таких разговоров мы обычно бесимся.

И этот раз — не исключение.

Оставшуюся часть времени мы провели наедине друг с другом.

Часы проходили незаметно, и ближе к ночи я услышал тихое сопение.

Юи свернулась у стенки в клубок и мирно спала, стиснув косолапого в объятиях.

Приятно видеть, что она дорожит моим подарком.

Я бесшумно поднялся с пола и окинул её задумчивым взглядом.

Было бы проще оставить её здесь и просто лечь рядом, но я так не могу…

Обхватив одной рукой нижнюю часть спины, а другую подведя под сгиб коленей, я осторожно поднял Юи с кровати и отнёс в её комнату. После чего нежно накрыл одеялом.

Постояв некоторое время в дверном проёме и поглядев на неё с сильным чувством, я закрыл дверь и пошёл в ванную.

Финальные аккорды…

Я закончил вечерний туалет, приготовился к завтрашнему дню, перечеркнул сегодняшнюю дату и, убедившись, что провод свисает под нужным углом, поставил телефон на зарядку. Как только все процедуры были выполнены, я лёг спать со спокойной душой.

Это и есть мои обыкновенные, ничем непримечательные будни.

Мало взлётов, много падений.

Но лучшее… лучшее ждёт меня впереди.

Я старался думать о своём будущем в позитивном ключе.

Даже если моя роль… не имеет никакого значения.