Учитель и ученик

Этой ночью я плохо спал, ворочался, периодически вставал, чтобы попить воды, открывал окно на проветривание. Нормально заснул только ближе к поздней ночи.

В результате я пробудился меньше чем за час до начала уроков и собирался впопыхах.

День обещал быть долгим, поэтому мы с сестрой плотно позавтракали, сели на велосипед и направились в школу. Я решил довести её до ближайшего перекрёстка.

Средняя школа Аояма находилась в десяти минутах ходьбы от дома, поэтому она не переживала, что может опоздать. Мне же следовало поторопиться.

Однако даже если вероятность этого всего несколько процентов, мне бы не хотелось, чтобы Юи опоздала по моей вине. Безупречные люди должны оставаться с безупречной репутацией.

Исчезновение солнца быстро заметят, а на опоздание или отсутствие такого непутёвого ученика, как Такеши Юто, никто не обратит внимания.

— Я тебя подвезу.

Сестра не возражала, а даже напротив — приняла моё предложение с благодарностью.

Я давил на педали что есть мочи, а поток воздуха бил в лицо. Ветер со свистом проносился между нашими телами, заворачивая подол рубашки.

Солнце напекало шею и спину, оставляя лёгкое покалывание.

На улице не было ни души.

— Ха-а…

Дыхание постепенно становится прерывистым, а на лице выступает пот. Слюни во рту делаются вязкими и солёными. В икрах закипает кровь.

От скуки я взглянул на Юи боковым зрением.

Она сидела на багажнике, обвив меня руками: я ощущал жар её груди на спине. Каштановые хвостики развеивались на ветру, источая аромат ванили. Матроска содрогалась от его порывов, обнажая пупок и прочие интимные участки тела. Юбка подпрыгивала на каждой дорожной неровности, на мгновение оголяя бёдра.

Иссера-голубые глаза девушки не смотрели на что-то определенное, а даже напротив, складывалось впечатление, что они были направлены в пустоту. Зрачки неподвижно смотрели в одну точку.

Однако вопреки внешнему спокойствию, губы девушки были сомкнуты в узкую линию. Она крепко стиснула в руках плюшевого мишку и нахмурила брови.

Какая сосредоточенность…

Мы с Юи жили в богатом районе, поэтому пешеходы здесь встречались редко.

В большинстве своём местные передвигаются на личном транспорте и не любят ходить пешком.

Исключением разве что является тётушка Мураками, чей дом находится по соседству. Жильё ей досталось по наследству, и машины у неё нет, поэтому на работу она добирается на поезде.

Как только я подумал о ней, на душе стало тепло.

Со временем тихая размеренная атмосфера сменилась лаем собак на участках, гулом голосов и шумом машин на дороге.

Наконец, Юи прервала тишину и заговорила:

— Братик, на самом деле… Мне нужно тебе кое-что сказать.

Судя по выражению её лица, речь пойдет о чём-то серьёзном.

— В чём дело? — спрашиваю я.

— С некоторых пор я буду вынуждена возвращаться домой немногим позже обычного и уходить раньше, в том числе и на выходных.

Уголки её бровей опустились, выдавая сожаление.

Разумеется, эта новость меня немного расстроила, однако возражать я не стал. Придётся какое-то время провести в одиночестве.

Я тяжело вздохнул.

— Клубная деятельность… так?

— Всё верно, — подтверждает она. — Скоро будут очередные соревнования по лёгкой атлетике, поэтому мы уделяем всё свободное время тренировкам. Кроме того, близятся школьные мероприятия, и я, как представитель учсовета, буду обязана принять в них участие.

Поскольку Юи является председателем учсовета, на неё возлагается организация административных и культурно-массовых мероприятий. Она не имеет права быть безучастной.

В клубе лёгкой атлетики она занимает не последнее место и, кроме прочего, взяла на себя ответственность по разработке программы тренировок. Успех участников клуба всецело зависит от неё.

В прошлом она помогла мне поднять мышечную массу путём одной из таких программ.

Для набора мышечной массы необходимо сочетать силовые тренировки с правильным питанием, обеспечением организма достаточным количеством белка и калорий, а также давать мышцам время на восстановление.

Моя сестрёнка хорошо в этом разбирается.

Я не сомневаюсь в её умениях, однако ей определённо потребуется немало свободного времени. Мне не стоит отвлекать её без весомых причин, нельзя быть настолько беспечным.

Несмотря на то, что наше совместное времяпрепровождение нередко скрашивает мои мрачные будни, я не хочу быть для неё обузой.

— Надеюсь, ты не сильно расстроился? — она понурила носик и виновато опустила взгляд.

— Расслабься, я найду чем заняться. Постарайся на славу.

— Спасибо, братик… Это и вправду очень много значит для меня.

Она пуще прежнего прильнула ко мне.

По всей видимости, она серьёзно переживает.

По причине её загруженности мы не сможем видеться какое-то время, так что у неё не будет возможности отслеживать моё состояние. Её волнение вполне закономерно.

Пожалуй, я должен поберечь себя и не лезть в неприятности. Не хотелось бы, чтобы она переживала по таким пустякам. Это может негативно сказаться на её результатах.

Таким образом, мы добрались до перекрёстка и попрощались, после чего я направился в старшую Сакурай.

Добравшись до учебного заведения, я оставил велосипед на велопарковке и пошёл к входным дверям.

— Терпеть не могу толпы…

До начала классного часа оставалось меньше десяти минут.

По причине спешки в раздевалке началась давка. Ученики вели себя нерасторопно, и часто собирались вместе, точно стадо, мешая друг другу пройти.

Попытка достать сменную обувь из шкафчика может обернуться настоящим испытанием.

Крики, болтовня и смех — гул голосов распространялся повсеместно, он поглотил школу, точно мрак.

Ароматы смешались воедино: от дорогих парфюмов и духов до туалетной воды, пота и тухлых карасиков. Исключая последнее, складывалось впечатление, что я находился на базаре.

Я поморщился.

Подождать или…

— До-… Доброе утро, Такеши-кун!

Позади послышался знакомый мягкий голос, его владелец приближался ко мне энергичной походкой.

Господи, только не она…

Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, кому принадлежит этот дружелюбный голос.

В нашем классе со мной до сих пор здоровается лишь два человека: Томако и Юмикава, и у последней совершенно другая интонация и манера речи.

Я обернулся через плечо и тяжело вздохнул, после чего смерил этого человека равнодушным взглядом.

— Не нужно так тяжело вздыхать… — девочка обиженно надула щёки.

Я проигнорировал её приветствие и устремил взор в толпу.

— Сегодня и вправду много народу, — прокомментировала она, всматриваясь в лица присутствующих. По всей видимости, она искала своих друзей.

Я решил воспользоваться этой возможности и дать дёру, пока она не начала меня преследовать.

Ученики принялись постепенно расходиться, и у шкафчиков образовался небольшой просвет. Я прошмыгнул в это пространство и нащупал свой шкафчик с обувью.

За спиной донеслись слова «Ах, подожди!», однако они растворились в бессвязном шуме толпы.

Настигнув меня, Томако обиженно буркнула:

— Блин, я же просила подождать, — и удручённо вздохнула.

Я проигнорировал её слова и принялся переобуваться.

Снимая обувь, я краем глаза заметил приближающуюся к дверям небольшую компанию с Комией во главе. Как и прежде их группа была довольно дружна и весела: они дурачились по пути в школу.

Даже Танака, который присоединился к ним совсем недавно, не изменял себе в удовольствии подколоть Канэко — девушку, которая имеет привычку издавать странные звуки и вставать в милые позы, подобно героиням аниме. Её причудливое поведение часто становилось предметом обсуждения хикканов.

Однако наибольшего внимания заслуживал Ёсимура: он наблюдал за друзьями на небольшом расстоянии и хрупко улыбался, когда они к нему обращались.

Его взгляд выглядел туманным, как если бы мысленно он был не здесь.

— Пожалуй, вероятность этого не исключена…

Меня одолевали сложные чувства, когда я наблюдал его лицо.

Увидев друзей, Томако приветливо помахала им рукой и поманила к себе.

Почуяв неладное, я поспешил ретироваться.

— Послушай, Такеши-кун, я хотела сказ-… Постой!

От меня осталось только облако пыли. Я скрылся в толпе прежде, чем она успела что-то сказать.

Таким образом, я успешно прятался от неё до полудня, однако она подкараулила меня в коридоре во время большой перемены.

И первое, о чём она спросила…

— Такеши-кун, ты меня ненавидишь?

— Да, это так.

Без колебаний.

Её лицо на мгновение омрачилось, когда я озвучил свой ответ. Очевидно, я вновь пытался её оттолкнуть, а потому говорил о своих чувствах с холодной уверенностью.

И тем не менее, вопреки моим ожиданиям, девушка окинула меня скептическим взглядом и уточнила:

— Ты в самом деле так думаешь?

«Ты в самом деле так думаешь?»

Если подумать, однажды этот вопрос поставил меня в тупик.

Довольно иронично слышать его из уст того, чья улыбка ассоциируется у меня с состраданием. При виде неё я вспоминал Фукуду-сенсей, а также о рыжих головках мандарина.

Не похоже, чтобы мои жестокие слова оттолкнули её. Она словно феникс, который подымается вновь и вновь, независимо от того, сколько раз его убивают.

Она смотрела на меня с решимостью в глазах.

И эта решимость столкнулась с моей. Томако была намного сильнее меня духом — неудивительно, что я ей проиграл.

Испытывая небольшую нервозность, я на мгновение отвёл взгляд.

Мы провели некоторое время в молчании. Мимо нас один за другим проходили озадаченные нашим поведением ученики, некоторые из которых делали нам замечания.

— Чего это они?

— Не проехать, не пройти.

— Посторонись!

Пускай их силуэты проносятся перед глазами, для нас это не имеет значения. Упрямство затуманило взор.

Томако считает, что если оставить меня одного, то может произойти что-то ужасное, а я считаю, что это произойдет, если она свяжется со мной.

Голубиное суеверие.

Предположение, основанное на предыдущем опыте.

Казалось, эта неловкая атмосфера продлится ещё некоторое время, однако в этот момент кто-то со всей силы шлёпнул меня по хребту.

Взбешённый этим поступком, я озлобленно обернулся, однако вслед за тем мгновенно побледнел. Передо мной стояли две знакомые здоровенные фигуры. Это были Матобо и Яширо.

Моё тело мигом сковал страх, а перед глазами вереницей пронеслись образы из средней школы.

Ощущение влажности на теле, запах вони в носу, чувство унижения.

Эти воспоминания были такими живыми, отчего невольно начинаешь путать реальность с воображением.

Мои ноги подкосились, и я отступил на шаг.

Неважно, как долго и насколько кропотливо я работаю над собой, этот страх так просто не исчезнет.

«Всё повторяется: эти твари на меня нацелились» — это были мысли жертвы, находящейся по ту сторону плоти.

Видя моё замешательство, парни рассмеялись.

Они чувствуют это так же хорошо, как я. Чувствуют мой страх.

Когда инициатором взаимодействия выступаю я, то обычно стараюсь держать ситуацию под контролем. Однако если напасть на меня неожиданно, подобно этому, то я могу впасть в растерянность и даже потерять волю к борьбе.

Одно травмирующее событие запускает цепочку других.

Будь они ниже меня ростом, я бы не испытывал такой тревоги. Однако совокупность факторов затронула триггер, напомнивший мне о моём противостоянии дылдам-старшеклассникам. В прошлом оно не увенчалось успехом.

Сердце ухнуло в груди, когда Яширо улыбнулся.

— Здорова, Такеши! Давно не виделись. Как поживаешь? — обратился парень, приобняв меня за плечо. — Хотя можешь не отвечать: мне всё равно. Лучше сходи в буфет за булочками.

Незаметно для Томако, второй пнул меня носком по икроножной мышце. Я поморщился и стиснул зубы от внезапной боли.

— В натуре. Чего тебе это стоит, браток?

Мне угрожают и взглядом, и делом.

Ученики, что находились по близости, принялись обходить нас стороной. Их глаза выдавали настороженность и злобу.

Преимущественно ученики старших классов.

Судя по их реакции, репутация Матобо и Яширо оставляет желать лучшего. Не похоже, чтобы кто-то хотел за меня заступиться.

Мыслительный процесс и анализ ситуации заставили меня ненадолго успокоиться. Борьба со страхом прекратилась.

Я поправил форму и равнодушно ответил:

— Конечно, почему нет?

Поначалу они расплылись в довольной улыбке, однако, когда я протянул им руку, резко помрачнели:

— Деньги гоните.

Такой наглости они не ожидали.

— Ты видно что-то перепутал, — говорит он, жутко улыбаясь.

— Очевидно, семпаям требуется моя помощь с куплей выпечки в буфете. Однако я не могу этого сделать без денег.

Этот аргумент прозвучал больше, как насмешка, отчего их одноклассники прыснули со смеху. В коридоре стало шумно.

Парни побагровели от гнева.

— Ничего, и на тебя найдётся управа.

По-дружески приобняв за плечи, юноши насильно меня куда-то повели.

— П-постойте! Куда вы его ведёте?!

Не способная остаться в стороне, Томако вмешалась.

— Прогуляться, — ответил рослый парень.

— Не лезь не в своё дело, дрянь.

Короткостриженый юноша перешёл на оскорбления.

Видеть Томако задетой этими грубыми словами было довольно неприятно, поэтому я осмелился огрызнуться:

— Ты давно зубы чистил? От тебя помоями несёт.

Его глаз дернулся, и он перевёл на меня свирепый взгляд.

Юноша раздирал меня глазами. Раздирал так, как волк раздирает отбившуюся от стада овцу.

Однако сейчас он не мог ничего сделать. Окружающие пристально за ним наблюдали, и чуть что — мигом сообщили бы учителям.

Всё-таки насилие в школе никому не спустят с рук. Беспредельщиков никто не любит.

Пока я находился здесь, я чувствовал себя в безопасности, а потому позволял себе хамить.

Однако у меня было одно незаконченное дело: Томако по-прежнему находилась здесь. Если они решат, что я испытываю к ней симпатию, то могут использовать её против меня.

Полагаю, мне ничего не остаётся, кроме как повести себя по-скотски…

— Слушай, я, по-моему, тебе уже говорил это, но… Отъебись от меня.

Услышав это, парни удивлённо округлили глаза. В некоторой степени они даже ей сочувствовали.

Сердце девочки в очередной раз пропустило болезненный удар.

Томако служила хорошим примером того, кто, несмотря на неудачи, продолжает предпринимать попытки подружиться. Не хотелось бы, чтобы из-за этих неудач, у неё сформировался страх быть отвергнутой.

Обычно, внутренний дискомфорт, оставшийся после неудачи, препятствует повторному сближению, однако Томако это не останавливает. Её выдержке можно было только позавидовать.

Я увидел это лишь на мгновение: повисшую голову, опустившуюся на лицо тень, поджаты губы и сложенные на груди руки. Казалось, боль читалась в каждом её жесте.

— Хк…

Каждое наше взаимодействие причиняет ей одни страдания.

И тем не менее, она до сих пор не опускает руки. Я действительно не могу этого понять.

Зачем терзать своё сердце тем, кто тобой пренебрегает, обижает и из раза в разом осыпает колкостями?

Одна из величайших болей сердца заключается в отсутствии понимания оного сердцами других людей.

Именно такую боль, по моему скромному мнению, испытывала Томако. Не потому, что я её не понимал, а потому, что лишь упорно делал вид, что не понимаю. Уверен, такое поведение ранило её до глубины души.

— Ты совсем страх потерял, выродок?

Хлоп!

Пребывая в своих мыслях, я и не заметил, как уже находился в школьном переулке, где Танака ранее приставал к Комии.

Одной оглушительной пощёчины было достаточно, чтобы я на мгновение потерял равновесие и опустился на колени. Щеку здорово обожгло, заболела челюсть, сильный порыв ветра ударил в барабанные перепонки.

Я отчётливо ощущал след ладони на щеке, и этот щиплющий зуд безумно меня раздражал.

Я выпрямился и посмотрел Матобо ровно в глаза. Теперь его внешность отчётливо отложилась под коркой моего сознания: от белой рубашки поверх чёрной футболки, до каждого открытого участка кожи.

Мне следовало его опасаться и ставить свои силы под сомнение, однако по какой-то причине мой разум резко очистился от ненужных мыслей.

Я вынимаю из-за пазухи кольт сорок пятого калибра и навожу прицел на голову Матобо. На его лице появляется шокированное выражение.

Бах!

Разносится звук выстрела, и стена окропляется всплеском крови. Ноги юноши подкашиваются, он делает два шага назад и упирается спиной в стену, после чего скатывается на бок, рисуя затылком кровавый полумесяц.

Лицо парня встретилось с твёрдым асфальтом и немного деформировалось, под щекой образовалась лужа. Из воронки во лбу стекала кровь.

От увиденного Яширо застыл с открытым ртом. Он хотел закричать в ужасе, однако из-за кома в горле смог произнести только тихий звук.

Я молча наставил на него пистолет.

— Нет, пого-…

Бах!

Писк в ушах, который обычно сопровождает выстрел, привёл меня в чувства и, наконец, развеял эти жестокие фантазии.

Прежде чем я успел что-то предпринять, Матобо нанёс мне очередной удар в челюсть.

Раз, два, три, четыре, пять…

Я невольно начал вспоминать считалочку. 

— Эй, мудак, ты язык проглотил? — он приблизился к моему лицу и, схватив за каштановые пакли, настойчиво вгляделся в глаза.

Сколько раз я через это проходил? Сотни раз или же тысячи? Пожалуй, следовало бы уже привыкнуть.

И тем не менее, я до сих пор испытываю дрожь.

Неважно, сколько раз мне придётся столкнуться с обидчиками в драке, этого животного страха не унять. Всё внутри сжималось от тревоги.

Вышел зайчик погулять…

— Ты от этого удовольствие получаешь? Аж вымораживает…

Хлоп!

Как бы сильно он ни старался, сколько бы усилий ни прилагал, его действия не приводили к желаемому результату. Ему не удаётся вызвать у меня эмоции, и это приводит его в бешенство.

Я не подарю тебе того, чего ты хочешь.

Когда человек убегает от собаки, она бежит ему вслед. Ведь она понимает: если бежит — значит, боится, а если боится — значит, жертва.

Яширо и Матобо интуитивно чувствовали этот исходящий от меня страх, однако я не давал им повода в нём убедиться; я не давал им возможности за мной погнаться. И это их раздражало.

Я прищёлкнул языком.

Всё было бы проще, если бы у меня были развязаны руки…

Причина, по которой я до сих пор сдерживался, заключалась в том, что насилие могло привести к моему исключению.

Если это произойдет, то наша с Юи мечта о совместном обучении рассыплется, точно карточный домик. Мы слишком долго к этому шли, поэтому я не имею права облажаться.

Кроме того…

Я обещал этим двоим не прибегать к насилию.

Однако…

До сих пор мне не удавалось сдержать это обещание. Сталкиваясь с неразрешимой ситуацией, я вновь и вновь обращался к насилию.

Я не забыл того, о чём мне говорила сестрёнка, и не забыл наставление наставницы.

И тем не менее…

Вдруг охотник прибегает…

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, ублюдок!

Я не хочу прибегать к насилию, я не хочу причинять страдания, я не хочу причинять вред.

Я не хочу этого, но…

«УБЕЙ ИХ»

Они не оставляют мне выбора.

Из ружья в него стреляет…

Я поднимаю на него свирепый взгляд.

Известный детектив Эркюль Пуаро однажды сказал, что убийство превращается в привычку, однако этот тезис не обязательно применим исключительно к убийству.

Насилие точно так же становится привычкой.

И это известное правило, что, когда вы не можете разрешить проблему иным способом, вы склоняетесь к тому, что уже пробовали.

Занося руку, Матобо встретился со мной глазами и ужаснулся. Инстинкты ему подсказывали, что если он не увернётся, то следующий удар расколет его челюсть.

Он отшатнулся, и в этот момент я замахнулся, дабы нанести удар в пах. В зависимости от того, останется он на ногах или нет, можно будет провести контратаку локтем или коленом в челюсть.

А дальше дело за малым…

И в этот момент, когда я уже был готов нанести удар в его паховую область, кто-то пнул меня под коленную чашечку, и я рухнул на землю.

После чего…

Пиф-паф! Ой, ой, ой!

— Грьях!.. Угх… кх…

Я застонал от боли.

Мне пнули со всего размаху по голеностопу, спровоцировав вывих лодыжки. Я попытался моментально встать, однако от боли в конечности опустился на колено.

Повреждённый участок кожи начал опухать.

— Твари… — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Завтра я и шагу не смогу ступить…

Я обернулся через плечо и увидел Яширо, его выражение лица посуровело.

Он специально причинил вред именно ноге, эта сволочь опасается меня…

Это неоспоримый факт, что легче всего справиться с тем, кто не в состоянии передвигаться. Насколько бы хорошо ты не махался кулаками, это совершенно бесполезно, если ты не можешь приблизиться к оппоненту.

Стискивая зубы, я прошипел:

— Выпотрошу…

Каждое прикосновение к лодыжке отдавалось волной боли.

И вместе с болью ко мне возвращался постылый вопрос:

«Почему я?»

Я убеждён, что абсолютно каждый человек в мире однажды задавался этим глупым вопросом.

Ведь люди — существа эгоистичные, а потому по-наивности считают, что только на их маленькие плечи выпадают все тяготы и лишения мирской жизни.

Вопрос «Почему я?» обычно предполагает другой вопрос и звучит он следующе:

«Почему не кто-то другой?»

И если под таким углом смотреть на вещи, то не кажется ли вам, что в этом вопросе сосредоточен весь людской эгоизм?

— Опрометчивое решение, — говорит Яширо с тяжёлым вздохом, после чего приближается ко мне и садится на корточки. — Слышь, Такеши, тебе самому-то это ещё не надоело? Мы ведь не остановимся на этом, и ты это прекрасно знаешь. Разве не проще плясать под нашу дудку?

Когда заяц показывает уши, волк выдёргивает его из земли, точно морковь.

Мне нельзя поддаваться на их угрозы.

— У меня нет денег.

— Если мне не изменяет память, ранее ты говорил, что твой отец владелец одной крупной строительной компании. Такеши Строй Индастрис, я навёл справки.

Опрометчиво было упоминать об этом. Однако на тот момент я думал, что использовать доброе имя отца будет наилучшим решением.

— Да только он ни гроша мне не даёт.

— Будто бы я в это поверю, — он смотрит на меня острыми глазами. — Поди, прогулял всё, вот и не можешь рассчитаться. Сынишка толстосума.

Зачастую дети богатых родителей и вправду имеют дурную привычку небрежно разбрасываться деньгами.

И обычно это приводит к тому, что они остаются без карманных до конца месяца.

Кроме того, в большинстве случаев выданные на карманные расходы деньги уходят на бесполезные безделушки и развлечения.

Строгих родителей такое отношение не может не расстраивать.

Как следствие, они могут в качестве наказания и профилактики оставить ребёнка без карманных на более долгий срок. Или, скажем, давать ему только базовый минимум.

Вероятно, Яширо намекал именно на это.

В таком случае…

Пожалуй, я ему подыграю.

— У меня довольно сложные взаимоотношения с отцом. В прошлом я был чрезвычайно избалованным ребёнком и часто тратил деньги налево и направо, а потому больше не получаю ни иены.

— Довольно забавно слышать это из уст того, кто ранее пытался прикрыться именем своего папочки, — усмехнулся он.

Яширо справедливо считает, что если человек прибегает к тому, чтобы угрожать именем своего отца, то он должен, как минимум, состоять с ним в хороших отношениях. В обычной ситуации так бы и было, однако на тот момент я блефовал.

Вот только если я скажу об этом, то это только сильнее затянет петлю на моей шее.

— И тем не менее, я нищий.

— Не пизди мне!

Хрясь!

Писк в ушах, щелчок хряща. 

Следующий удар пришёл прямо в нос. Всё моё спокойствие как рукой сняло. Этот джеб с правой был настолько сильным, что от ноющей боли в переносице я принялся кататься по полу.

Сердце забилось в груди, проснулся инстинкт самосохранения.

Ещё мгновение назад я взирал на них с буддистским спокойствием, и вот теперь смотрю с неподдельным испугом. Их силуэты расплывались.

Причина в том, что на глазах выступили слёзы.

Однако это не проявление чувства жалости к себе или симптома душевного страдания. Всего лишь рефлекторная реакция организма на внезапную сильную боль.

Словно запуганный зверёк, я опасливо попятился назад.

Сколько не работай над сознанием, своей природы не изменишь.

Бей, беги или замри.

Животные не выбирают, какое из этих решений им принять. Они с самого начала предрасположены только к одному из возможных вариантов.

Каждое утро жалкий трус просыпается вместе с этой мыслью. Таким образом, он пытается оправдать своё бездействие.

— Угх… кх…

Из носа фонтаном лилась кровь. Как только я прикрыл его рукой, то почувствовал, как эта солоноватая жидкость распространяется по моей глотке и просачивается сквозь пальцы.

От этого ощущения начало тошнить — я почувствовал позывы к рвоте, сопровождаемые головокружением и слабостью. Виски пульсировали, дыхание участилось. В желудке начались болезненные спазмы.

Сожаления не заставили себя долго ждать: я упрекал себя за помощь Маки и свою глупую беспечность. Если бы я тогда не вмешался, то этого бы ни случилось.

Это было опрометчиво, опрометчиво… Нет, это было глупо. Мне следовало подготовиться, следовало провести расследование, следовало лучше разобраться в ситуации, следовало подготовить контрмеры, следовало подумать на несколько шагов вперёд, следовало пренебречь состраданием и подумать о будущем, мне следовало…

Яширо приблизился к моему лицу на расстояние соломинки и оскалился. 

— Теперь ты будешь делать так, как я тебе скажу, дружок.

Умирает зайчик мой!

Страшно…

Почему эти неподвижные глаза вселяют в меня страх? Почему я не могу сказать и слова против? Почему не могу подняться на ноги? Почему не решаюсь возразить?

Почемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочемупочему?..

Почему меня раз за разом одолевает этот страх? Почему, даже одолев столь многих, преодолев столько препятствий, я вновь и вновь испытываю страх?

И в этот момент…

Панель выбора исказила пространство и время, и окрасила лицо Яширо в кровавый цвет.

Строки прокручиваются с молниеносной скоростью, слова выходят за поля, иероглифы хаотично изменяют свой размер и шрифт, разрывая границы матрицы. В некоторых местах появляются сколы.

…

[ СОСТРАДАНИЕУЛЫБКАСОСТРАДАНИЕУЛЫБКАСОСТРАДАНИЕ ]

[ МЕСТЬ ]

 …

По странному стечению обстоятельств, панель выбора, которая не должна собой представлять ничего, приобрела решающее значение.

Точно компас, к которому поднесли магнит, я сталкиваюсь с этим выбором постоянно, и каждый раз склоняюсь к противоположным вариантам.

На протяжении своей недолгой жизни мне не раз приходилось пересматривать и изменять свои принципы и моральные ориентиры.

И эта ситуация в очередной раз пыталась поколебать мои устои.

Именно поэтому я ничего не выбрал.

Мне требовалось время для раздумий.

Горячие капли бордовой жидкости стекали от подбородка к основанию ключицы, напоминая своим теплом о неотвратимости происходящего.

Ощущая её солоноватый вкус в глотке, я сталкиваюсь с горькой истиной.

Моя первая цель — не стать жертвой издевательств — ныне находится под угрозой, а мечты о спокойной школьной жизни теперь кажутся несбыточным сном бабочки.

Рубиновая жидкость просачивается между фаланг пальцев и, стекая по тыльной стороне ладони, обрушивается на воротник рубашки.

Подобно тому, как на чистом холсте появляются пятна графита, прилипшего к руке, на ткани проявляется кровавый след.

Почему, почему, почему…

Покамест мои глаза прикованы к крови, я не прекращаю задаваться вопросом.

Кап, кап, кап…

Почему ты пытаешься убедить меня в том, что это неправильно? Я не могу этого понять, прекрати…

И тогда, противясь голосу в своей голове…

Наблюдая за падением рубиновых капель на землю и изменением контраста на их лицах, я мысленно вспоминал считалочку.

***

Раз, два, три, четыре, пять,

Вышел зайчик погулять;

Вдруг охотник прибегает,

Из ружья в него стреляет…

Пиф-паф! Ой, ой, ой!

Умирает зайчик мой!

***