Вступление. Нож в спину

ГЛАВА 2. ТОПОР ЗА ПАЗУХОЙ

ВСТУПЛЕНИЕ

Впервые я познакомился с ней в детском саду, и в нашей встрече не было ничего особенного. Мы сблизились с ней так, как по обыкновению сходятся все дети.

Пока им что-то интересно, они дружны, однако стоит интересам разойтись — быть ссоре.

Я сидел в тени дерева и читал книгу.

Она подошла ко мне и заговорила.

— Что читаешь?

Я молча поднял на неё взор.

Несмотря на то, что мы состояли в одной группе, до этого момента мы не обменялись ни словом. Я знал, как её зовут, но подружиться не решался.

Поскольку думал, что если попытаюсь, то рано или поздно ей наскучу.

«От скучных людей всегда отворачиваются» — всякий раз говорил мой отец, когда называл меня скучным.

«Смысл он читает свои книжки, когда они не служат никакой цели. Лучше бы со сверстниками общался»

Он часто отзывался обо мне плохо и нередко делал это публично.

Иной раз… мне просто хотелось провалиться сквозь землю.

Меня словно бы стыдили за то, что я читаю книги. Стыдили за мои увлечения. Стыдили за необщительность и отрешённость.

Стыдили за то, что я не такой, как все.

Обесценивали мои усилия.

Я и не заметил, как начал воспринимать каждый взгляд в свою сторону, как осуждение или насмешку. Мне постоянно казалось, что моё поведение оценивают, смеются за спиной. Боялся отличиться от остальных, не пытался выделиться.

Возможно, он хотел таким образом меня воспитать — посредством стыда и чувства вины, однако у меня складывалось впечатление, что он делает это целенаправленно.

Ему словно бы… доставляло удовольствие говорить мне гадости.

Несмотря на то, что его глаза были направлены на меня… складывалось ощущение, что он видит на моём месте кого-то другого.

В противовес этому, интересы Юи он поощрял и говорил о них с гордостью. Моё сердце чернело всякий раз, когда я наблюдал за этим.

Не знаю, специально ли, но он добился своего — отдалил меня от окружающих и подорвал к ним всякое доверие.

В его присутствии я чувствовал себя лишним.

А порой и вовсе уходил из дома, чтобы не попадаться ему глаза.

И вместе с тем, медленно, но верно… в глубине души у меня росла ненависть к себе и собственной никчёмности.

Да, безусловно.

Я боялся быть отвергнутым, но…

Лучше попытаться и быть отвергнутым, чем примирять на себе ярлык ничтожества.

«Что читаешь?»

— Энциклопедию.

Этот ответ положил начало нашим недолгим отношениям. С тех самых пор она часто подходила ко мне и интересовалась тем, что я читаю. А порой и вовсе слушала меня с искренним любопытством и возбуждением.

Вспоминая её такой, временами я винил себя за то, что не промолчал.

Ведь её счастье… напрямую зависело от моего ответа.

— Ух ты! А это кто?

— Это богомол.

— Забавно выглядит.

— Согласен.

Я рассказал ей множество интересных фактов о богомолах: как они видят, как питаются, каких видов бывают и как маскируются. Несмотря на то, что богомол является хищным насекомым, питающимся исключительно живой добычей, он абсолютно безобиден для человека.

— Ещё тут написано, что самка богомола съедает голову самца после спаривания.

— А что такое спаривание?

— Ну, это… Не могу с уверенностью сказать. Когда я спросил об этом нашу воспитательницу, она сказала, что это — акт близости между самкой и самцом.

— Хм-м?

Девочка слушала меня с искренним интересом и всерьёз раздумывала над моими словами.

— Я даже полез в словарик, чтобы узнать определение слов «спаривание» и «акт», однако понятнее мне от этого не стало. Напротив, всё стало только запутаннее.

— Почему?

Я попытался доступным ей языком объяснить значение слов, которое и сам не до конца понимал.

Спаривание — соединение самца и самки для приплода, образование пары.

Акт — единичное действие, поступок, проявление действий.

— Интересно, что подразумевается здесь под актом? Это что-то вроде проявления действий, укрепляющих связь между партнёрами? А если речь идёт о близости, то можно ли считать, что это что-то вроде дружбы между мужчиной и женщиной?

— Звучит разумно.

Она закивала головой, точно ценитель высокого искусства.

— Вот только… тогда становится не понятно, зачем она съедает ему голову, после спаривания. По сути, она убивает ближнего. Предаёт его. Зачем она так поступает? И что более важно, все ли особи женского пола прибегают к этому? Я говорю необязательно об убийстве ближнего или съедении головы, или чего-то в этом роде, а конкретно о самом акте предательства. Все ли женщины так поступают?

— Хм-м…

Похоже, это и вправду был сложный вопрос.

— Ну, я точно так не поступлю, будь уверен! Не съем я твою голову, — она заразительно рассмеялась.

Никогда не давайте таких обещаний. Никогда не давайте обещаний, которые не в силах осуществить. Не давайте пустых надежд.

Никто не предугадает, когда рука на бедре может привести к ножу в спине.

Никто.

Всё хорошее обязательно заканчивается, и на смену ему приходят трудные времена.

Цикл разрывается, наступает новый.

— Все сюда!

Я отчётливо помню окружающую обстановку: детскую площадку, воспитателей-смотрителей, детей-недоносков — всё в деталях.

На дворе середина лета: «киндеры» играют в песочнице, лазают по турникам, скатываются с горки, читают в тени дерева, — я был из числа последних.

Громкоголосый мальчонка созывает совет.

На повестке дня — вопрос о игре в прятки.

Поддержано единогласно.

Безусловно, мне нравилась эта игра. Я часто играл в прятки со своей младшей сестрой и постоянно побеждал. Как день помню, как она дулась, когда не могла меня найти, и слёзно причитала: «Так нечестно. Больше не буду с тобой играть!» — и ведь всё равно играла.

Я тоже хотел принять участие в игре, однако на то, чтобы попроситься самому, смелости не хватало.

«Помоги мне»

Эта просьба была высечена на роговице глаз.

Я сверлил подругу глазами.

Наверное, с моей стороны было слишком наивно думать, что она сможет мне помочь…

— Э-ну… может, возьмём Юто-куна в игру? — скованно предложила она.

Свет надежды… тлеет недолго.

— Кого?

Мальчонка непонимающе вскинул бровь.

Меня это, естественно, задело, но виду я не подал.

«Придурок, мы состоим с тобой в одной группе!»

С таким успехом он бы и «утиного теста» не прошёл.

— Он вон там… у дерева.

Дети посмотрели в мою сторону — я отвернулся. Меня смущали их нахальные глаза.

— С ним? Ты общаешься с этим заторможенным немым имбецилом?

«Ты это выражение в мультике услышал? Или тебя так дома называют?»

Я и вправду всегда отвечал с задержкой, но уж точно не был немым имбецилом.

Маленькие дети легко ранят других обидными словами, поскольку не знают цену своих слов и далеко не каждый раз несут за них ответственность.

Тот факт, что он вёл себя подобным образом, лишь говорил о том, с какой халатностью родители относились к его воспитанию.

Если подумать, его можно было назвать лидером нашей группы: к его словам прислушивались и не решались спорить.

Мальчики с суровым характером всегда пользуется авторитетом, ведь это тесно связано с нашей психологией, приписывающей суровость к качествам отца, а мягкотелость — к матери.

Мысль пополнить мои ряды воодушевляла не многих.

Понимание основных принципов иерархии формируется у детей ещё в детстве.

И это понятно…

Никто не хочет быть изгоем.

— У-ва, моя мама говорит, что он выглядит таким несчастным, потопу что его папа дома бьёт, — следом сказал какой-то мальчик.

«Захлопнись»

— А мне говорит, что если буду стоять в стороне, как он, то вырасту одиночкой, — присоединилась девочка, стоящая рядом с лидером.

Слова слетали с их языков.

— Одиночка.

— Тихоня.

— Имбецил.

— И зубы кривые, как у тираннозавра.

Мои молочные зубы и вправду росли неровно, однако говорить о таком было невежливо.

«Закройте свои пасти»

Я с силой прикусил щёки и насупился, однако до самого конца старался сохранить маску безразличия.

Сердце коптилось в груди, душа выворачивалась наизнанку.

— Ты, правда, с ним дружишь? Серьёзно?

Лидер обратился к моей подруге.

«Ответь мне, чем я отличаюсь от вас?»

Все смотрели на неё — образовывалось давление. Я проскрипел зубами.

Её лицо побледнело, и она с вынужденной улыбкой произнесла:

— О чём вы? Мне просто было его жалко!

Предательство всегда отличается тем, что бьёт без предупреждения в самый уязвимый уголок твоего сердца.

Девочка… избегала моего взора.

Ей было стыдно смотреть мне в лицо.

Но занимало меня теперь не это…

«Я — другой по праву рождения, или потому, что вы так решили?»

Таким образом, я получил нож в спину.

Впрочем…

Правильно говорят: «Предать можно лишь того, кто тебе доверяет». Если ты ожидал предательства, то это в первую очередь означает, что ты никогда и не верил.

И тем не менее, я надеялся, что хотя бы в этот раз… всё будет иначе.

Возможно, именно поэтому я был так разочарован.

И вместе с обидой испытывал кое-что ещё…

Жалость.

Мне было жаль её.

Почему?

Всё банально и просто, ведь…

Не существует большей боли от предательства, чем от предательства самого себя.

Я отвернулся: её вид теперь вызывал только отвращение. Хотелось стереть её образ из своей памяти и больше никогда не вспоминать.

— Ха-ха! О чём ты? Жалеешь мусор! — пошутил кто-то.

Я более не смотрел в их сторону.

Во мне и раньше было что-то надломлено, однако… с каждым новым изгибом эта трещина только увеличивалась.

Этот случай не исключение.

«И здесь я лишний»

Я делаю рамку из пальцев и вижу, что по ту сторону выцветшего полароида — дети играют в прятки без меня.

Сердце наполняется пустотой, пока я иду в здание детского сада.

— Похоже, остальные ребятишки играют в прятки. Не желаешь присоединиться? — обратилась наблюдающая за нами воспитательница.

— Нет, я лучше позанимаюсь оригами.

— Один?

На её лице отразилось искреннее удивление.

— Это проблема?

— Нет, но…

Не дожидаясь окончания реплики, я прошмыгнул мимо неё и вошёл внутрь.

— До чего же неприветливый.

— Оставь его. Он из числа замкнутых, и не любит, когда кто-то вторгается в его внутренний мир.

— Может, и так, но… Мне кажется, мы должны больше уделять ему внимания.

— У тебя не должно быть любимчиков.

Воспитатели никогда не сближали нас насильно, — и в этом я им благодарен. В противном случае, было бы совсем неловко.

В тот день мы занимались аппликацией, а потому я не сильно удивился, когда… увидел ножницы на детском столе.

Я задумчиво обвёл их взглядом, взял в руки и несколько раз пощёлкал.

Щёлк-щёлк.

В голову приходили страшные мысли.

Тоска и злоба смешались воедино, образуя что-то бесформенное, пугающее. Меня сопровождала жуткая аура.

«Может… порезать их одежду?» — прошептало что-то, некогда походившее на сознание ребёнка.

Я и не заметил, как ноги привели меня к шкафчикам, стоящим в раздевалке.

Кроме прочего, в раздевалке висело зеркало. Щёлкая ножницами, я приблизился к нему.

«Что последует за моим поступком?»

Каждое действие имеет последствия. Чувство ответственности и страх наказания держит человечество в узде.

Мои боимся стать врагом социума, а потому подавляем своим чувства.

Это неоспоримая истина.

Пустые, чёрные глаза смотрят на меня по ту сторону зеркала. Глаза, гниющей вороны в канаве.

«Ты всего лишь дрожащая букашка»

Пойдёшь против всех, и тебя раздавят.

Ножницы щёлкают в руках.

Щёлк-щёлк.

В памяти всплыло воспоминание, как воспитательница показывала нам насекомых в эпоксидной смоле.

До чего же порой удивителен полёт фантазии.

— …

Немногим позже я вернулся на площадку.

Как только время, отведённое прогулке, подошло к концу, мы вернулись в здание детского сада. К тому моменту солнце заходило за горизонт, приближались сумерки. Детей забирали одного за другим.

Я сел на лавку в раздевалке и молча ожидал прихода родителей.

— Необязательно сидеть тут и ждать их прихода, ты бы мог, например, порисовать или поиграть с Хиной-тян.

С девочкой, которая меня предала? Нет, спасибо.

Я никак не прокомментировал слова воспитательницы, и она оставила меня в покое.

К концу распорядка дня мы остались с Хиной только вдвоём.

Со мной всё понятно: обычно я уходил в числе последних, однако для Хины это было непривычно. Она выглядела совсем поникшей.

Сидела в тревожном ожидании и бросала взгляд в окно.

В какой-то момент её глаза невольно устремились ко мне, и она заговорила:

— Э-ну…

Однако я отвёл взор и проигнорировал её попытку инициировать контакт.

Хина горько поджала губы.

— Хина-тян, папа пришёл за тобой, — окликнула её воспитательница.

В таком случае, у меня больше нет причин здесь находиться.

Я вальяжно поднялся со своего места и направился в комнату досуга.

Девочка было хотела открыть свой шкафчик и взять ранец, однако, отперев дверь, остановилась.

На верхней полочке… лежал богомол в эпоксидной смоле.

Она сразу же обернулась в мою сторону и разомкнута губы, однако… вопреки её желанию, я не ответил на её раскаивающийся, грустный взгляд.

Я не прощал предательств.

Никому и никогда.

Оставленное мной послание было разгадать несложно. Богомол в эпоксидной смоле намекал на то, что она ничем не отличается от самки богомола. Это было хорошее сравнение.

«Ну, я точно так не поступлю, будь уверен! Не съем я твою голову»

Думаю, теперь эти слова эхом отдаются в её голове. Впрочем, нельзя быть о людях такого высокого мнения.

«Если все вокруг независимо от моих действий считают меня плохим, и их мнение не изменить, то не означает ли это, что я должен поступать предписанным моей роли образом?»

Глупый ребёнок не мог понять, что ровняя себя с грязью, он и остаётся ничем иным кроме как грязью.

— Юто-тян, за тобой пришли.

Если дети и впрямь способны испытывать платоническую любовь ещё в раннем возрасте, то первой моей любовью, без тени сомнения, являлась та мягкотелая девочка.

Именно её предательство послужило последним гвоздём в крышке гроба.

Именно из-за неё я навсегда запечатал своё сердце.

А также именно из-за неё… я ещё больше замкнулся в себе.

С тех пор мы больше никогда не говорили, даже не смотрели в сторону другого. Когда приходилось находиться вместе, делали вид, что незнакомы.

Она перестала быть милой и улыбчивой девочкой, коей была прежде; обратилась раздражительной и чёрствой, — и это даже не в отношении меня.

По-видимому, в ней, как и во мне, что-то сломалось тогда… что-то важное и неоспоримо нужное сердцу; что-то, что наполняло его яркими моментами. Может, радость от свободы? Или свобода от радости?

Утрата воли делает человека марионеткой обстоятельств.

Однако я не обратился топором в руках судьбы и смог выдернуть голову из этого бездонного океана.

А смогла ли та девочка? — чёрт его знает!

Такова суровая реальность…