Просто сон
Солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая своими лучами город Аруни. Город начинал просыпаться. Жители выходили из домов, готовясь к новому дню. Фермеры отправлялись на поля собирать урожай, стражники занимали свои утренние посты у городских стен, а торговцы выкрикивали предложения, надеясь привлечь покупателей.
В самом центре города стоял двухэтажный дом. Его фасад был выложен камнем и кирпичом, а магические огни на стенах тускло мерцали, постепенно гаснув с наступлением утра.
Внутри, в гостиной, нервно шагал мужчина с густыми усами. Он был одет в одежду, подобающую знатному человеку. Его серебристые волосы и красные глаза отражали беспокойство.
— Чёрт, что же делать… — пробормотал он себе под нос.
Вдруг раздался тихий голос маленькой девочки:
— Папа?
Мужчина замер и обернулся, увидев на пороге юную девочку в ночной рубашке, которой было не больше четырёх лет. Он тут же остановился и подошёл к ней.
— Ремилла... Прости, я тебя разбудил? — обеспокоенно спросил он.
Девочка покачала головой.
— Нет, папа. Это мама разбудила меня. Она велела позвать тебя к завтраку.
Её серебристые глаза смотрели на отца с любопытством.
— Ах, да, конечно... Завтрак. Надеюсь, она снова не приготовила рыбу, а? — он рассмеялся, и Ремилла хихикнула в ответ.
Он поднял девочку на руки и понёс её в столовую, аккуратно усаживая на стул.
Ремилла с интересом разглядывала еду: ломтик оленины, говядина и какая-то похлёбка. Она радостно улыбнулась, когда из кухни вышла женщина, снимая передник.
У неё были светлые волосы и такие же серебристые глаза, как у дочери. Она тяжело вздохнула.
— Я сделала всё, что могла для завтрака... На рынке почти не осталось мяса, — с досадой сказала она, садясь за стол.
— Всё в порядке, Реа. После того как эти мерзавцы перекрыли торговые пути, неудивительно, что они начали красть у нас еду... — с вздохом ответил мужчина, принимаясь за еду.
— Но что нам теперь делать, Мерен? — обеспокоенно спросила Реа, сжимая нож так, что её движения стали резкими. — Я не могу винить слуг за то, что они сбежали после того ультиматума... Может, нам тоже стоит уйти?
Ремилла сидела между родителями, молча и старательно поедая завтрак. Она не понимала, о чём говорят её родители, поэтому просто продолжала есть.
— Я уже сам не знаю, Реа... У нас нет жизни за пределами этого города. Куда нам идти? — голос Мерена был полон тревоги. Он провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Мне нужно поторопиться, городской совет собирает экстренное собрание.
— Почему именно сегодня? — воскликнула Реа, широко распахнув глаза. — А как же наш план?
— Я знаю... Прости, дорогая, — тихо ответил Мерен, бросив взгляд на дочь. Он нежно провёл рукой по её волосам и тепло улыбнулся.
— Ремилла, мне нужно уйти. Обещаю, я всё наверстаю позже, хорошо?
Он встал, склонился к дочери и поцеловал её в лоб.
— С днём рождения, моя маленькая. Я тебя люблю.
Ремилла счастливо улыбнулась и захихикала. Она не расстроилась — в последнее время её отец часто уходил из дома.
— Спасибо, папа.
Мерен накинул плащ и застегнул его, готовясь выйти.
— Увидимся вечером, — сказал он, легонько целуя Реа.
— Береги себя, дорогой, — с тревогой ответила она, провожая его взглядом.
Мерен ушёл через заднюю дверь, а Ремилла радостно помахала ему вслед.
На городской площади множество лавок было закрыто из-за нехватки припасов. Открыты оставались лишь самые необходимые – портные, кузнецы... Но в одной из пекарен Реа что-то ожесточённо обсуждала с пекарем, пока Ремилла сидела снаружи в скромном, но изящном платье, достойном юной дворянки.
Она наблюдала, как по улице стремительно пробежала группа мужчин с мушкетами. Было немного жутковато видеть их в таком количестве, но она не понимала, почему.
Спустя, казалось, целый час, Реа наконец вышла из пекарни, держа в руках небольшой кекс.
— Ремилла? Вот, держи… Прости, но это всё, что смог выделить пекарь… — вздохнула она с беспокойством.
Ремилль тут же оживилась. Её серебристые глаза засверкали, и она бросилась к матери.
— Он такой красивый, мама! — воскликнула она со счастливым смешком. Женщина с облегчением улыбнулась.
— Ах, это хорошо… Держи, Ремилла. С днём рождения, — ласково сказала она, ставя перед дочерью кекс с маленькой свечой.
Ремилла надула щёки, готовясь задуть огонёк, но вдруг что-то ослепительно вспыхнуло. Порыв ветра мгновенно загасил свечу, а у Ремилла перед глазами всё поплыло.
Она с трудом приподнялась, но... пекарни больше не было. Лишь груда кирпичей и камней оставалась там, где она стояла мгновение назад.
— Мама…?
Она вскрикнула, когда чьи-то руки резко схватили её. Это была мать. Голова Реа казалась странно красной. Она шаталась, пытаясь удержаться на ногах, но всё же, спотыкаясь, добралась до ближайшего магазина. Внутри всё было перевёрнуто вверх дном из-за взрыва. Реа тяжело дышала, прижимая дочь к себе.
— Ремилла? Ты в порядке, малышка...? — голос её дрожал.
Ремилла молча кивнула.
Реа облегчённо выдохнула и смахнула кровь, стекавшую по лицу.
— Ремилла… Я хотела сделать это сюрпризом, но... вот, милая… — прошептала она, дрожащими руками доставая что-то из кармана.
Ремилла почти не слышала её, прижимая ладони к ушам. Снаружи гремели выстрелы пушек и мушкетов, но всё это затихло для неё, когда Реа открыла маленькую коробочку.
Внутри лежало нежное ожерелье из кружева и жемчуга.
Реа осторожно надела его на Ремилла. Девочка прижала его к груди, восхищённо глядя.
— Оно такое красивое, ма— Ах!
Реа вдруг крепко обняла её, как будто защищая от чего-то. Затем послышался треск рушащихся кирпичей.
Ремилла всё поняла. Она была погребена под завалами.
Она попыталась пошевелиться, издав тихий всхлип, и посмотрела вниз...
— М-мама? Ты в порядке?
Ремилла дрожащими руками толкнула грудь Реа. Женщина не двигалась.
— М-мама, пожалуйста, проснись! — закричала она, отчаянно пытаясь освободить её из-под обломков.
Но... без ответа.
Она не знала, как долго оставалась там. Густой запах крови, каменная тяжесть на теле – всё сливалось в один тёмный сон.
Но вдруг — голоса.
Она резко вдохнула, слабо вытягивая руку сквозь груду камней.
«Они не найдут меня… Они не найдут...»
Но... камни стали уходить. Один за другим, становилось легче дышать.
Солнечный свет ослепил её, и она быстро заморгала.
— Отец! Здесь кто-то есть! — прозвучал голос мальчика.
Две фигуры тут же бросились разбирать завал, и вскоре чьи-то руки вытащили её наружу.
Перед глазами мелькнуло: Реа, похороненная под кирпичами.
Всё тело Ремиллы болело. Её платье было разорвано, кожа в ссадинах и крови. Она сидела, оцепенев, не в силах осознать происходящее.
Вокруг сновали люди в красных мундирах, расчищая завалы. Над городом уже развевался чужой флаг, заменивший знамя Аруни.
— Ты в порядке?
Ремилла повернула голову.
Перед ней стоял мальчик, на вид семи лет. У него были зачесанные назад серебристые волосы и такие же глаза.
Он выглядел… как она.
Ремилла снова обернулась к груде камней.
Она не видела свою мать.
Дрожащими руками она начала откидывать обломки.
— Мама... нет, пожалуйста...
Она не заметила, как рядом раздался лязг железных сапог.
Мальчик поднял голову, глядя на приближающегося мужчину с серебряными волосами и бородой.
— Людиус? Пойдём.
— О, простите, отец, — мальчик послушно спрыгнул с завалов.
Мужчина посмотрел на сына, а затем перевёл взгляд на Ремиллу.
Девочка замерла.
Мужчина подошёл ближе, присел перед ней и заговорил мягким, но властным голосом:
— Привет, малышка... Как тебя зовут?
Ремилла всхлипнула, утирая пыльной рукой мокрые от слёз глаза.
— М-меня зовут Ремилла, сэр...
— Ремилла... Моё имя Кандор. Я король Парпальдии. Ты выглядишь раненой, да?
Ремилла повернулась к завалам.
— П-пожалуйста, сэр, моя мама, она—
— Прости, маленькая Ремилла… но, скорее всего, твоя мать мертва, — Кандор тяжело вздохнул.
— М-мертва? — она заморгала, пытаясь осознать. — П-почему мертва?
— Потому что... она была слаба. Она погибла под камнями.
Он пристально посмотрел на неё и, внезапно улыбнувшись, добавил:
— А вот ты, маленькая Ремилла... Ты сильная девочка.
— Н-но мама—
— Твоей мамы больше нет, Ремилла… Теперь ты одна. Но ты выжила. Ты сильная. Как мой сын Людиус...
Кандор слегка кашлянул, протянул ей руку.
— Идём со мной, маленькая. Ты вся в грязи... Так не подобает дворянке Парпальдии.
Ремилла нерешительно взяла его за руку и медленно поднялась.
— Ты будешь символом Королевства Парпальдия... Со мной ты узнаешь вкус лучших блюд, роскошь и почёт, как мой сын...
Ремилла колебалась.
— Я... правда сильная, сэр?
— Сильнейшая, кого я встречал, малышка... Запомни: ты достойна в глазах Парпальдии. Что бы ни говорили другие народы, ты — символ силы и красоты... Никогда не забывай об этом...
Ремилла хотела что-то сказать, но в этот момент земля содрогнулась от новых взрывов.
Всё дрожало, небо разрывалось пушечными выстрелами.
Но Кандор и Людиус оставались неподвижны, словно это их не касалось.
Ремилла сжалась, закрывая уши, но в голове звучал только их голос.
— Я сильная… Я сильная… Я СИЛЬНАЯ!
Ремилла резко села в своей кровати, судорожно вздохнув. Слёзы стекали по её щекам, пока она моргала, пытаясь сфокусироваться на экране телевизора.
На нём шло видео об итальянской армии. Ну, конечно… Они демонстрировали своё взрывное вооружение.
Ремилль раздражённо вздохнула и выключила телевизор.
— Я, должно быть, уснула… — пробормотала она.
Закрыв глаза, она попыталась выбросить из головы этот сон...
Но каждый раз, когда она пыталась…
Вместо парпальдийских пушек перед ней вставали итальянские боевые машины.