Вступление. Ненависть и равнодушие

ГЛАВА 3. ГЛАВНОЕ НЕ ПОБЕДА

ВСТУПЛЕНИЕ

Помнится, это была средняя школа. Класс первого года обучения, конец первого семестра. В силу вступает осень, пылает послеполуденное солнце.

Пока в небе щебечут улетающие на юг птицы, а лёгкий бриз развивает мои влажные волосы, я задираю рукав олимпийки и вытираю пот со лба.

«Если облажаюсь, обидчики переключатся на меня»

Мы уже некоторое время обучались игре в бейсбол.

И вот, когда у нас наконец-таки стало что-то получаться, учитель начал выпускать учеников на поле, делил на команды и проводил короткие матчи.

Далеко не каждый встречал эту игру с распростёртыми объятиями, однако возражать гориллоподобному сенсею решались не многие.

Мне лично было без разницы, на каком виде спорта делался акцент. Я всё равно никогда не принимал участия.

Однако этот раз был исключением.

Пока я разминался в сторонке и выполнял установленный сенсеем комплекс упражнений, ко мне подошёл мой одноклассник — грозный, широкоплечий амбал, метр семьдесят росту — и навис. Мой взгляд невольно приковался к его свисающему брюху.

Он схватил меня за шиворот и приподнял.

Я не сопротивлялся.

— Слышь, Такаши.

— Такеши.

— Да мне вообще по херу, как тебя там зовут, — он встряхнул меня, как тряпичную куклу. — Знаешь, тут беда одна приключилась: наш питчер себе руку повредил. Боюсь, тебе придётся его заменить.

В его интонации прослеживался какой-то странный подтекст.

— Как повредил?

— Я покалечил, — он жутко улыбнулся.

Я никак не прокомментировал его слова.

— Почему именно я? У тебя, что, не нашлось более лучшего варианта?

— Не притворяйся дураком, я видел твои броски.

Игры, связанные с точностью и мышечной памятью, давались мне довольно легко. Я без труда воспроизводил отточенные движения и усваивал новые. Быстро определял ошибки и работал над ними.

Так что со мной могли посоперничать только те, кто занимался этим профессионально.

— Теперь ты питчер. Это не обсуждается.

Я отвожу взгляд, когда он пытается установить со мной зрительный контакт.

— С одной маленькой оговоркой, — добавляет он и расплывается в улыбке, тем самым обнажая хищный оскал желтоватых зубов.

Мой взор приковался к его пугающей физиономии.

— Проиграешь — тебе пиздец.

Лаконично.

Я кивнул и пошёл на позицию.

В тот день третьим беттером противоположной команды выступал наш школьный идол — Такеучи Акихико — член футбольного клуба, прилежный ученик и по совместительству просто красавчик.

Даже сейчас девушки ошивались по близости, выкрикивая его имя и слова поддержки. В ответ на это он посылал им воздушные поцелуи.

Уверен, если бы что-то подобное попытался сделать я, то они бы посмотрели на меня с презрением.

Такеучи окружали завистливые мужские взоры.

— Теперь понятно, почему ты так сильно стремишься к победе. Твоя мотивация прозрачна.

Этот шёпот был адресован амбалу.

Я тяжело вздохнул, надевая перчатку.

На улице стояла адская жара, на лбу выступал пот. Я задрал рукава олимпийки и смахнул пот рукой.

Знойное, удушливое лето.

Ненавижу его.

И голову печёт.

Кроме того…

«Если облажаюсь, обидчики переключатся на меня»

Мне бросили мяч — я ловко поймал его в «ловушку», после чего взял мяч подающей рукой и пощупал.

Шероховатый. Отличается от тех, которые мы используем для тренировки.

Я прекрасно понимал, что это моё первое и последнее участие в матче. За сеткой то и дело доносились недовольные голоса.

— А это кто?

— Без понятия.

— Это же Такаши, он учится с нами в одном классе.

— Правда? Впервые его вижу.

В начале первого семестра я редко появлялся в школе, а потому снискал репутацию человека-невидимки.

Почему я так поступал?

Всё просто.

Потому что это являлось самым простым способом избежать издевательств.

Ведь если ты редко появляешься в школе, то «козлом отпущения» в конечном итоге становится кто-то другой.

И пускай с этической точки зрения такое решение считается неправильным, я не нашёл более лучшего способа себя защитить.

Однако…

Увы, но суть дела такова, что история циклична — и от судьбы, как пелось в песне, никуда не убежать.

Если у тебя на роду написано быть жертвой, то ты будешь ей до самого конца. И бороться с этим абсолютно бессмысленно.

Пятно неудачника будет преследовать тебя всю жизнь.

— Впрочем, не нравится мне такая жизнь…

Тьма заполнила стакан, и вот-вот была готова политься через край.

Я сжимаю в руке мяч и непроизвольно стискиваю зубы. Зубы скрипнули в ушах.

Этот бросок определит победителя и проигравшего. Ведущего и преследующего. Атакующего и защищающего.

Он определит мою судьбу.

Я поднимаю взгляд на Такеучи и постепенно вспоминаю…

На его счету уже два страйка. Ещё один — и он отправится в аут.

Поскольку вся стратегия противоположной команды строится на атаке их лучшего игрока, Такеучи Акихико, стоит только вывести его из игры, как их воля к победе будет тут же сломлена.

«Это же наш непревзойденный Такеучи Акихико»

«Он — наша последняя надежда»

«Школьный идол, спору нет»

«Он ни за что не проиграет»

Ученики не представляют его поражения. Однако стоит их надеждам разрушиться, как они тут же начнут искать виновного.

И найдут.

В лице меня.

Однако если я подыграю их ожиданием и трижды промахнусь, то на меня нацелятся уже не они, а хулиганы.

Хотя кого ты обманываешь? Они нацелятся на тебя в любом случае. Ведь ты для них — лёгкая добыча. Только и всего.

— Ха-а…

Тяжёлый вздох.

Два берега горит, и нет шанса на спасение.

Интересно, как долго я смотрю на Такеучи? Создаётся впечатление, что прошла уже целая вечность.

Учитель не отводит от меня взгляд и всем своим видом показывает, что моё бездействие его нервирует. А амбал, судя по лицу, так и вовсе уже мысленно отправляет меня на гильотину.

— К чёрту всё.

К чёрту этого гориллу-физрука и его плешивую голову, к чёрту одноклассников с их глупыми ожиданиями и бессмысленными стремлениями, к чёрту хулиганов и отбросов, к чёрту беспомощных изгоев. К чёрту всех.

Если не ради них, то хотя бы ради себя.

Ты ведь тоже об этом думаешь, панель?

…

[ ПОБЕДИТЬ ]

[ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ]

 …

Панель тряслась и переливалась алым цветом. Я не мог разобрать, что на ней написано.

И тем не менее, подсознательно я знал, в чём заключается суть выбора.

Победа или белый флаг.

Решение было принято ещё за долго до появления панели.

А потому я даже не смотрел на неё. Я смотрел прямо. 

Прямо на Такеучи.

«Имеет ли право туча затягивать собою небосвод, заслонять собою солнце?»

И пускай ответ на этот вопрос совершенно очевиден, заходить следует издалека.

Не та величайшая победа, что достигнута путём сражения, но та, что одержана без боя. Об этом ещё Сунь-Цзы говорит в своём трактате.

И достигнуть этого можно разными способами.

Однако вот вам самый простой.

Если армия в состоянии сражаться только благодаря своему генералу, то, обезглавив его, вы обезглавите всю армию.

Моё умозаключение становится моим выбором, моим решением и моим ответом.

Именно такое мышление и является признаком человека, обладающего качеством победителя. Качеством того, кто ненавидит сдаваться.

Однако победа здесь — далеко не то же самое, что победа в обыкновенном второстепенном матче. Будь это так, то я бы даже не старался.

Нет, сейчас я преследовал совсем иную цель — цель, что была выше этого.

Ни гордыня, ни выпендрёж, ни нужда, ни злоба.

Нет.

Я скажу им это на языке, который известен только мне. Заткну за пояс всех, кто смеет потешаться.

Да, именно так.

Отбросив всякие сомнения, я приготовился к броску.

Ноги на ширине плеч, колени немного согнуты, тело расслаблено, бёдра и плечи — на одной линии.

Я выбираю правильный хват, завожу руку назад, за туловище и, сделав шаг по направлению к цели, бросаю мяч вперёд. При этом продолжаю движение рукой к земле в противовес тазу.

Взгляд не свожу с цели.

Звяк!

Тут же послышался металлический звон. За ним — скрежет сетки-рабицы. Мяч попал в ограждение.

Такеучи побледнел.

Сантиметром больше — и мяч впечатался бы в его смазливое личико.

Я встряхнул рукой, разминая плечо.

— Прости, прости, с руки слетел…

Пускай я так и говорил, однако всем вокруг было очевидно, что я сделал это намеренно.

Одноклассники замерли в немом оцепенении. Никто не ожидал от меня подобного поступка.

Для них я — всего лишь обыкновенный, жалкий тихоня с последней парты. Ученик, что прогуливал уроки в начале года. Они не имеют обо мне никакого представления.

И на этом чистом холсте можно нарисовать всё, что угодно.

Если ухудшение репутации предопределено, то не лучше ли, когда тебя все опасаются, нежели чем наоборот?

Не лучше ли когда твою адекватность ставят под сомнение?

Победа здесь — только для галочки, она не имеет никакого значения.

Но репутация — репутация играет немаловажную роль.

— Бол!

Доносится голос судьи, назначенного из числа наиболее подготовленных учеников.

Ещё два бола — и наша команда проиграет.

Физрук делает мне предупреждение:

— Это нарушение. Если ты…

Однако я прервал его на полуслове.

— Я читал правила, сенсей. До тех пор, пока я не попаду в него, это считается болом, разве нет? Я не нарушаю никаких правил.

Я перевожу взгляд на Такеучи, и он видит леденящую ненависть в моих глазах.

Идол класса, школьный кумир, пай-мальчик, друг каждому, миролюб, противник издевательств, похититель девичьих сердец, расходный материал, толканка, одноразовая салфетка, лидер, главный герой романа, добряк, круглый отличник, душа компании, солнце народных масс и так далее, и тому подобное.

Его называли по-разному.

По-разному его называл и я.

Природа этого парня сейчас не имела значения.

— Продолжим?

На лице Такеучи появилась тень тревоги. Он перестал улыбаться и смерил меня суровым взглядом. После чего неуверенно вскинул биту.

Планируешь стойко принять мяч? Что ж, ладно. В таком случае, посмотрим, как ты отреагируешь на это.

Мне бросили мяч, и я приготовился к подаче.

Итак, поехали…

Я изменяю хват и имитирую движение прямого броска, однако вопреки ожиданиям двигаю запястье в противоположном направлении, отводя левую руку назад.

Чтобы получить нужный тип вращения, важно повернуть запястье против часовой стрелки.

Отлично, с этим справились…

Заканчивая бросок, я давлю указательным пальцем на мяч, дабы придать его траектории большую дугообразность.

Мяч пулей полетел в сторону Такеучи. Он испуганно зажмурился.

Однако…

Звяк!

Когда все были уверены, что тот попадёт Такеучи прямо в лицо, мяч в последний момент изменил свою траекторию и просвистел над его ухом.

— Бол!

Такеучи облегчённо выдохнул дрожащей грудью. Ещё немного, и под глазом остался бы здоровенный фингал. К счастью, боль обошла его стороной.

Однако вслед за тем он помрачнел.

Нет никаких гарантий, что этот промах был намеренным.

Что если изначально я целился в его лицо, однако в результате случайности мяч изменил свою траекторию и попал в сетку?

Уверен, Такеучи сейчас думает именно об этом.

Для всех вокруг это выглядело, как обыкновенная прямая подача. Немногие бы заметили мелкие отличия.

Только учитель, будучи бывшим игроком лиги, сразу же обратил на это внимание и, тяжело вздохнув, покачал головой. Мой стиль игры ему явно не нравился.

В то же время одноклассники одарили меня взглядом, полным ледяного презрения.

Очевидно, все вокруг считают, что я хочу его покалечить. Они шепчутся об этом. Они говорят об этом. Они смотрят на Такеучи с жалостью.

И таким образом, только лишний раз внушают ему эту обманчивую интерпретацию.

Человек, который постоянно ищет одобрения окружающих, придаёт их мнению излишне большое значение. Он будет соглашаться с ними, даже если прекрасно понимает, что их мнение ошибочно.

Ты ведь не хочешь покалечиться?

Ты ведь не желаешь опростоволоситься?

Давление на оппонента — верный шаг к победе.

Порой достаточно только внушить, что призрачная угроза вполне реальна. А иногда — приходится делать ровным счётом наоборот.

«Какой будет его следующая подача?» — уверен, все задаются только этим вопросом. И на него нельзя было ответить однозначно. Ученики терялись в догадках.

И в этот момент, когда градус напряжения достигает апогея…

Я ставлю ноги на ширину плеч, прижимаю перчатку к груди и, подняв одно бедро параллельно земле, делаю небольшой шаг. После чего поднимаю руку вверх, одновременно поворачивая тело к тарелке, вытягиваю её прямо и в последний момент позволяю мячу выскользнуть из пальцев.

Такеучи невольно жмурится и пятится назад.

Шлёп!

— Страйк!

Мяч попал прямо в руки кетчера.

Такеучи даже не взмахнул битой. Он уверял себя в том, что я буду целиться ему в лицо, а потому сдался ещё до того, как я приступил к подаче.

Три страйка — Такеучи в ауте.

Я сообщаю учителю о травме руки и ухожу с поля.

Насколько бы Такеучи не был исключителен, без своей биты — он абсолютно бесполезен.

Нашей победе больше ничего не угрожает.

Мы с амбалом добились своих целей. Однако, сомневаюсь, что он остался доволен таким результатом.

Уверен, он хотел победить Такеучи в честной схватке. Но я лишил его этой возможности, и не о чём не жалею.

— Не расстраивайся, Такеучи-кун. Победишь в следующий раз.

— Вот-вот!

Как и ожидалось, без своего единственного козыря команда Такеучи очень быстро потерпела сокрушительное поражение. А мы, с другой стороны, одержали лёгкую победу.

Однако благодарить меня никто не стал.

Впрочем, я этого и не заслуживал.

— Эй, Такеши, выродок.

Я оборачиваюсь и получаю смачный удар в нос.

Хрясь!

Несмотря на то, что я всеми силами пытался предупредить амбала об опасности, он не прислушался к моим словам.

После уроков его компашка подкараулила меня за школой и вызвала на приватный разговор. Однако то был разговор короткий.

Меня избили: я получил лёгкие увечья. А на некоторых участках тела остались серьёзные кровоподтёки.

Увы, но…

Порой люди не слушают даже тогда, когда ты пытаешься сказать им всё доступным языком.

Амбал меня не знал, ему следовало опасаться.

А потому…

В том, что произошло далее, вина лежит исключительно на нём.

— Больно…

Я лежу и гляжу в пурпурное небо.

Знаете, иногда люди ошибочно считают, что победа в спорах, состязаниях, конкурсах, соревнованиях — есть что-то принципиально важное, основополагающее. То единственное, к чему следует стремиться.

Однако вопреки такой видимости, на самом деле победа является лишь только побочным продуктом нашего интереса. Сама по себе она не имеет никакой ценности.

Амбал хотел самоутвердиться.

Идол — покрасоваться.

Игроки — ощутить удовлетворение от всплеска гормонов радости.

А я…

— Как же больно…

Я болезненно морщусь.

Капля крови пузырится в ноздре и стекает по щеке прямиком в ушную раковину.

То, чего я добивался на самом деле…

Всего лишь попытка донести, что со мной следует считаться; что не стоит недооценивать, переходить дорогу; что лучше обходить меня стороной и ни в коем случае не трогать.

Увы, но этот язык они не поняли.

Как итог…

Одержав победу в сражении, я потерпел поражение в своей маленькой войне.

Термины «победитель» и «проигравший» отражают разные стороны результата соревнования и подразумевают достижения и неудачи лишь только в соответствующих контекстах.

А потому позиция победителей и проигравших — не всегда так однозначна, как может показаться на первый взгляд.

Созерцая итоговый результат, мы часто упускаем то, что происходит на заднем плане. Не видим всей картины, и оттого судим поверхностно.

И это применимо к большинству людей, необязательно лишь только к единицам. Применимо даже к тем, кто дожил до почтенного возраста.

Годы жизни безусловно налагают отпечаток, однако даже так… опыт не всегда расширяет кругозор.

Для тех, кто узко мыслит и всегда наступает на одни и те же грабли, не уготовано ничего иного, кроме как быть растоптанным судьбой.

Да, несомненно.

Проигрываешь, побеждаешь, проигрываешь, побеждаешь…

И вслед за этим вытекают негативные последствия.

— Больно!

Я думаю об этом, пока кровь стекает с угла книги.

Верно, ведь…

Победа и поражение — это всего лишь мираж.