В гостях у Юмикавы-сан

Спустя какое-то время мы добрались до дома Юмикавы.

Пытаясь отделаться от мрачных мыслей, я взглянул на Томако. У неё было кислое выражение лица.

Мрачный настрой заразителен. Юмикаве не потребуется много времени, чтобы заметить образовавшуюся напряжённость.

Поправив галстук на шее, я собрал всё своё мужество в кулак и обратился:

— Эй, Томако…

Она подняла меня взгляд.

— Не держи на меня зла. Я не хотел тебя расстроить.

Девушка взглянула на меня с небольшим удивлением, после чего печально улыбнулась и покачала головой.

— Нет, это мне стоит извиниться. Всему виной моя самонадеянность… — она покосилась в сторону. — Я решила, будто понимаю тебя. Однако на самом деле была далека от этого.

Даже столь эмпатичный человек, как Томако порой не в состоянии понять, что на самом деле чувствует её собеседник. Именно поэтому возникают такие казусы.

— С таким настроем нам не приободрить Юмикаву, — говорю я, поглаживая её по голове. — Так что не вешай нос.

Она ответила мне нежной улыбкой.

Необходимо напомнить Томако, ради чего мы сюда пришли.

Наша скованность может только усугубить положение, а потому важно разрешить наши неурядицы до того, как мы встретимся с Юмикавой.

Как только этот вопрос можно было считать урегулированным, я подошёл к входной двери и нажал звонок.

Незамедлительно последовала реакция. С напутственной фразой «Иду-иду!», за дверью послышались приглушённые шаги.

Я выдохнул и собрался с мыслями.

Возможно, это моя единственная возможность поладить с Юмикавой, а потому я обязан приложить все усилия. От этого во многом зависит моя школьная жизнь.

В противном случае я рискую нарушить данное сестре обещание.

В дверном проёме показалась главная героиня школьного романа — Юмикава Сумико.

— Томако-сан и… Такеши-кун?

Вопреки ожиданиям Юмикава не выглядела удивлённой. Многие бы напряглись, увидев на пороге нежданного гостя, однако она встретила нас доброжелательно.

Смущённый её спокойствием, я покосился в угол крыльца и заметил камеру видеонаблюдения. После чего пригляделся к звонку. В него тоже была встроена камера.

Должно быть, в прихожей расположено устройство вывода изображения. Это бы объяснило её непоколебимое спокойствие.

Я надеялся застать девушку врасплох и выяснить её отношение ко мне по выражению лица, однако в текущей ситуации я не могу быть уверен в том, что она не притворяется.

Юмикава подозрительно прищурилась, глядя на меня.

Нужно как-нибудь вынудить её пригласить нас в дом и путём абстрактного разговора выяснить её намерения. Это единственно-возможный вариант.

Однако давить нельзя, важно держать комфортную дистанцию.

Сунь-Цзы говорил: легче взять крепость, пути снабжения которой заведомо отрезаны; такая крепость берётся измором. Но до того, нужно убедить вражеского генерала, что эта крепость не представляет для вас никакой ценности.

Томако дружелюбно помахала рукой.

— Привет-привет, Юмикава-сан!

— Добрый вечер, — добавил я.

Юмикава ответила поклоном.

— Просим прощения за поздний визит.

Она покачала головой.

— Я предполагала, что кто-нибудь из одноклассников решит меня навестить. Однако никак не могла подумать, что этими людьми окажетесь вы.

— Ну, это…

Томако смущённо почесала пальцем щёку, не зная, что сказать.

— Ты не выходила на связь, поэтому одноклассники начали переживать, — я взял инициативу свои руки. — Опасаясь за твою успеваемость, Ишикава-сенсей попросил нас принести тебе конспекты.

Важно избегать прямой лжи в разговоре с Юмикавой: в противном случае она быстро меня разоблачит. Именно поэтому я принял небольшие приготовления.

Во-первых, переживания одноклассников заслужили отдельного упоминания. Я внимательно наблюдал за ребятами из её группы и собирал слухи. Насколько мне удалось выяснить, Юмикава не выходила с друзьями на связь на протяжении всего дня. Если бы не этот факт, то мне бы пришлось придумать другую вескую причину для визита.

Во-вторых, я попросил Томако предупредить о нашем визите Ишикаву-сенсея и с этой целью показался на заднем плане; учитель меня видел. Теперь, если Юмикава решит провести небольшое расследование, то очень скоро обнаружит, что наши намерения не противоречат сказанному.

В-третьих, я подготовил конспекты. В условиях быстрорастущего количества материала, даже одного пропуска достаточно, чтобы образовался пробел в знаниях. А это в свою очередь может усложнить освоение последующих тем и повлиять на сдачу экзаменов. Сомневаюсь, что Юмикава выразит пренебрежение по отношению к моим усилиям.

— И поэтому вы вдвоём?

Юмикава скептически вскинула бровь.

Она прекрасно знает, как я отношусь к Томако, а потому сомневается в правдивости сказанного. Для этого я заготовил убедительную отговорку.

— Просто я оказался в нужное время в нужном месте. По крайней мере, так считает Ишикава-сенсей, — говорю я с намёком на то, что именно он вынудил меня принять в этом участие.

Томако покосилась на меня.

— Хотя этого бы не случилось, если бы кое-кто не попросил меня помочь перенести учебники.

Я смотрел на Томако почти с обвинением. Когда Ишикава-сенсей обратился за помощью к классу, именно она первая вызвалась прийти ему на выручку.

Впрочем, благодаря этому, я смог более естественно подобраться к Ишикаве-сенсею и убедить Томако предупредить его о наших намерениях. Я просто воспользовался предоставленной возможностью.

— Может, ты в меня влюбилась?

Томако страшно покраснела от смущения и злости.

— И не мечтай! — она надулась.

Юмикава сдержанно улыбнулась.

— Как по мне, вы прекрасно друг другу подходите.

Мы с Томако слишком разные, а потому говорить о том, что мы похожи, было бы неправильно. Однако это вовсе не означает, что наш союз невозможен.

Впрочем, мне не стоит думать в этом направлении, иначе я рискую к ней привязаться.

— Так или иначе, это очень мило с вашей стороны, — продолжает Юмикава. — Я очень ценю вашу помощь, однако в этом не было необходимости. Я бы и так со всем справилась.

Прежде всего, Юмикава могла наверстать упущенное, посредством конспектов своих друзей. Наша с Томако участливость похвальна, однако вместе с тем избыточна.

Вслед за тем Юмикава искренне нас поблагодарила и перешла к насущному.

— Вы проделали такой большой путь и, по всей видимости, серьёзно промокли. Как насчёт того, чтобы зайти на чай?

Сейчас сложно понять: задумывала она это с самого начала или же данное решение пришло к ней спонтанно. Ведь если она предлагает это с целью меня проверить, то я должен быть готов к неудобным вопросам.

— В гости к Юмикаве-сан? Как здорово! Я так счастлива, — Томако очень обрадовалась её предложению.

Кроме того, мне нельзя показывать своей заинтересованности, иначе Юмикава быстро догадается, что за моим согласием стоит какой-то скрытый мотив. Я должен вести себя ровно так, как делаю это в школе.

А потому…

Я отвожу взгляд и достаю из сумки конспекты.

— Вот, прошу.

Юмикава взяла в руки тетрадь.

— Ты всегда носишь с собой черновик? — спрашивает она.

— Типа того…

С этими словами я поворачиваю носок в сторону калитки.

— Тогда с вашего позволения…

— Постой!

Когда я уже было развернулся и пошёл в сторону метро, Томако схватила меня за руку и остановила.

— Прошу… Давай сходим вместе.

Я знал это с самого начала: Томако бы не упустила возможности меня остановить, после нашего тесного взаимодействия. Она по-наивности считает, что эта небольшая прогулка нас немного сблизила, а потому рассчитывает, что сможет меня переубедить.

При иных обстоятельствах она бы оставила свои попытки повлиять на меня и отпустила. Однако факт того, что я ей открылся, заставляет её думать, что эта стена может внезапно рухнуть.

Она уповает на эту надежду.

А потому в её действиях нет ничего удивительного. Я предполагал, что она так поступит.

— Помнишь, о чём я говорил? Это хорошая возможность для тебя, однако ко мне это никакого отношения не имеет.

— Такеши-кун, ты ведь тоже можешь подружиться с Юмикавой-сан! Разве не этого ты хотел?

— Ну…

Интуиция Томако вновь ей подсказала, что я не просто так весь день подбивал её на встречу с Юмикавой. Должно быть, она считает, что я испытываю к однокласснице симпатию.

Это натолкнуло меня на идею притвориться воздыхателем Юмикавы и таким образом ослабить её бдительность.

Поэтому я решил подыграть.

— Это не твоего ума дела…

Я смущённо почесал пальцем щёку.

— Ну же… Пойдём, пойдём, — малышка тянет меня за руку.

— Ладно, ладно… Только отпусти.

Я поправил пиджак.

Всё это время Юмикава внимательно наблюдала за нами и, должно быть, оценивала мою реакцию. Однако истинные чувства флегматичных людей довольно трудно разгадать.

— Я очень рада, что ты присоединился, — говорит она, пропуская нас внутрь.

— Извиняюсь за вторжение.

Томако последовала моему примеру.

Ступив в прихожую, я мгновенно ощутил до боли знакомый аромат духов. На мой взгляд, аромат мускуса всегда идеально подходил Юмикаве, как никому другому. Её парфюмерия олицетворяет в себе загадочные, страстные, глубокие нотки ментальных чувств. Сказать, что я не был обворожён её элегантными светскими чертами, будет подлой ложью.

Также я с ходу обратил внимание на лежащие в прихожей глянцевые журналы с фотографией Юмикавы на лицевой стороне. Она идеально подходила на роль фотомодели.

Пропустив девушек вперёд, я принялся изучать помещение.

По обе стороны коридора висели стильные современные картины и знакомые репродукции. Помимо этого я заметил семейные фотографии.

Некоторые из них были сделаны на море, поэтому я не удивился, когда обнаружил на одном из снимков Юмикаву в бикини. Здесь она ещё ученица средней школы, но уже заметно, как формируются грудь.

Думаю, парни обзавидуются, когда узнают, что я побывал у неё в гостях. Важно взять с Юмикавы слово, что она не будет распространяться об этом в школе.

Кроме того…

Пожалуй, мне стоит воспользоваться представленной возможностью.

Я быстро вынул из кармана телефон и сфотографировал на камеру те снимки, на которых фигурировала полуобнаженная Юмикава. После чего спрятал эти фотографии в отдельную папку.

— Возможно, в будущем они ещё сыграют свою роль.

Бродя по коридору я внезапно заметил одну знакомую репродукцию.

«Торжество Истины и Справедливости»… так?

Это была одна из немногих картин, название которой я знал дословно.

Это произведение немецкого художника Ханса фон Аахена. Её подлинное германское название «Аллегория Триумфа Справедливости или Победа Истины под защитой Правосудия».

Данная работа считается одной из лучших в его творчестве. Выполнено в сложной технике изобразительного искусства на меди, широко распространенной в кругу живописцев при дворе императора Священной Римской империи Рудольфа II.

Эффектная композиция этой картины аллегорического плана повествует о том, что голая Правда стремится к Справедливости, которая освобождая Истину от свирепого льва, олицетворяющего зло, обеспечивает победу и торжество Правды.

— Хм…

Вслед за тем мой взгляд приковался к настенным рамкам. На одной из таких был запечатлён молодой человек в полицейской форме — гладко выбритый, причёсанный, ухоженный и внешне очень привлекательный. Его взгляд выдавал хладнокровие, степенность и львиное терпение.

Я с ходу предположил, что этот человек является отцом Юмикавы.

На следующей фотографии я увидел малышку, задувающую свечи в тёмной комнате — Юмикава справляет день рождения. Её милую мордашку озаряет свет свечи. Торт пестрил сладкими, разноцветными кремами, а на верхушке я отчётливо разглядел надпись «Happy Birthday ».

— Милашка…

Последняя фотография привлекала внимание своей неестественностью. На ней была изображена небольшая семья, радостно глядящая в объектив камеры и, возможно, весело выкрикивающая «Сыр! » или же «Patata! ». Или, быть может, фотограф их спрашивает: «Сколько будет дважды два? », и они хором отвечают: «Ни-и-и !». Может, именно поэтому они так дружно тянут пальцы вверх, показывая пис?

До чего же завидно.

Впрочем, что более важно…

Интересно, кто это?

На этом снимке присутствовала ещё одна девочка, личико которой скрывалось за рукой Юмикавы, неудачно попавшей в кадр. Силуэт этого ребёнка немного размылся.

— Любопытно... 

Весь дом семьи от начала и до конца был обставлен предметами роскоши: латунный, полированный, приставной столик нидерландского происхождения; напольные часы одной известной германской фирмы с механизмом, демонстрирующим фазы луны; полочки с турецкими и египетскими статуэтками, а также многое, многое другое.

Я осматривал интерьер модерн-минималистического направления с выражением лица человека всерьёз разбирающегося в таких вещах.

Под сетью полочек, стоял миниатюрный аккуратный комод. На его поверхности располагалась точная копия статуи Фемиды, она имела золотистый окрас.

Как и положено, её запечатлели с основополагающими атрибутами: повязка на глазах символизировала беспристрастие; в одной руке весы, а в другой меч. Такое распространённое изображение она получила уже у римлян, заимствовавших её образ у греков в виде Юстиции. Римляне вложили в её руку меч вместо рога изобилия, и первоначально у неё не было повязки.

Весы — древний символ меры и справедливости. На весах правосудия взвешиваются добро и зло, поступки, совершённые смертными при жизни. Посмертная судьба людей зависела от того, какая чаша перевесит. Рог изобилия в руке Фемиды — символ воздаяния или не воздаяния представшему перед её судом.

— Фемида…

Беспристрастная, рассудительная и справедливая — несомненно, именно такими словами я бы охарактеризовал Юмикаву.

Я проводил параллели.

— Прошу, чувствуйте себя как дома, — учтиво сказала Юмикава.

Томако, точно ошарашенный неандерталец, озиралась по сторонам.

— Ведёшь себя, как деревенщина, — упрекнул я.

— Угх…

Её словно обухом по голове ударили.

Я шёпотом обратился к Юмикаве, когда Томако отошла на достаточное расстояние.

— Пожалуй, для некоторых это будет не так просто, — я подбородком указал на заворожённую картинами девушку.

Юмикава сдержанно хихикнула, услышав мои слова.

Немного откашлявшись, я решил прокомментировать убранство дома, намеренно стараясь подчеркнуть свою непосредственность.

— Довольно изысканная мебель для частного жилья. Убранство дома впечатляет. Возможно, прозвучит грубо, но твои родители, похоже, неплохо зарабатывают.

Я не пытался показать себя ни вежливым, ни грубым, — чем ясно давал понять, что сближаться не намерен.

— Мой отец шеф полиции, а мать работает в турагентстве. Если тебе это о чём-то говорит.

Если турагентство узнаваемо и имеет широкую клиентскую базу, включающую VIP-клиентов, то можно зарабатывать за один день, даже с учётом всех коэффициентов, умопомрачительные суммы.

К тому же, сотрудники турагентств часто отправляются за границу, с целью личного изучения курортов и отелей.

Это во многом объясняет, откуда у них столько зарубежных предметов роскоши.

Кроме того, я не пропустил мимо ушей её упоминание об отце. Учитывая занимаемую им должность, он, должен быть, работает руководителем управления или полицейского департамента префектуры.

Пожалуй, это во многом объясняет, по какой причине Юмикава выросла таким чрезвычайно справедливым и беспристрастным человеком, а также откуда берут начало её подвешенный язык и расчётливость.

Не удивлюсь, если она сознательно подчерпнула все положительные стороны своих родителей и на основании этого сформировала свою личность.

Думая об этом, я посмотрел в сторону Томако.

Хоть она и не вмешивалась в нашу беседу, зато внимательно слушала и наблюдала за моим поведением с хмурым выражением лица.

Оно и неудивительно: видя то, как я буднично болтаю с Юмикавой, она, должно быть, вспоминает те случаи, когда я выкидывал непристойные шуточки или грубил ей без веской причины. Такая заметная разница в отношении, очевидно, могла её немного обидеть.

— Такеши-кун дурак… — пробурчала она.

Когда мы вошли в гостиную, Юмикава сделала нам щедрое предложение.

— Учитывая обстоятельства, предлагаю вам принять ванну. Она располагается на втором этаже по соседству с туалетом. Разумеется, девушки вперёд, — говоря это, она смотрит на Томако. — В предбаннике есть плечики, так что можешь повесить форму на них. Позже я принесу тебе всё необходимое и расположу твои вещи в сушилке.

Интересно, она специально отвадила Томако, чтобы остаться со мной наедине, или же это просто форма вежливости? Сейчас сложно ответить на этот вопрос.

— А вы… — смущённо обращается она, перемещая между нами взгляд, после чего, отчужденно помахав рукой, сказала: — Ум... Нет, ничего. Большое спасибо, Юмикава-сан.

Томако смотрела на нас с небольшим чувством одиночества.

Экстравертам нелегко, когда их оставляют в стороне. Они могут почувствовать себя лишними. Важно развеять её опасения.

— Путь и вправду занял немало времени. Это неплохая возможность для тебя немного расслабиться, — я погладил её по плечу.

Девушка с горечью улыбнулась и кивнула.

Поправив запонки на рукавах, я решил перевести тему:

— Полагаю, мужского комплекта одежды у тебя нет?

— Да, ты прав. Это несомненно проблема, — с печалью подтвердила Юмикава. — В таком случае можешь повесить свой пиджак в сушилке. А что касается брюк…

— Вот только раздевать меня не надо, — прервал я её с очевидным сарказмом.

— У меня не было таких намерений.

Я рассчитывал, что она смутится или хотя бы ответит на мой сарказм шуткой, однако вопреки моим ожиданиям Юмикава восприняла мои слова буквально и ответила холодно.

Расстроенный её реакцией, я откашлялся и уточнил:

— Так что там насчёт брюк?

— Я могу принести тебе брюки отца, если тебя это устраивает. Вы примерно одного роста, так что они должны подойти.

— Это очень щедро с твоей стороны, однако… Что насчёт твоего отца? Он не будет против?

— Он не заморачивается по таким вещам.

Юмикава обнадёживающе покачала головой.

Очевидно, он может не заморачиваться по поводу одежды, однако что насчёт самого факта присутствия в его доме незнакомого мужчины? Мне бы очень не хотелось, чтобы он проводил со мной серьёзный разговор.

— В таком случае, буду очень признателен.

Она кивнула.

— К слову говоря, вы случаем не голодны? Мы можем поужинать вместе, если у вас нет возражений. Я как раз готовила ужин до вашего прихода.

Из кухни доносился манящий запах овощей и трав, обжариваемых в жире, чтобы придать блюду вкус и аромат.

От этих божественных ноток под ложечкой засосало.

— Если ты не против, я могу помочь.

— Было бы очень кстати, — Юмикава ответила сдержанной улыбкой.

Томако глядела на меня широко распахнутыми глазами.

— Ты… умеешь готовить?

— Меня это тоже немного удивило, — добавила Юмикава, полностью разделяющая её чувства.

Почему вы смотрите на меня, как на последнего лентяя? Это вообще-то обидно.

— В какой-то степени…

Я решил не вдаваться в подробности.

Сначала мне показалось, что Юмикава смотрит в мою сторону, однако, проследив за направлением её взора, я вскоре обнаружил, что он устремлён к напольным часам германского происхождения.

Она кого-то ожидает или…

— Что-то случилось?

Она не оставила мой вопрос без внимания. На её лице промелькнула хитрая улыбка.

— Вовсе нет, просто… — она приблизилась к Томако, — Просто я совсем недавно поставила стирку, и она вот-вот должна закончиться. Пойдём, Томако-сан. Я тебя провожу, — говорит она, мягко подталкивая её в спину. — Извини, Такеши-кун, но нам придётся тебя ненадолго оставить.

— Без проблем.

Так вот в чём дело…

Я задумчиво коснулся подбородка.

Она меня испытывает. Проверяет, насколько тщательно и внимательно я за ней наблюдаю. И Томако она спровадила, с целью остаться со мной наедине.

Юмикава оценивала моё поведение с самого начала. С того самого момента, как увидела нас на экране монитора, расположенного в прихожей. В этом можно не сомневаться.

В коридоре раздались глухие шаги.

— Извини за ожидание.

Она подошла ближе, взяла мою школьную сумку и поставила на журнальный столик.

— Теперь пиджак…

Я слегка растерялся, когда Юмикава встала у меня за спиной.

Она взяла пиджак за плечевые швы обеими руками, слегка приподняла и опустила, чтобы рукава соскользнули с рук. После чего взглянула на меня чарующими глазами.

Интересно, она специально меня искушает?

Вслед за тем девушка проводила меня в сушилку, и я переодел брюки. Они были практически мне в пору.

К моему возвращению Юмикава сидела за барным столиком и листала кулинарную книгу. Я сел напротив неё.

— И всё-таки странный ты человек, Такеши-кун, — говорит она, не отрывая взгляд от страниц. — Так грубо обходишься с Томако-сан, однако при этом искренне о ней заботишься. Не понимаю я тебя.

Юмикава далеко не глупый человек: она быстро сообразила, что это моя защитная реакция.

— Многие бы сказали, что ты её отталкиваешь, однако я считаю, что здесь применимо другое слово — оберегаешь. Вот только от чего?

Я молча смотрю на неё.

— Что ты на самом деле чувствуешь по отношению к Томако?

Юмикава подняла на меня глаза, одновременно опуская книгу на стол.

Я глубоко задумался над её вопросом.

Томако является доброй и воспитанной девушкой, а также до ужаса наивной. Добрячка каких поискать.

Однако у неё есть один серьезный изъян.

— Ничего.

Я скосил взгляд на иллюстрацию торта в кулинарной книге.

— Томако относится одинаково хорошо ко всем своим одноклассникам. Она любит всех и каждого, — задумчиво говорю я.

Юмикава внимательно на меня смотрит.

— Однако любить всех — значит, не любить никого. Другими словами, тебе все одинаково безразличны. Разве не так?

Наши глаза встретились.

— Ты считаешь, что Томако относится к тебе хорошо только потому, что она относится так к каждому?

Я отвёл взгляд.

Какая-то часть меня не решалась подтвердить её слова. Несмотря на то, что я рассматривал Томако в таком ключе, мне не хотелось верить своим домыслам.

— Как по мне… Ты для неё некто особенный, — возражает она.

Я покачал головой и подпёр подбородок рукой.

— Нет… Она просто девочка с синдромом спасателя, считающая, что в её силах помочь всем и каждому.

— Синдромом спасателя — лишь способ самоутверждения, способ почувствовать себя нужным и важным. Однако Томако не такая. Она не страдает от низкой самооценки. Помощь тебе — это её осознанное решение. И ты лишь делаешь вид, что не понимаешь этого.

Юмикава без труда раскусила мою ложь. Однако продолжать этот разговор мне больше не хотелось, поэтому я решил сменить тему:

— Так что там насчёт ужина?

Девушка взглянула на меня с прищуром, прекрасно осознавая, чего я добиваюсь. Однако напирать не стала.

— Погоди чуток…

Она внимательно вгляделась в черты моего лица и отчего-то нахмурилась. После чего задрала челку.

— Эти ссадины на твоём лице… Откуда они?

Я отстранился и отвёл взгляд.

— Не двигайся, — требует она.

Юмикава нежно коснулась моего подбородка и приподняла. Испытывая противоречивые чувства, я грубо схватил её за запястье и замер. Сомневаюсь, что мой хват оставит на ней синий след, однако вызволить руку будет не так просто.

Юмикава смотрела на меня теми же глазами, которыми смотрела на меня в спортзале.

Я убедился в этом окончательно.

— Это… Такеши-кун, не мог бы ты отпустить мою руку?

Я вижу это по твоему лицу: за наигранным смущением ты пытаешься скрыть страх. Моё поведение пугает тебя. Пугает, потому что его сложно предсказать.

— Прошу прощения, Юмикава-сан… Я просто немного смутился, — говорю я, ослабляя хват. — Не люблю чужие прикосновения.

— Нет, это мне стоит извиниться. Пожалуй, я поступила слишком опрометчиво, прикоснувшись к тебе.

Юмикава выразила сожаление на своём лице и виновато поклонилась. Для человека, придерживающегося этикета в межличностных отношениях, она и вправду повела себя слишком бесцеремонно.

Интересно, с чем это связано?

— Позволишь мне обработать твои раны?

— Брось. Это пустяки.

— Это в качестве извинения, — настаивает она.

Если она всерьёз переживает по причине своего недостойного поведения, то целесообразнее будет согласиться. Кроме того, таким образом мы сможем развеять образовавшуюся неловкость.

Юная леди слезла с барного стула и направилась к выдвижному ящику. После чего вынула из него коробку с медикаментами.

Спустя какое-то время на поверхности барного столика выстроились в ряд: перекись водорода, упаковка пластырей и ватные диски.

Мысленно приготовившись к боли, я стиснул зубы.

— Это может быть неприятно. Потерпи немного.

Я молча кивнул.

Юмикава открутила крышку перекиси водорода и смочила ватный диск. После чего прикоснулась к ране в области брови — кровь тихо зажурчала. В нос ударил знакомых запах спирта.

Я недовольно поморщился, и это заставило Юмикаву немного улыбнуться. Должно быть, она подумала, что и мне не чуждо ни что человеческое.

Звук журчащей крови, возникающий в результате взаимодействия перекиси водорода с повреждённым участками кожи, приятно ласкал слух. Я сосредоточился на нём.

Пока Юмикава обрабатывала раны, мой взгляд был устремлён к её глазам. Они не лгали: она искренне пыталась позаботиться об мне.

Подозревать и опасаться, но при этом оставаться беспристрастной — Юмикава проводила чёткую грань между разумом и чувством.

Это заставляет меня думать, что мой анализ ученицы Юмикавы Сумико не остановится на этом.

— Так, ссадины обработала. Теперь осталось только... — она сомкнула губы, когда поймала на себе мой изучающий взгляд. — Ты внезапно замер. У меня что-то на лице?

— Разве что неописуемая красота.

Она на мгновение округлила глаза, однако вслед за тем мягко прищурилась и наградила меня сдержанной улыбкой.

— Благодарю за комплимент.

Вопреки моим ожиданиям Юмикава отреагировала очень зрело. Это во многом связано с тем, что она намного мудрее и взрослее своих сверстниц.

Будь она обычной старшеклассницей, мне бы, возможно, даже удалось всколыхнуть её сердце. Однако Юмикаву таким не проймёшь.

— Вот и всё, — заключает она.

По завершении её работы в области моей брови появился пластырь. Я пощупал его, чтобы проверить, насколько он надёжно сидит.

— Большое спасибо.

— Всегда пожалуйста, — отвечает она, убирая коробку на место.

Вслед за тем Юмикава взяла в руки поварёшку, подошла к кастрюли и, подняв крышку, перемешала содержимое.

— Такеши-кун… Что привило тебя на самом деле?

Я застыл в одном положении.

— Если мне не изменяет память, то до сего момента ты предпочитал обходить меня стороной, — напоминает она. — Моя компания, очевидно, причиняет тебе дискомфорт, однако я не понимаю с чем это связано.

Должно быть, всё наши прошлые взаимодействия натолкнули Юмикаву на мысль, что я отношусь к ней с пренебрежением. Или, быть может, она считает, что в глубине души я её ненавижу.

Однако я не испытывал по отношению к ней таких чувств.

— И тем не менее… В спортзале ты прекратил претворяться бессердечным и помог мне встать на ноги, — комментирует она.

Возможно, я переоценивал эмпатичность Юмикавы, и на самом деле она далеко не всегда понимает чувства и намерения окружающих её людей. Пожалуй, это должно быть связано с её малоэмоциональностью.

Слабое проявление чувств, отсутствие яркой мимики и интонаций в речи, несоответствие реакции стимулу или ситуации — многие её черты говорят об этом.

Это может быть как преимуществом, так и серьёзным недостатком. Её выдающийся ум и способности, компенсируют мрачность темперамента.

Пожалуй, мне есть чему поучиться.

— Мне и вправду сложно понять, что у тебя на уме, — говорит она, постукивая поварёшкой по кастрюле. — Кроме того, эти ссадины на твоём лице… Пожалуйста, только не говори мне, что они возникли по моей вине?

Так вот, о чём она всё это время думала…

Очевидно, Юмикава не знает, как обстоит ситуация на мужском фронте. Она далека от нашей внутренней кухни и может иметь лишь общее представление о том, на что способен мужской коллектив.

А потому она ошибочно предположила, что меня загнали в угол.

— Ты поэтому затаил на меня обиду? Поэтому игнорируешь в классе?

Такой вывод напрашивается сам собой. Учитывая обстоятельства, нетрудно представить, что я намеренно избегаю её компании, дабы не навлечь на себя гнев одноклассников.

— Думаю, возникло небольшое недопонимание. Я никогда не относился к тебе с пренебрежением, — возражаю я.

Не спорю, общение с Юмикавой часто влечёт за собой негативные последствия, однако это вовсе не означает, что я отношусь к ней плохо. Конечно, некоторая доля ответственности лежит и на ней, однако обвинять её в неблагоразумии других было бы неправильно.

— Тогда почему ты... 

Я её перебил:

— Твоя компания и вправду причиняет мне дискомфорт.

Уголки её бровей угрюмо опустились.

Пускай мне и приходится заходить издалека, однако в текущей ситуации в первую очередь важно, чтобы Юмикава прочувствовала на себе лезвие этих острых фраз. Ей нужно осознать, что порой случается и так, что твоё существование становится камнем преткновения чужих проблем.

Уверен, ей не составит труда это понять.

Пусть и косвенное, но это обвинение. И призвано с целью воззвать к совести.

— Твоя компания и вправду причиняет мне дискомфорт, — повторяю я. — Однако этот дискомфорт никак не связан с тобой.

Она округлила глаза.

— Скорее, меня нервируют толпы поклонников, околачивающиеся возле тебя, — говоря это, я намеренно отвернулся от Юмикавы. — Очевидно, они мне завидуют и даже в какой-то степени ненавидят. Кроме того, они агрессивно пытаются донести, что я тебя не достоин; некоторое из них намеренно меня преследуют и докучают. А ведь мне всего лишь хочется ни много ни мало мирной жизни, понимаешь?

Её стиснулось в узкую линию.

— Так вот почему ты меня избегаешь… В твоём положении я поступила бы точно также.

Разумеется, она догадывалась о причине такого поведения, однако ей важно было убедиться в этом лично. Теперь она испытывает небольшое чувство вины.

Именно поэтому она опустила взор.

— Ты дослушай.

Она сосредоточила на мне взгляд.

— Не спорю, учитывая обстоятельства, мне не позавидуешь. Но ведь есть и плюсы: например, я сижу по соседству с самым выдающимся учеником школы. И пускай, мне приходится притворяться, будто мне нет до тебя никакого дела… на самом деле, я искренне рад, что судьба сложилась таким образом.

— Притворяться?

Я начала постепенно примешивать к правде ложь.

Со временем все мои формулировки и повадки натолкнут её на мысль, что я испытываю к ней симпатию. Однако в этом деле важно быть последовательным.

— Ты спросила, почему я здесь… — я замолкаю для усиления эффекта. — Потому что я хотел этого.

Уверен, ей сложно поверить моим словам.

— …Правда?

Я уверенно кивнул.

Девушка взглянула на меня с подозрением, однако ничего не сказала.

Поскольку она не может удостовериться в искренности моих намерений по выражению лица и интонации, ей приходится оценивать моё поведение.

Однако переживать не о чем.

Сомневаюсь, что я себя чем-нибудь выдал.

— Я искренне переживал за тебя, Юмикава, — продолжаю я. — Возможно, ты считаешь, что я отношусь к тебе с равнодушием, однако на самом деле… всё это время я присматривал за тобой. С того самого момента, как увидел тебя на сцене. И нет к меня к тебе негативных чувств.

— Вот, значит, как…

Юмикава задумчиво откинулась на спинку стула и подняла глаза на потолок. Её волнистые ультрамариновые пряди ниспадали с висков на плечи и ручейком огибали грудь.

Я на мгновение засмотрелся.

Эти синие джинсы, а также вызывающая белая туника вкупе с чёрным топиком на узких лямках, производили зрелое впечатление. Поверх этого она накинула оранжевый кухонный фартук с фруктовым узором.

Два спелых мандарина подозрительным образом расположились в области сосков.

Мой взгляд был прикован к ним.

Девушка проследила за направлением моего взора и немного прищурилась.

— Такеши-кун, ты…

Пи-пи-пи…

Её вопрос прервало пеликанье плиты. Оно уведомило нас о завершении готовки.

— Полагаю, пришло время немного поработать.

Я закатал рукава.

— Вижу, ты рвёшься в бой, однако подожди чуток. Не хочу, чтобы ты простудился.

С этими словами она скрылась в коридоре.

Мне стало немного любопытно, с какой целью она ушла, однако я отказался от слежки.

Я листал кулинарную книгу, дожидаясь её возвращения.

Вскоре в коридоре послышались знакомы шаги.

В дверном проёме показалась Юмикава. Она молча уставилась на меня и заговорщицки улыбнулась, держа в руках пушистые белые тапки.

— Вот, можешь надеть.

Зайцы… Серьёзно, блин?

Это были тапки в форме зайцев с глупой улыбкой и безобидными глазами. Я поморщился, глядя на их забавные рожицы. Вопреки своему предназначению, они, скорее, вызывали отторжение.

Заметив мою реакцию, Юмикава прикрыла рот рукой, словно веером, и тихо хихикнула. По какой-то причине, это показалось ей забавным.

— Похоже, они тебе не по душе.

— Ошибаешься. Мне всегда хотелось надеть нечто столь… миловидное.

Это был очевидный сарказм, однако его сложно определить по моей интонации.

— Я рада, что смогла тебе угодить, — она ухмыльнулась.

Теперь уже я не понял: это был ответный сарказм или мне показалось?

Думая об этом, я накинул травоядных на ноги.

И каждый раз, опуская взор на этих трогательных созданий, я представлял себя на месте них — на месте невольно насаженных на ступни зайцев. Зайцев, упорно давящих ханжеские улыбки и строящих обворожительные глазки, когда их варварски имеют в задницу. Зайцев, удел которых быть жертвой кровожадных хищников. Зайцев, покорных до душегубства и смиренных до позы «раком».

Я ни за что на свете больше не буду зайцем.

Я по привычке потянулся к галстуку, однако его там не оказалось.

Не обожгусь, не поранюсь, не испытаю боли.

— Такеши-кун, будь добр, нарежь те овощи, — она указала на стол, на котором лежали продукты.

— Можешь на меня положиться.

Я беру в руки нож и говорю:

— Да хранит меня бог.

— Ты верующий?

— Верующий в непорочных дев, богиню удачу и то, что земля плоская, — я мысленно усмехнулся.

Я обожаю иронию, ведь она в каком-то смысле является интеллектуальной игрой, требующей от слушателя или читателя понимания истинного смысла, скрытого за явным.

— Я тебе сочувствую… Такое видение мира говорит об узком кругозоре, — хмыкнула она.

Я поморщился.

Вы только поглядите, как она лыбится. Наконец, решила подстегнуть?

По всей видимости, она уже давно привыкла к специфике моего произношения.

— А если серьезно?

— Пожалуй, меня можно назвать атеистом, однако я не отрицаю религию, как таковую.

— И при этом разбрасываешься молитвами?

Она коварно улыбнулась.

Атеисты не верят в Бога, поскольку не видят доказательств его существования, считают естественный мир самодостаточным, а религии — человеческим творением, и отвергают концепции, которые нельзя проверить или опровергнуть.

Не спорю, есть множество аргументов, играющих в пользу атеизма: например, существование всеблагого и всемогущего Бога несовместимо с наличием в мире зла и страданий. Кроме того, они, очевидно, считают, что все явления в мире могут быть объяснены в рамках естественных законов, без привлечения сверхъестественных сил.

С другой стороны, порой в мире случаются чудеса, которые никак иначе, кроме как божьим проведением не назвать.

Однако что более важно, так это то, как всё удачно сложилось непосредственно для человечества, начиная от образования планеты Земли с возможной для выживания фауной и микрофлорой, заканчивая эволюцией человекообразного примата в homo sapiens.

Если это не Божье участие, направляющее всё творение, включая человека и человечество, к благу, сохранению и достижению высшей цели, то как минимум это очень удачное стечение обстоятельств.

— Есть одно старинное выражение «Помоги себе сам и Бог тебе поможет», и выражает оно идею о том, что человек должен прилагать собственные усилия для достижения цели, а божественное содействие придет в ответ на его труд и стремления.

Идея этой поговорки известна в различных культурах и языках, например, во французской пословице «Aide toi et le ciel t'aidera», а также встречалась в англоязычной литературе, в том числе в альманахе Бенджамина Франклина.

— Только ленивые люди надеются на его содействие. Однако никто, кроме них самих, не в силах исправить их собственное положение. Я бы не стал протягивать им руку.

Я говорил с высоты пережитого опыта, говорил о том, что переварил и что утряслось в моей голове.

— Пожалуй, ты прав. Трата времени на людей, не имеющих особых перспектив на будущее, чаще всего оказывается неоправданной, — проговорила она, победоносно оскалившись.

Дожились, теперь она меня подтрунивает.

— Здесь я полностью с тобой солидарен. Трату времени на вредителей, разрушающих твою школьную жизнь, я также считаю неоправданной, — остро парировал я.

Юмикава прыснула со смеху, на что я улыбнулся глазами. Этот интеллектуальный обмен колкостями был немного забавен.

Вслед за тем мы приступили к готовке.

— Как давно ты занимаешься баскетболом? — спросила она, пока мы стояли спиной к спине и нарезали овощи.

Развернув помидор плодом вниз, я погрузился в раздумья. Меня не оставлял вопрос, по какой причине она затронула эту тему.

В тишине комнаты, где был слышен только булькающий звук воды, стук лезвия о деревянную доску становился особенно громким.

Клац-клац…

Интересно, что конкретно её интересует? С какой целью она спросила меня об этом?

Я опускаю взгляд на руку и вижу, как по пальцам стекает кровь. На указательном пальце левой руки образовалась тонкая кровоточащая линия.

Я подошёл к кухонной раковине и включил воду. После чего поднёс палец под струю. Рана щиплет.

Нет, она спросила об этом не просто так. Юмикава помнит о том, что я притворялся неумёхой на баскетбольном матче, и это наталкивает её на закономерные вопросы.

«Если Такеши Юто действительно притворяется, то для чего? И что более важно, связано ли его притворство с моей травмой?»

Уверен, она сейчас думает только об этом.

Незадолго до того, как она получила травму, наши взгляды встретились. Однако первоначально я не собирался смотреть конкретно на неё, а просто хотел проверить местоположение девочек.

Именно это совпадение и послужило причиной того, что Юмикава относится ко мне с такой подозрительностью. Интуиция ей подсказывает, что я могу быть причастен к этой ситуации, однако на данный момент у неё нет никаких доказательств.

И чтобы убедиться в правильности своих суждений, она решила для начала разобраться в несостыковках.

И первая из них — несоответствие заявленных способностей настоящим навыкам.

На уроке я неоднократно говорил о том, что не умею играть, однако это становится очевидной ложью, если вспомнить дальнейшие события. Она будет напирать на это.

Кроме того, что ещё хуже, она может упомянуть о том, что я намеренно навредил Суго, чтобы вывести его из игры. Это тоже выставит меня в негативном ключе. Важно быть к этому готовым.

— Просто я порой выбираюсь с сестрёнкой на площадку… Ничего особенного.

Это игра в шахматы, где каждый ход соперника может загнать тебя в угол. Однако я не подарю Юмикаве такой роскоши.

— И это всё? Для человека, не увлекающегося баскетболом, ты довольно неплохо себя показал. Хайро-кун совсем не ожидал от тебя такой прыти.

Если я буду медлить с ответом, то Юмикава быстро догадается, что я сочиняю на ходу. Этого тоже важно избежать.

Я перекрыл подачу воды и взглянул на рану. Это выиграло несколько секунд на размышления.

— Хайро был уязвим, — в конечном итоге говорю я.

Девушка выглядела немного заинтригованной. Я воспринял это как сигнал для продолжения и прочистил горло.

Рыбка ухватилась за наживку.

— Пускай он и внешне привлекателен, на словах популярен, идеально физически сложен и академически подтянут, однако эти внешние признаки ничего не говорят о его характере. Душевная слабость накладывает отпечаток на любой вид деятельности. Это одна из причин, по которой талантливые люди часто уступают опытным. Уметь играть и знать, как побеждать — заведомо разные вещи, не находишь?

Я стукнул ножом по доске, нарезая помидор.

Юмикава подозрительно щурится, пока проводит параллели в своей голове.

Нельзя позволить этой девушке сформулировать следующий вопрос. Нужно подкинуть ей больше пищи для размышлений.

— Хайро берёт на себя слишком много: его свет затмевает усилия других. Ослеплённые его светом, они теряют почву под ногами и опускают взгляд, хотя далеко на горизонте виднеется их собственный потенциал, — я тяжело вздыхаю. — Поддерживать Хайро из тени или попытаться превзойти его — как, по-твоему, поступят те, кто слепо смотрят вниз?

Юмикава молча слушает.

— Наша с ним разница заключается в том, что в отличие от меня его сковывали обязательства. Возложенная им на себя ответственность за победу и поражение обязывала его победить. Следовать обязательству — значит, быть последовательным; быть последовательным — значит, не иметь права на ошибку.

Выпендрёж сказали бы многие, но это также подразумевает, что тебе нужно быть сильным даже тогда, когда сил нет.

— Другими словами, он не имел права сдерживаться или расслабляться, ведь окружающие абсолютно уверены в его успехе, — я делаю паузу и перевожу взгляд на Юмикаву. — Это был обыкновенный матч «пятеро против одного». Мы смогли победить, потому что Хайро не мог проиграть. Только и всего.

Она удивлённо округлила глаза.

Рыбка на крючке.

Я отложил нож и потянулся.

— Так или иначе, я хотел поговорить о другом…

— Например?

— Это насчёт Хайро… — я замолкаю, пытаясь подобрать слова. — У меня есть основания полагать, что его сковывают внутренние переживания. Они необязательно связаны с тобой, но… мне кажется, что его стриггерила твоя травма. Возможно, в прошлом он пережил подобный инцидент, и теперь тот лежит на нём тяжким грузом. Кроме того, создаётся впечатление, что он винит себя за это.

Уверен, его переживания как-то связаны с больницей и пережитым в прошлом неприятным опытом. В противном случае ситуация с Юмикавой не оказала бы на него такого серьёзного эффекта.

— Значит, ты тоже заметил… — пробормотала она.

Я услышал щебетание птиц за окном и выглянул наружу.

Очевидно, Юмикава тоже обратила внимание на перемену в его настроении, однако пока не бьёт тревогу. Вот только на мой взгляд, эта ситуация не требует отлагательств. Мы не знаем, что у Хайро на уме.

Разумеется, он намного сильнее других духом, но…

Я больше не хочу видеть, как с верёвки свисают люди.

Даже если вероятность этого всего несколько процентов, мы обязаны предпринять меры. Однако это намерение должно исходить не от меня, а от наиболее близкого ему человека.

Таким образом, я ни только подчеркну праведность своих намерений, но также заставлю её думать, что основным мотивом моего прихода мог быть этот разговор. Ведь она знает, что я искренне забочусь об окружающих.

Видя моё отрешённое выражение лица, Юмикава тревожно размыкает губы.

— Если тебя всерьёз это беспокоит… Хорошо, я поговорю с ним завтра после школы. Думаю, эта тема требует более интимной обстановки.

Я молча кивнул.

Ну а теперь…

— К слову говоря… Мне неловко об этом спрашивать, но не подскажешь, где здесь туалет?

После объяснений я направился на второй этаж. Как оказалось, в туалете и ванной на первом этаже идёт ремонт.

Пока я поднимался по лестнице, мой разум медленно, но верно, наполнялся размышлениями о личности девушки по имени Юмикава Сумико, как таковой.

В моей памяти всплывает образ Фемиды.

Я знаю, чего ты добиваешься, Юмикава. Ты хочешь покарать льва. Покарать зло, как ты считаешь. Но я не лев и уже тем более не хищник, — я просто жалкое травоядное животное с тёмным провалом глаз.

Животное способное только на хитрости и ухищрения, чтобы добиться своего.

Трус, которого тебе не понять. 

Но знаешь, нет никакого истинного Беспристрастия, Правосудия, Правды, Справедливости, Кармы или Воздаяния. Их не существует. Ответь мне, Юмикава, кто-нибудь наказывает зверя — хищника в пищевой цепи — за то, что он съедает свою жертву?

Ответ очевиден.

Но если жертва — это трус, а трус — это слабое создание, то разве за угнетение слабых существо не должна постигнуть Карма? Его не должна измерить Справедливость? Не должно ли его покарать Воздаяние? А Правда — чью сторону она займёт? Сможешь ли ты взглянуть на акт несправедливости Беспристрастно и решительно назвать это Правосудием?

Именно поэтому трус не дожидается поддержки или же нападок, кнута и пряника, удачи или злоключения. Он просто убегает. Потому что именно это и является качеством труса.