Учитель и ученик
Динь-дон!
Этот звук ознаменовал окончание очередного скверного дня. Словно бы соответствуя этому очередному скверному дню, я покидал школу, пребывая в скверном настроении.
Уверен, сестрёнка бы заинтересовалась тем, куда я направляюсь. И интуиция её не подведёт.
— Навивает воспоминания…
Я почувствовал лёгкую ностальгию.
Это была младшая школа Кумигаоко, место моих нескончаемых страданий. При виде неё меня выворачивало изнутри.
— Поверить не могу, что я снова здесь…
Кто бы мог подумать, что человек, который больше всего ненавидит младшую школу Кумигаоко, вернётся в неё для того, чтобы повидать своего школьного учителя. Смех, да и только.
Я приблизился к входным дверям и огляделся.
Вопреки внешней скромности, вымощенная декоративным кирпичном центральная дорожка была окружена лужайкой по бокам, украшенной сибадзакурой. Последняя была самых разных цветов: красных, розовых, сиреневых и белых. Сибадзакура огибала стволы одиноких деревьев, и тем сильнее напоминала собой летнее кружевное платьице.
— Ничего не изменилось.
В переводе название этих цветов звучит как «сакура на лужайке».
И ведь действительно, их обильная красочность помогает смириться с тем фактом, что следующей сакуры придется ждать ещё целый год. Вырастить такой «газончик» — дело далеко непростое, но практически в каждом японском садике обязательно будет хотя бы небольшой, но «коврик» сибадзакуры.
Насколько я помню, Фукуда принимала в этом активное участие…
Моё воображение нарисовало молодую женщину в соломенной шляпе и садовых перчатках: она ковырялась в земле, используя маленький совочек. Выкорчёвывала сорняки, орошала почву, выкапывала небольшие лунки и засеивала их цветочными семенами, после чего, вытирая пот со лба, вручную засыпала землёй. Вечно окружённая детьми.
Хотел бы и я быть в их числе…
Однако такое стороннему наблюдателю несвойственно.
Я вошёл в раздевалку, надел сменную обувь и направился в учительскую.
— Если мне не изменяет память, она находится на втором этаже…
Блуждая по оживлённому голосами коридору, и по привычке вслушиваясь в каждое произнесённое слово, я стойко ощущал странное чувство дежавю. Хотя называть это чувство словом «дежавю» было бы неправильно, ведь ближе всего оно было к ностальгии.
— Пожалуй, я пришёл слишком рано…
В некоторых классах до сих пор проходили ожесточённые «дебаты».
Стук-стук-стук…
Как только я приблизился к лестнице, то сразу же услышал, как что-то с брякающим звуком кубарем катится по ступенькам.
Я моментально увернулся, и этот предмет, не найдя адресата, врезался в стену. Сначала я подумал, что это обыкновенная детская шалость, однако, когда я посмотрел вверх по лестнице, то никого не увидел.
— На розыгрыш не похоже…
Я обернулся и с удивлением обнаружил, что этим предметом был обыкновенный красный портфель. По его размерам, свисающему с молнии брелоку и прикрепленным значкам было несложно догадаться, что он принадлежал ребёнку.
Как только я потянул его за лямку, чтобы немного приподнять, из него внезапно вывалилось несколько тетрадок за шестой класс, розовый пенал и какая-то старая книжка, на обложке которой латиницей было написано «Лолита».
Я сел на корточки и взял книгу в руки.
Мне знакомо это произведение.
Противоречивый литературный роман Владимира Набокова, повествующий о человеке, испытывающем влечение к совсем юным девочкам, причём девочкам особой внешности и склада, которых он нарекал «нимфетками», переписывая им внутреннюю демоничность.
Хотя на самом деле под «нимфеткой» здесь подразумевается девочка-подросток с явными признаками начавшегося раннего полового созревания.
Довольно необычно видеть такую книгу в портфеле подростка.
Топ-топ-топ…
Услышав топот приближающихся шагов, я положил книгу на место и неспешно выпрямился.
Этим человеком оказалась двенадцатилетняя девочка-подросток, ростом меньше ста пятидесяти сантиметров. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, она заглянула мне в глаза.
Я окинул её оценивающим взглядом.
Внешность у неё была невыразительная, даже неброская, но вместе с тем не лишённая своей привлекательности, заключающейся в простоте.
Светло-ультрамариновые волосы напоминали собой отражение чистого голубого неба на водной глади и прекрасно сочетались с лазурными глазами. Короткие волосы собирались в маленький хвостик на затылке, который подпрыгивал на каждой ступеньке.
Одетая с иголочки, в новенькой белой рубашке в виде ажурного орнамента с фигурными, расклешенными к низу рукавами и отделкой на груди кружевом, отчего складывалось впечатление, что она выполнена в викторианском стиле; вместе с чёрной ленточкой с золотым креплением на шее; в незамысловатой чёрной юбке, свободно обхватывающей её незрелые, девичьи бёдра и белых гольфах, которые, судя по узору, были сшиты на заказ вместе с рубашкой, малышка взглянула на меня в нерешительности.
— Э-ну… Надеюсь, братец не пострадал?
Я никак не прокомментировал её слова, лишь молча посмотрел ей за спину. Вверх по лестнице, на следующем лестничном пролёте стояли две симпатичные юные особы, они корчили насмешливые рожицы и противно хихикали. Две пары хищных глаз смотрели сверху вниз.
По всей видимости, им кажется это забавным.
— Над тобой издеваются?
— Что-то вроде того… — спокойно ответила она, отчего её лицо сделалось мертвенно-бледным. Взгляд посуровел.
…
[ ВМЕШАТЬСЯ ]
[ НИЧЕГО НЕ ДЕЛАТЬ ]
…
Тень тусклой лестничной площадки падает мне на глаза.
Я скорчил максимально угрожающее выражение лица, остро прищурился и преисполненный жаждой убийства холодным голосом проговорил:
— Слышь, мелочь… вы на грубость нарываетесь?
Девочки вздрогнули и в панике побежали прочь, быстро скрывшись за лестничным пролётом. Только пятки сверкали. Я ещё долго слышал отдаляющийся звук шагов.
«Только детей пугать горазд?» — подначивал внутренний голос.
Я решил его проигнорировать.
Затем я тяжело вздохнул и расслабил скулы. Выражение лица вновь сменилось равнодушием.
Пожалуй, сегодня я слишком часто показывал свои истинные эмоции.
Меж тем…
Малышка посмотрела на меня взглядом, какого не ожидаешь от младшеклассницы, и игриво улыбнулась. Мне стало немного не по себе.
Увидев, что я неловко отвёл взгляд, девочка хихикнула.
— Я очень признательна, но в этом не было необходимости. Если бы братец не вмешался, то я бы проучила их сама, — девочка схватилась за подол юбки и низко поклонилась, точно реверансом.
— «Проучила», говоришь? Надеюсь, ты не собираешься вырвать им клок волос или типа того.
— Только если потребуется, — ответила она и хитро подмигнула.
Я мысленно усмехнулся.
Она напоминала меня в юные годы: я тоже любил отвечать старшим, как человек, сошедший со страниц классической литературы. Сразу же вспоминается наш разговор с Фукудой.
На мгновение я увидел в ней своё отражение.
— Как скажешь, — говорю я, протягивая ей портфель.
— Премного благодарна.
Когда девочка натянула на спину школьный портфель, я кивнул и пошёл дальше. Однако, как только я услышал мягкую поступь позади себя, то моментально обернулся. Малышка шла следом за мной.
Выйдя в коридор, я ненадолго остановился и заглянул в свой телефон, дабы окончательно убедиться, что она меня преследует. Девочка замерла в нерешительности, теребя лямки портфеля.
Значит, преследует…
Я обернулся и хмуро уставился на неё.
Мы встретились глазами. Она стояла с кокетливым выражением на лице, совсем не подходящим для ее возраста. Её заплетенные в маленький пучок волосы подпрыгивали, точно кроличий хвостик.
— Что? — спросила она, склонив голову набок, когда увидела, как я на неё смотрю.
«Мы не в романтическом произведении Набокова, так что хватит соблазнять меня этим похотливым взглядом»
Интересно, она сильно обидится, если я скажу ей подобным образом?
— Чего ты добиваешься?
— Я сопровождаю братца!
— В этом нет необходимости.
Я категорично покачал головой, на что она нахмурилась.
И тем не менее, она не отставала, обворожительно улыбаясь и не отводя от меня пристальный взор. Мысль о том, что она испытывает ко мне симпатию, теперь не казалась мне такой бредовой.
Это ведь не эффект подвесного моста или чего-то в этом роде?
Вообще, эффект подвесного моста — это психологическое явление, когда человек ошибочно приписывает своё эмоциональное возбуждение от страха или стресса к другому человеку, находящемуся рядом. Этот эффект объясняет, почему в таких ситуациях может возникнуть влечение или симпатия, так как человек интерпретирует свои учащённое сердцебиение и другие физиологические реакции как сексуальное или эмоциональное возбуждение, направленное на другого.
Есть даже эксперимент, подтверждающий ошибочную атрибуцию возбуждения, в ходе которого мужчин, проходивших по подвесному мосту, просили ответить в специальных анкетах и перезвонить женщине-интервьюеру, если им будут интересны результаты.
Эксперимент показал, что мужчины, проходившие по подвесному мосту, чаще звонили женщинам-интервьюерам и оставляли в анкетах больше намёков сексуального характера, нежели чем те, кто проходил по обычному, «безопасному» мосту.
— Что могло потребоваться братцу в младшей школе?
Любопытному на днях прищемили нос в дверях.
— Просто хочу навестить своего школьного учителя.
— Может, я могу тебе с этим помочь?
Если подумать, она и вправду может помочь мне с навигацией. Как-никак, с момента моего появления здесь прошло не меньше трёх лет. За этот промежуток времени всё могло кардинально измениться.
И тем не менее, я не нуждался в её помощи.
— Нет, спасибо. Сам разберусь.
Она на мгновение недовольно сомкнула брови, однако вслед за тем быстро расслабилась.
— А человек, которого ты ищешь, это женщина или мужчина? — поинтересовалась она. Значит, не отстанешь?
— Женщина.
— Какой класс она курирует?
Вопреки внешней наружности, малышка была крайне настойчивой.
— Вероятно, один шесть.
— В таком случае ты, наверное, говоришь о Такаде-сенсей. Хотя это вряд ли, учитывая то, что она устроилась к нам совсем недавно, — она задумчиво коснулась подбородка и, поймав мой взгляд, хитро подмигнула, как бы говоря мне, что без её помощи мне не обойтись.
Фамилия этой женщины мне незнакома. По всей видимости, Фукуда теперь отвечает за другую параллель.
— Ты права, речь идёт о другом человеке. Думаю, она теперь заведует другим классом.
— Ясненько.
Девочка замолчала, устремив взгляд в окно. Только было я обрадовался, что она угомонились, как она невзначай спросила:
— А зачем она тебе?
— Меньше знаешь — крепче спишь, — ответил я максимально отчуждённо.
Однако то ли она не обратила внимание, то ли намеренно сделала вид, что не замечает, но её отношение не изменилось. В её глазах читалась непоколебимая уверенность.
— Сомневаюсь, что ты сможешь долго это скрывать, — она мило улыбнулась. Что ты имеешь в виду?
— Почему ты так считаешь?
Девочка указала подбородком на класс, напротив которого мы стояли.
— Потому что учительская находится в другой стороне, — и едко усмехнулась.
Эта малявка…
Прошло всего три года, но положение классов претерпело серьёзные изменения. Это всего лишь моё предложение, но, вероятно, незадолго до моего прихода в школе сделали ремонт.
Я внимательно осмотрел помещение.
Если подумать, раньше здесь не было пластиковых окон. Что и требовалось доказать.
Должно быть, учительскую перенесли на время ремонта, однако потом решили оставить на новом месте. Это вполне распространенная практика.
— Так… как тебя, говоришь, зовут? — поинтересовался я, признавая своё поражение.
Девочка весело хихикнула.
— Ах, точно! Я ведь ещё не представилась. Меня зовут… — она неожиданно осеклась и смерила меня подозрительным взглядом. — Словом, папочка мне запрещал представляться незнакомым людям. Кроме того, намерения братца всё ещё не ясны. Поэтому давай пока что ограничимся прозвищами.
Для своего возраста она ведёт себя крайне осторожно.
— А то мало ли, вдруг братец решит накинуться на меня в пустом классе? Затем сорвёт одежду и… — на этом моменте она пошло улыбнулась.
А также не по годам вульгарно.
Я решил сменить тему.
— Прозвище, значит? Если тебя это устраивает, то я не против.
Разумеется, мне немного любопытно её имя, однако если я попытаюсь надавить и потребую представиться, то это может вызвать негативную реакцию.
— В таком случае, как мне к тебе обращаться?
— Как насчёт «Бианеми»?
— Хорошая попытка, но я воздержусь.
Эта мелкая… она, что, играется с моим чувствами?
В обычной ситуации, я бы её подколол, однако если она предлагает такое на полном серьёзе, то это будет жестоко с моей стороны.
— Тогда может «Либэ»?
Я покачал головой.
— Амадо Ми?
Коверканье и перестановка слов здесь не поможет.
Я покачал головой.
— Дарлин?
Она полиглот, что ли?
— Достаточно, — я закрыл ей рот рукой. — Знаешь, твои прозвища довольно… специфичны и, кроме того, сложны в произношении. Давай-ка лучше я подумаю над твоим прозвищем, договорились?
Пожалуй, мне не стоит ей говорить, что мне известен перевод каждого сказанного ею слова. Сомневаюсь, что её детская психика это выдержит.
Как только я убрал руку, девочка тяжело вздохнула.
— Ха-а… Братцу так сложно угодить~!
Не нужно говорить это с таким пошлым выражением лица, как если бы до этого мы занимались какими-то непристойностями. Бр-р, аж мороз по коже…
Меня вдруг передёрнуло.
Если она так любит прозвища на иностранный манер, то, наверное, мне следует подобрать что-нибудь из той же стези. Нечто безобидное и милое и, главным образом, уместное в текущих обстоятельствах…
Какое прозвище это может быть?
Я провел некоторое время в раздумьях, затем несколько раз кивнул с глубоко убежденным видом и, неспешно разомкнув губы, сказал:
— С этого момента я буду называть тебя Свити.
— Свити?
Она озадачено наклонила голову.
— В смысле «конфекта»?
— В смысле «милая». Таким образом родители обращаются к своим детям, — уточнил я.
Она покачала головой из стороны в сторону, словно бы пародируя меня, посмотрела задумчиво в потолок и, хлопнув в ладоши, ответила:
— Знаешь, а мне нравится! Тогда остановимся на этом варианте.
Не дожидаясь моего комментария, девочка схватила меня за руку и повела за собой.
— Думаю, братец потеряется, если я не буду держать его за руку.
На её лице появился лёгкий румянец.
Признайся, ты ведь просто искала повод, чтобы взяться за руки.
Свити является довольно малоэмоциональным ребёнком, ей тяжело донести до собеседника свои мысли и чувства. Поэтому во многих случаях она предпочитает делать это невербально: посредством прикосновений, мимики и жестов. Тактильные ощущения она возводила в абсолют.
Сейчас нельзя сказать наверняка, что послужило тому причиной: тяжёлая обстановка в семье или же постоянные нападки со стороны одноклассниц, однако в её кротком нраве сомневаться не приходится.
И тем не менее… она милашка.
— Значит, братец учится в старшей школе Сакурай?
— По форме догадалась?
Девочка хихикнула и дважды кивнула.
— Моя сестра учится в той же школе.
Стоило ей только упомянуть сестру, как кусочки пазл сложились воедино. И внешняя схожесть, и повадки, и взрослая манера речи, некогда казавшиеся мне такими подозрительно знакомыми, теперь приобрели привычные экзистенциальные черты, нарисовав в голове образы Юмикавы Сумико.
Эти двое были как две капли воды.
«Старшим сёстрам ВХОД ВОСПРЕЩЁН»
В моей памяти всплыл образ исписанной предупреждениями двери — двери, ведущей в комнату трудного подростка. Теперь я более чем уверен, что она принадлежит Свити.
Учитывая то, что на момент нашего прихода и немногим позже Свити всё ещё не было дома, она, должно быть, избегает пересечения с сестрой.
Это вполне нормальная реакция, если присутствие определённого человека вызывает у вас дискомфорт. Здесь можно провести параллель между мной и отцом: я тоже часто избегаю встречи с ним.
Не удивлюсь, если родители Свити постоянно сравнивают её со старшей сестрой.
И сравнение детей несёт за собой целый ворох проблем.
Ребенок может чувствовать себя недостаточно хорошим, умным или успешным, потому что он постоянно сравнивается с более старшим и, возможно, более развитым братом или сестрой.
Сравнения могут вызвать ревность, чувство, что родители больше любят старшего, и, как следствие, агрессию или нежелание общаться. Младший ребенок может начать терять доверие к родителям, чувствуя, что его не принимают таким, какой он есть.
Стресс от постоянного сравнения может привести к бессоннице, трудностям с концентрацией и ухудшению общего качества жизни. Ребенок может бояться пробовать новое и рисковать, потому что боится не справиться и столкнуться с критикой. Незаметно для себя он привыкнет зависеть от мнения окружающих, что будет мешать ему принимать решения самостоятельно во взрослой жизни.
Я мысленно усмехнулся, думая об этом.
В моём случае эти сравнения… привели к чувству «выученной беспомощности» — состоянию, когда человек начинает думать, что его старания бессмысленны и не приносят никакой пользы.
Таким образом, постоянное сравнение младшего ребенка со старшим может привести к низкой самооценке, ревности, соперничеству и негативному отношению к братьям и сестрам.
Вполне возможно, что Свити чувствует себя неполноценной.
Я решил проверить это, спросив её об отношении к сестре.
— Как ты относишься к своей сестре?
— Ненавижу её.
Сам воздух застыл при этой фразе. Окна покрылись изморозью, рисуя безупречные узоры, а пол испещрился ледяными сколами. Белая стружка хрустнула под ногами.
Леденящая ненависть отражается в её глазах.
Раньше из-за внешнего сходства я сравнивал Юмикаву со снежной королевой, и это впечатление было ошибочным. Однако же эта девочка была снежной королевой от начала и до самого конца.
— Она постоянно балует родителей своими успехами, а потому всё их внимание приковано к ней. Мне надоело, что они видят во мне её тень.
Насколько мне стало понятно из её рассказа, она просто ненавидит трудиться сверх меры, как её сестра. И знаете, если говорить начистоту: её здесь можно понять. Нельзя осуждать человека за то, что он желает предаться праздности. Люди априори должны сохранять энергию только для того, что считают истинно важным.
Вот только… таких людей принято называть лентяями.
Смотря на Свити, я проводил параллель со своей семьёй, ведь я, как и она, ещё с ранних лет не желал взращивать в себе амбиции.
— Я не могу похвастать такими же успехами.
На её лице промелькнула тень отчаяния.
— Но ведь и у тебя есть сильные стороны, я прав?
— Единственное, в чём я её превосхожу — иностранные языки, — без тени гордости заявила она.
Почему бы это не проверить…
— И французский знаешь? — спрашиваю я по-французски.
— Ты во мне сомневаешься? — отвечает она по-английски, после чего продолжает по-французски: — Мой тебе совет: поработай над акцентом.
Безупречное произношение, здесь она меня уделала. Пожалуй, мне остаётся только поаплодировать.
— Wonderful!
Я похлопал в ладоши.
— Merci beaucoup! — она присела в неглубоком реверансе и игриво улыбнулась.
Далеко не каждый осваивает хотя бы один дополнительный язык, однако по заявлению этой малышки, она могла свободно говорить на французском, немецком, английском и испанском языках. Во многом это связано с её любовью к реакциям зарубежных стримеров на те или иные аниме и прочий контент.
— Причина оказалась не такой благородной…
— Говорить об этом было необязательно, — она обижено надула губки.
Шутки шутками, но…
Поговорить об этом или же не стоит?
Меня терзали смутные сомнения.
Я могу серьёзно прогореть, если без предварительной подготовки попытаюсь влезть в отношения между другими людьми. В зависимости от характера собеседника, любой совет может возыметь обратный эффект и привести к самым неожиданным последствиям.
Здесь важно быть осторожным и деликатным в своих высказываниях.
Поэтому я поступлю несколько иначе и поделюсь с ней опытом десятилетней давности, не пытаясь при этом склонить к конкретному решению. Она должна принять решение сама.
Пожалуй, так будет правильней.
Поскольку этот разговор может занять некоторое время, я подошёл к окну и выглянул наружу.
— Знаешь, я был дома чужим столько, сколько себя помню. Родившись первенцем, я не сыскал симпатии отца и находился под вечным гнётом его молчаливого презрения. И я терпел, ведь говорят: пусть косо смотрят на тебя — привыкни к укоризне. Покуда есть люди, которые в тебя верят, — я горько усмехнулся. — Но и мать со временем от меня отвернулась.
Наболевшие мысли покидали уста тихим ручьём. Они шли от всего сердца.
Свити молча пристроилась рядом, наблюдая за двумя одинокими воронами, кружащими над школой. Она видела в них наше отражение.
— Бесконечная укоризна, порицание, неодобрение, пустота — я был стеснен плитами неоправданных надежд. А потом просто взял, спустил рукава пониже и махнул на своё будущее рукой.
Правильно, я не был примером для подражания. Из меня вышел плохой сын и старший брат, так что незачем на меня ровняться. Единственным человеком, который этого всё ещё не понял, была моя младшая сестра.
Остальные поняли это с самого начала: они видели стремление, лишённое амбиций, видели стремление, не имеющее конкретных целей. Видели ничтожество, которое ничего из себя не представляет.
И я говорил себе…
«Верно, такое давление мне не к чему. Хорошо, что они больше ничего от меня не ожидают. Хорошо, что им нет до меня никакого дела»
Моё сердце сжимается при этой мысли.
Боже, какой же это самообман…
— Подавляющему большинству детей требуется стимул, чтобы прилагать усилия. Но если ребёнок больше никому не нужен, то он теряет всякий смысл двигаться вперёд. В том возрасте, когда они больше всего нуждаются в положительной оценке, будучи никому ненужные, они оказываются брошены на произвол судьбы.
Но ирония в том, что детям без родителей не выжить. Выращенные без их любви и тлена, они выходят в большой мир недоразвитыми взрослыми, неспособными позаботиться о себе самостоятельно.
По сути своей, это всё равно, что произвести на свет мертворождённого.
Мы рождаемся мёртвыми внутри.
Сам наш образ жизни ведёт к неизбежной смерти.
Однако такой образ жизни возникает в результате отношения в семье.
Это и вправду иронично.
Материнское тепло и холод — две стороны одной медали.
И их избыточность приводит к роковым последствиям.
— С другой стороны, моя сестра превосходила меня во всём: невероятная сообразительность, безупречная память, хорошо поставленная речь. В школе она всегда получала идеальные отметки и, кроме прочего, тяготела к спорту. Она была живым воплощением идеалов отца: жизнерадостный ребёнок, ангелочек и трудяга, способный своими амбициями заткнуть за пояс любого взрослого. Она добивалась всего, не прилагая особых усилий. Общение с людьми не причиняло ей дискомфорт. Вся любовь, внимание, забота принадлежали ей. Обожание всех членов семьи было направлено в её сторону.
Мы дети, лишённые любви, едины в своих чувствах.
Поэтому…
— Я её ненавидел. Всем сердцем ненавидел.
После долгого молчания девочка спросила:
— Как ты с этим справился?
— Никак. Я правда её ненавидел.
Однако со временем это чувство переросло во что-то большее. Когда ты каждый день, все триста шестьдесят пять дней в году находишься с одним тем же человеком под одной крышей, волей-неволей между вами образовывается связь. Она возникает неизбежно, если только вы сознательно этому не препятствуете. Однако же если этому препятствует только один из вас, то это стена, рано или поздно, рухнет.
Находясь в её тени, я узрел свет её сияния.
И озарение пришло само собой…
— Меж тем она была моей младшей сестрой, самым близким для меня человеком.
Отдавать всего себя и не просить ничего взамен — что это, если не одержимость?
И всё для того, чтобы заработать моё расположение. Расположение, которое и гроша ломанного не стоит. Столько надрывных усилий, чтобы тебя любил всего один человек. Нет, даже не так… чтобы он просто не отвергал тебя.
Эгоизм, действующий тебе во вред.
Разве кто-нибудь отвернётся от человека, готового ради нас прыгнуть в пропасть забвения?
— Когда доверие к родным было на нуле, она давала надежду, что в моей жизни ещё есть смысл. Она уверяла меня в том, что я не одинок в своих печалях. Она клялась, что, случись беда, она меня не бросит.
И она ещё ни разу не нарушила эту клятву.
Моё воображение нарисовало тёмное замызганное помещение с тонким, ниспадающим сквозь занавески лучом света из окна. Во тьме комнате фигура протягивает мне руку и самозабвенно улыбается.
— Мы можем ненавидеть своих братьев и сестер, отцов и матерей, но эти чувства необязательно будут взаимны, понимаешь?
Свити удивлённо распахнула глаза, отчего её радужки засияли жемчужным блеском. Они сияли светом озарения.
— Только и всего, — заключаю я.
Сложнее всего отбросить свою ненависть и простить. Этому невозможно научить. Поэтому я не давал ей никаких советов.
Девочка задумчиво опустила взгляд.
— Что?
Когда она подняла глаза, то поняла, что я поглаживал её по голове. Пускай на моём лице было запечатлено безмолвие, а глаза померкли в равнодушии, душой я всё также нежно улыбался и желал ей лучшего.
Нет более лучшего способа донести свои чувства до тактильного ребёнка, нежели чем нежное прикосновение.
Должно быть, видя за холодными глазами нежность, а в ласковом прикосновении тепло, она максимально мило улыбнулась, делясь со мной аналогичной нежностью и теплом. Всё в ней источало эти чувства. Всё, за исключением её бровей, которые по своему обыкновению выражали непоколебимое спокойствие и сосредоточенность.
— Извини, я ещё не представился, — говорю я, кладя руку ей на плечо. — Меня зовут Такеши Юто. Будем знакомы.
Вспых.
Её лицо покраснело до состояния раскаленного металла, а из ушей то и дело был готов пойти пар, как из дымоходных труб. Девочка мигом опустила голову и принялась изучать рельеф под ногами.
Она глядела на меня лишь украдкой, при этом каждый раз заливаясь краской, и вместе с тем кровь приливала к её ушам. Только брови, делая ей огромное одолжение, держались прямо, выражая собой предельное спокойствие и сосредоточенность.
И эта искренняя детская реакция позволила мне понять, что она никогда и не думала играться с моими чувствами.
— Рада знакомству… — нерешительно ответила она.
Свити на мгновение прикусила губы.
— И тем не менее, это нечестно, что только братец обращается ко мне по прозвищу.
— Что ты имеешь в виду?
Мы всё ещё следовали в сторону учительской, однако Свити решила ненадолго остановиться, чтобы придумать мне прозвище. После примерно двух минут она хитро улыбнулась и, в конечном счете, огласила:
— М-м-м… Придумала! Определённо придумала! — девочка захлопала в ладоши. — Теперь я буду называть тебя Ромео.
— Ромео? Ты ведь это не серьезно?
Похоже, она больше не скрывает свои намерения. Или же наивно думает, что я сочту это шуткой?
Пьеса-трагедия Уильяма Шекспира под названием «Ромео и Джульетта» всем нам хорошо известна. Она стала одной из самых известных историй любви в мировой литературе. Это произведение рассказывает о трагической любви юноши и девушки из двух враждующих веронских семей, Монтекки и Капулетти, и их нелёгкой судьбе. Пьеса много раз адаптировалась в виде книг, спектаклей, балетов и фильмов.
Если подумать, Джульетте тоже было тринадцать на момент встречи с Ромео… О чём я вообще сейчас думаю?
— Ромео! Ромео! Ромео! — вторила она на заднем плане моих размышлений и как-то возбуждено подпрыгивала.
Чем бы дитё не тешилось…
— Ладно-ладно, будь по-твоему, — я почесал затылок.
Сомневаюсь, что она осмелится называть меня подобным образом при своих одноклассниках или учителях. Кроме того, иногда важно идти детям на встречу.
— Правда-правда? — не веря в своё счастье, переспросила девочка.
Я молча кивнул.
— Ура!
Свити аж подпрыгнула от радости.
Таким образом, перекидываясь шуточками и обмениваясь колкими словами, мы, в конечном итоге, добрались до учительской.
Тик-так…
Войдя в кабинет, я отчётливо услышал неспешный ход часов. Тиканье стрелки звучало словно метроном. Насколько точен календарь, насколько выверена смена суток, насколько подотчётно движение Земли, настолько же были точны, выверены и подотчётны эти настенные круглые часы, они располагались над входной дверью.
Я вслушивался в каждый «тик», затем следовало мгновение затишья, а в завершении — последующий за ними «так», и у меня эти звуки не вызывали каких-либо эмоций.
Грустить, что наше время подходит к концу; радоваться, что время ещё есть; злиться, что его вечно не хватает; бояться, что его однажды кто-то отберёт; или думать, что оно не имеет к нам никакого отношения.
Покамест люди так трясутся за своё время, само время лишено эмоций, — и от обратного, эмоции лишены времени.
Тик-так…
Стрелки отбивали ритм мелодии длиною в вечность и тихо тянули эхом песнь «об уходящем Времени».
— Прошу прощения, здесь кто-нибудь есть? — спрашиваю я, постучав в двери.
— Входите!
Послышался хриплый, но вместе с тем не лишенный своей звонкости голос. Он принадлежал даме пожилой наружности.
— Здравствуй, голубчик мой! Ты это к кому? — ответила она, подымаясь из-за стола. — Ты, верно, её брат? Пришёл для того, чтобы узнать, как обстоят дела с её успеваемостью?
Этим человеком оказалась седовласая, несколько полноватая женщина, на вид лет пятидесяти или около того.
Хирокава Ёсико.
Прошло три года с момента нашей последней встречи. Последний раз я видел её на выпускном, провожающей детей в добрый путь и говорившей им напутствия. Во время обучения мы почти не пересекались.
По потрескавшейся коже, выступающим морщинам на лбу, отвисшим щекам, второму подбородку и стянутой шее было не трудно догадаться, что годы давно отобрали у Хирокавы всё самое лучшее. Не знаю, уместно ли такое сравнение, но она напоминала собой запечённое яблоко.
И тем не менее, женщина не вызывала отвращения. Потому что на её лице заморозилась во времени добрая улыбка. Время её нисколечко не исказило.
Интересно, а улыбка сенсея тоже заморозилась во времени?
— Боюсь, вы ошибаетесь. Эта девочка не имеет ко мне никакого отношения, — вскоре ответил я, а Свити утвердительно кивнула, как бы подтверждая мои слова.
— Но тогда зачем ты… — было нахмурилась она, однако вслед за тем её глаза резко округлились, и она оглядела меня с ног до головы. — Погоди-ка… Ты случаем не Такеши? Такеши Юто, я права?
Поразительно, но она меня вспомнила. Хотя я не имел к её параллели никакого отношения.
Обычно учителям требуется регулярное взаимодействие, наблюдение и изучение индивидуальных особенностей, чтобы запомнить своих учеников. Однако Хирокава запомнила меня, практически не имея обо мне никаких сведений.
Пожалуй, её памяти можно только позавидовать.
— Вы всегда славились хорошей памятью, Хирокава-сенсей.
— Будет тебе.
Она смущённо махнула рукой.
— Надо же, как ты вымахал, да похорошел! А ведь в младших классах едва ли доставал мне до груди, — она провела рукой черту под грудью. — Должно быть, и учиться стал намного лучше?
— В том числе, — скромно ответил я, испытывая небольшую неловкость.
Её комментарий вызвал во мне целую бурю эмоций: ностальгия по ушедшим дням, страх несоответствия высоким ожиданиям, дискомфорт контраста между прошлым и настоящим, чувства вины за промахи и презрение к себе за волочение жалкого существования.
Хиракова была слишком добра ко мне, хотя я этого очевидно не заслуживал. Однако следующие её слова ударили меня под дых…
— Признаться честно, я запомнила тебя по другой причине — из-за того инцидента, случившегося на пятом году обучения. Приятно видеть, что ты исправился и больше не причиняешь неудобства.
Я нахмурился и отвёл взгляд. Поняв, что это тема причиняет мне дискомфорт, Хирокава-сенсей взволнованно замахала руками.
— А-эм, то есть… Извини, я не пыталась тебя в чём-то упрекнуть. Зря я затронула эту тему.
На её лице выступили капли пота.
— Что более важно… Какими ветрами тебя сюда занесло?
— Я пришёл навестить своего школьного учителя.
Свити слушала наш разговор, не перебивая и не вмешиваясь, лишь порой переводя взгляд с одного на другого.
— Вот оно что! Какое чудное дело! Нынче дети почти не навещают своих школьных учителей. Это та-а-ак~ печально, голубчик мой, ты бы знал. Я бы с радостью хотела увидеть хотя бы одного из тех детишек, которым некогда преподавала. Столько воспоминаний, столько воспоминаний, — она тепло посмеялась, словно Санта-Клаус.
— Время покажет.
Пускай я и пытался выразить теплоту в тоне голоса, вышло у меня прескверно и вместе с тем крайне равнодушно. Однако женщина либо не обратила внимания, либо не заметила, либо прочитала моё истинное отношение в окнах души, а потому мягко улыбнулась.
— Что-то я заговорилась, — она вновь мило похохотала и проговорила: — В таком случае ты, наверное, пришёл к Машиме-сенсею, своему классному руководителю?
— Этот человек меня не интересует.
Гореть ему в аду.
На её скулах выступили капли пота.
— Тогда кого ты хочешь навестить?
— Я пришёл к Фукуде-сенсей.
Тик-так…
Настенные часы отбивали время.
— Извини, я не расслышала. Можешь повторить?
— Фукуда Каори.
На её морщинистом лице, на котором было запечатлено само спокойствие, промелькнула тень горечи, тотчас сменившаяся натянутой улыбкой, не предвещавшей ничего хорошего.
— Ох, ты видно не знаешь…
Чего не знаю?
Тик-так.
— Мне неприятно об этом говорить, но…
Почему неприятно?
Тик-так.
— Дело в том, что…
Хватит бегать глазами. Говори, не томи.
Тик-так.
— …Фукуды-сенсей больше нет в живых.
Биение часов было оглушительным, как и биение сердца, соблюдающего ритмы времени.
Болезненный писк пронзает уши, кровь отливает от лица. Зрачки расширены, взгляд расфокусирован. Дыхание сбивается, и я забываю, как дышать. Тело становится невесомым, ноги подкашиваются. Сердечко ухает в груди. Следом темнота в глазах, головокружение, тошнота и…
«Хочешь… мандаринку?»
К глотке подступает желчь.
— Такая жуткая трагедия, что даже вспоминать страшно… Это случилось незадолго после вашего выпуска, её нашли мёртвой за городом на обочине дороги… Господи, такая молодая, такая душка, такая прелесть, а её дети, боже мой... Все её любили, все боготворили… В родной деревне её провожали тысячи, панихида невероятного масштаба…
До меня доносились лишь обрывки её рассказа. Уши заложило намертво.
Единственный вопрос, застывший в моей голове…
Вопрос, который не давал покоя…
Вопрос, который не имел смысла…
Вопрос, который я так ненавидел…
Это...
Как?..
…
…
…
…
...
...
...
...
...
...
...
...
...
...
...
..
.
Тик-так, тик-так…
«Le temps prend tout»
«Время забирает всё»
Стук-стук. Тик-так. И тишина…
Вырезка из газеты
от 12.09.20XX
УБИТА УЧИТЕЛЬНИЦА МЛАДШЕЙ ШКОЛЫ
Вчера, 11 сентября, около шести утра в префектуре Токио по Кейсенскому шоссе нашли труп молодой учительницы Фукуды Каори, она преподавала уроки литературы и японского языка в младшей школе Кумигаоко, а также состояла в должности социального педагога. Её бездыханное полуобнажённое тело, изначально принятое за «ночную бабочку», лежало на обочине дороги в лесополосе.
Как установила экспертиза, в её крови было обнаружено высокое содержание алкоголя и наркотиков. На теле следы насилия и домогательств, на руках и ногах гематомы, оставленные верёвкой. Кроме того, имеются достаточные основания полагать, что женщина подверглась изнасилованию.
Коллеги сообщают, что в ночь на день своего исчезновения, перед долгожданными выходными, они собрались в местном пабе для культурного отдыха, однако по их показаниям «Фукуда-сан почти не употребляла спиртного», а пришла только для того, чтобы составить им компанию. Ближе к полуночи она вежливо со всеми попрощалась и направилась домой. Это был последний раз, когда её видели живой.
Её близкий друг и коллега, мужчина по имени Киригая Джун хотел проводить её до станции и посадить на последний поезд, однако женщина тактично отказалась, ссылаясь на отношения с мужем. «Ему бы это не понравилось» — цитирует он слова Фукуды-сан в своём рассказе, при этом на его глазах наворачиваются слёзы. «Возможно, если бы я проявил тогда настойчивость, то этого бы ни случилось» — продолжает он с сожалением. Совершенно нормально испытывать в такой ситуации угрызения совести, но это очевидно не его вина.
Ей предлагали вызвать такси, однако и здесь Фукуда-сан выказала свои опасения, упомянув недавний случай домогательств со стороны таксиста, фигурировавший в новостной ленте. Кроме того, до станции было рукой подать — всего лишь километр. По освещённой улице на свежем воздухе. Кто бы мог подумать, что это окажется роковой ошибкой.
Однако бо́льшим потрясением это стало в первую очередь для родителей и семьи покойной: её любящий муж, ныне вдовец Фукуда Сёити до сих пор отказывается давать комментарии по этому поводу и требует, чтобы его дочь оставили в покое. По всей видимости, на момент расследования её держат в неведении относительно судьбы матери.
Тем временем мать ныне покойной госпожи Фукуды, Нишикава Риоко охотно выступила на интервью, и всё для того, чтобы озвучить поистине холодную и животрепещущую речь.
«Кто бы ты ни был и где бы ни прятался, будь уверен, возмездие тебя настигнет. Ты умрёшь в адских муках, жалея от том, что родился на этот свет…» — из уст скорбящей матери срывались настоящие проклятия.
Полиция всё ещё ведёт поиски преступников, однако пока безуспешно. Они оставили свои контактные данные на случай, если кому-нибудь будет что-то известно.
Вырезка из стенгазеты
младшей школы Кумигаоко
от 25.09.20XX
Памяти Заслуженного учителя младшей школы Кумигаоко — Фукуды Каори
Учителя не умирают,
Их души вечно будут жить!
Их звёзды, в темноте мерцая,
За нами тихо наблюдают
И не перестают любить…
11 сентября 20XX года не стало прекрасного человека, посвятившего всю свою сознательную жизнь учению и воспитанию детей — Фукуды Каори, учителя японского языка и литературы младшей школы Кумигаоко. Профессионал высокого класса, одна из самых ярких преподавателей японского языка и литературы не только в районе, но и в префектуре. Будучи отнюдь не уроженкой Токио, она впитала в себя уникальный мир столичной жизни. Учитель с большой буквы, давший отличные знания сотням благодарных учеников. Опытный наставник, передавший свой опыт десяткам молодых педагогов.
Её уроки были особой атмосферой, располагающей к учебной деятельности, атмосферой полного погружения в изучаемый материал. Её, как учителя, отличала эрудированность, компетентность и профессионализм. День за днем, урок за уроком спокойно, доступно, терпеливо она прививала детям любовь к японскому языку и классической литературе. Все эти годы она отдавала свой опыт, свои силы, своё сердце воспитанию детей. Несла знания в сочетании с душевной теплотой, сердечным человеколюбием и материнской заботой. Фукуда Каори являлась человеком с активной жизненной позиции, оптимистом по характеру и любящей матерью — такой она останется в памяти всех, кто ее знал. Всегда отличалась принципиальностью, порядочностью и добротой.
Родилась 8 марта 19XX года в префектуре Тояма, в маленькой деревеньке под названием Айван. В 20XX году переехала в Токио и поступила в Токийский государственный университет на филологический факультет. Решением Государственной комиссии Фукуда Каори была направлена в младшую школу Кумигаоко, где нужны были специалисты педагоги.
Так, прохладным мартовским днём 20XX года она оказалась в стенах Кумигаоко, где прежде неказистое обветшалое здание называлось школой. Но появились и подруги, которые скрасили быт и помогли освоиться в новой жизни. Руководство оказалось гостеприимным, по признанию Фукуды ей дали часы сразу в трёх классах разных годов обучения, а также назначили классным руководителем класса 1-1. Нелегко было, но в будущее она смотрела с оптимизмом. В 20XX году Фукуду Каори назначили социальным педагогом — учила других и училась сама. Перед школой ставились важные задачи — повысить уровень учебно-воспитательной работы, а также приобщить детей к культуре.
В 20XX году перешла к кураторской клубной деятельности, была постоянно с детьми. Её ученики побеждали на префектурных олимпиадах, принимали участие в конкурсе «Словом едины», становились призёрами литературных конкурсов, дипломантами олимпиад гуманитарных академий.
Была самым молодым членом аттестационной комиссии, являлась членом жюри конкурса «Учитель года», входила в состав творческой группы учителей по совершенствованию преподавания, распространению новых образовательных технологий и инновационных методов обучения.
Учителя и выпускники младшей школы Кумигаоко запомнили не только интересные, наполненные трепетным отношением к слову, личности писателя уроки литературы, но также нестандартные, сочетающие и грамматическую, и речевую направленность уроки японского языка. Бесценный опыт, приобретенный в стенах школы, творческая атмосфера в коллективе, высокая требовательность руководителя, удивительно уважительное отношение родителей учеников к ней, как педагогу, вселили веру в свои силы и помогли ярко раскрыться её учительскому таланту.
За заслуги в деле обучения и воспитания подрастающего поколения Фукуда Каори удостоена высокого звания «Заслуженный учитель префектуры», она обладатель государственного гранта «Лучшие учителя Японии».
Авторитет и уважение Фукуды Каори в коллективе, а также среди учительского сообщества района был очень высокий. Это был авторитет профессионала и творческого учителя, щедро одаренной интеллектуальной личности, главное дело которой — нести духовность и знания детям.
Кто-то из великих сказал, что человек жив до тех пор, пока жива память о нем. Память о замечательной Женщине, Учителе, добром, отзывчивом Человеке — Фкуде Каори — навсегда останется в наших сердцах.
Отдел образования, педагогические коллективы школ, ученики, родители глубоко скорбят о тяжёлой, безвременной и невосполнимой утрате и выражают искренние соболезнования родным и близким.
Вырезка из газеты
от 25.09.20XX
АЙВАН ПРОВОЖАЕТ ЗАСЛУЖЕННОГО УЧИТЕЛЯ
Айван, Таяма — В эти выходные в сердце маленькой, горной деревеньки Айван прошли трогательные и масштабные похороны Фукуды Каори — любимой учительницы и наставницы, учившей детей японскому языку и литературе, а также выступавшей в роли социального педагога, заботясь о благополучии каждого ученика.
Глава городского совета заявил: «Это невосполнимая утрата для нашего сообщества. Мы выражаем скорбь и поддержку семье Фкуды-сан, и примем все меры для повышения безопасности города».
Церемония прошла в строгом соблюдении традиционных буддистских обрядов, с молитвами, цветами и благословениями. Тысячи людей, в том числе жителей Токио, односельчан, бывших учеников, родителей и коллег пришли выразить свои чувства и увековечить память о человеке, чья доброта и преданность навсегда останутся в их сердцах.
Одна из учениц, Акира, со слезами на глазах сказала: «Она — моя вторая мама. Я очень скучаю по ней и хочу увидеть снова. Она всегда улыбалась и говорила, что всё будет хорошо. Мне очень её не хватает». Многие люди выступили со словами поддержки. «Я помню, как она всегда говорила: «Учение — это не только знания, но и путь к доброте и пониманию друг друга» — продолжает она в своём рассказе.
Фукуда Каори была не просто учителем — она стала частью жизни каждого, кто проходил через её класс. Её уроки литературы и японского языка отличались особым теплом, искренним интересом к каждому ученику, а советы и поддержка постоянно помогали преодолевать трудности в жизни. За годы работы она стала духовным маяком для многих, вдохновляя их становиться лучше и любить искусство слова.
К сожалению, её жизнь оборвалась трагически — она стала жертвой жестокого убийства. Общественность охвачена горем, а полиция ведёт масштабное расследование — преступники всё ещё не найдены. В интернет-сообществе бытует мнение, что в этом может быть замешана якудза. Община обречена бороться с болью утраты и одновременно надеется на справедливость.
Следователи отметили: «Расследование продолжается, и мы прилагаем все усилия, чтобы найти виновных и раскрыть мотивы этого преступления. Мы призываем всех, кто обладает любой важной информацией, выйти на связь».
Местные жители считают, что потеря Фукуды Каори — это не только утрата замечательного человека, но и удар по всему сообществу, которое ценило ее за добросердечие, искренность и желание делать этот мир лучше. Её уход оставил глубокую рану в сердцах тех, кто знал её лично и через её работу.
Несмотря на огромную трагедию, в мыслях и молитвах людей звучит обещание продолжать её дело — заботиться о молодежи, воспитывать честных и добрых граждан, хранить память о человеке, чей свет тепла и любви озарял Токио.
Сегодня, в этот тяжелый день, весь Айван прощается со своей любимой учительницей, которая навсегда останется символом доброты и света. Сердца наполняются благодарностью за все годы её заботы и любви. Пусть её душа обретет покой, а память о ней живет в каждом сердце.
«Пусть её свет всегда освещает наш путь» — заключает один из старейшин.