Растущее влияние
Рим, Италия, 7:49 утра
Кэнси уже и не знал, сколько ещё потрясений он сможет вынести за один день. Будучи назначенным одним из делегатов в Италию, этот пожилой человек понимал, что его родная страна, Фенн, гораздо скромнее Парпальдии или даже Ква-Тойна. Но такого уровня развития от Италии он не ожидал.
Он выглянул в окно, и другой дипломат смотрел туда же. Кадзан, потомок зверолюдей красной панды, был близким соратником Кэнси. Но будь то человек или зверочеловек, на лицах и Кэнси, и Кадзана застыло недоверчивое выражение.
Их путешествие в Италию стало очень запоминающимся. После того, как они установили контакт с Римом по своим манакоммам, им сообщили, что в знак вежливости их могут забрать сами итальянцы. Да и к тому же механические корабли добираются гораздо быстрее, чем деревянные.
После того как они вкусили роскошь на яхте и полёт в небе на «вертолёте», Кэнси и Кадзан сразу поняли, что ведут дипломатические дела с могущественной державой. И всё же, что поразило их больше всего, — это дружелюбие Италии.
Перед ними сидел человек, вызывающий любопытство. Дипломат Лоренцо Такахаси, бывший дипломат в Таиланде, был мужчиной итало-японского происхождения. И его рассказы о народе по имени Япония, удивительно похожем на Фенн и Гахару, открыли совершенно новую тему для обсуждения. Он наблюдал, как дипломат, которому было около тридцати, с лёгкой сединой и щетиной, касался пальцами любопытного устройства, известного как планшет.
— Хм-м… Итак, я проверил карту вашей страны, и то, как она похожа на каплю, наводит меня на мысль, что это мог бы быть остров из японской мифологии, — сказал Лоренцо. — Как там эта история звучала?
Кадзан оторвал взгляд от окна и просто объяснил:
— Что наши острова были благословенными каплями, упавшими с небес от богов, — сказал мечник.
— Поразительно. Мне кажется, это мог бы быть остров Оногоро. В двух словах, это был остров, созданный из капель, упавших с копья двух богов, — сказал Лоренцо с улыбкой.
Кэнси тоже улыбнулся:
— Это очень похоже на нашу историю. Мы должны обсудить это подробнее, когда будет возможность.
Лоренцо кивнул:
— Согласен. Но пока что… — машина остановилась перед величественным дворцом. Двое феннцев выглянули в окно, а Лоренцо улыбнулся. — Добро пожаловать в Квиринальский дворец, господа, — сказал он, когда охранник открыл им дверь. По сравнению с парпальдийской делегацией, пресса не осаждала дворец, как раньше. Толпа всё ещё была значительной, но Лоренцо был благодарен, что их не зажали в тиски.
Когда Кадзан и Кэнси вышли, они оба огляделись. Кое-кто в толпе с любопытством перешёптывался при виде Кадзана в его облике красной панды, но, к счастью, Лоренцо быстро провёл их внутрь, прежде чем могло случиться что-то неприятное:
— Следуйте за мной.
…
Джованни сидел в кресле в ожидании прибывающей делегации. В его руке проигрывалось видео, он смотрел новости о том, как парламент официально принял законопроект об Автономном регионе Тичино. Будучи самой большой иностранной территорией, оказавшейся рядом во время Переноса, последняя часть Швейцарии к югу от озера Лугано в конечном итоге решила присоединиться к Италии в качестве высокоавтономного региона, самого маленького, по сути.
Джованни вздохнул. Работы предстояло ещё много. Нестабильные горы, чужие занесённые горнолыжные курорты и новая погода доставляли небольшие неприятности во время Переноса. Однако он решил побеспокоиться об этом в другой раз, когда поднял глаза на подошедшего Андо, который сказал:
— Сэр, делегация здесь.
Джованни кивнул. Он встал со своего кресла и тихонько крякнул. Он встал рядом с Роберто, который усмехнулся:
— Подумать только, на Земле такие встречи с делегациями были редким событием. А теперь мы проводим их постоянно, — сказал президент.
— Определённо, — кивнул премьер-министр. — У нас было много таких встреч, чем больше мы смотрели на север… Но есть в этом какая-то ирония, что мы только сейчас встречаемся с островами вокруг нас.
— Да, а почему так? — спросил Роберто, глядя на Джованни.
— В основном из-за Топы. Но теперь с этим покончено, и мы обсуждали поиск других наций для встречи, — сказал он.
Роберто уже собирался что-то сказать, как двери открылись. Впереди Лоренцо ввёл двоих мужчин. Джованни широко улыбнулся.
Кэнси и Кадзан подошли и поклонились. Джованни и Роберто сделали то же самое, после чего первый протянул руку:
— Очень приятно с вами познакомиться. Меня зовут Джованни Канесса, премьер-министр Италии. А это наш глава государства, президент Италии, Роберто Сотто.
— Мне тоже очень приятно, — сказал Роберто двоим мужчинам, пожимая им руки, после чего Кэнси ответил ему улыбкой.
— Для нас большая честь познакомиться с вами обоими. Меня зовут Гай Кэнси, я представляю Короля-Мечника Сихана. Это мой коллега, Току Кадзан.
Джованни улыбнулся:
— Что ж, следуйте за мной. Нам нужно многое обсудить.
…
— …Как вы можете видеть, — объяснил Кэнси, разворачивая свиток. На нём была карта Королевства Фенн и его узнаваемая форма слезы. И Джованни, и Роберто наклонились, чтобы получше рассмотреть. — Наша нация не слишком велика. Она гористая и бедна ресурсами. Поэтому мы сильно зависим от торговли нашей древесиной… Но Парпальдийская империя дала ясно понять, что мы не должны торговать этим ресурсом ни с кем.
Джованни глубоко нахмурился. Чем больше Кэнси и Кадзан объясняли их положение, тем хуже он начинал думать о Парпальдии. Затем он спросил:
— А почему, собственно? Что заставило их принять такую политику?
— Помимо того, что древесина нужна им для кораблей, это попытка взять нас измором, — сказал Кадзан. — Ослабить нашу нацию и сделать нас зависимыми от Парпальдии, прежде чем однажды превратить в своего вассала. Раньше у нас были отличные торговые отношения с Ква-Тойном, однако после того, как они навязали нам свои корабли, они заставили нас покориться… Как бы больно ни было это говорить, Парпальдия — гораздо более сильная нация, которой мы не могли противостоять.
— Мне очень жаль это слышать, — сказал Роберто, нахмурившись. — Я знаю, что геополитика в этом мире другая, но ни одна нация не имеет права навязывать свою волю другим, чтобы угрожать им.
— Именно так, сэр. Но с тех пор мы слышали слухи о вашей стране. Наше посольство в Ква-Тойне поделилось новостями. Именно ваша страна смогла победить Лурию. Победить такую страну — нелёгкая задача, — сказал Кэнси с широкой улыбкой. — Эта нация всегда любила притворяться могущественной империей.
— Ах, ну, остановить их было правильным решением, — сказал Джованни с кивком. — Мы были в ужасе от зверств, о которых слышали во время войны. Не говоря уже о том, что многие ква-тойнцы бежали из своей страны сюда.
— Вы благородный человек, сэр… В любом случае, вернёмся к Парпальдии, — сказал Кэнси. — Наша делегация там просто сказала, что они «пересматривают свою торговую политику», поэтому они и не связывались с нами раньше. Возможно, у вас есть предположения, что они имеют в виду?
Джованни откашлялся:
— Ну, мы ввели санкции против Парпалдии из-за их политики рабства и угнетения. С тех пор они пообещали провести эмансипацию рабов в стране. Наше посольство там сообщает, что они сейчас в глубоком экономическом кризисе из-за нехватки рабочей силы.
— Поразительно, — сказал Кадзан. — Тот факт, что вы смогли заставить Парпалдию прогнуться под санкциями… делает их менее угрожающими в наших глазах.
— Ах, ну… это была просто адекватная реакция на их обычаи, — сказал Джованни.
— И всё же, сэр. Мы говорим о Парпальдии, — сказал Кэнси. — Сверхдержаве Филадеса на протяжении столь долгого времени… Не думаю, что скоро это останется правдой. Поэтому мы хотим обсудить с вами возможные новые торговые отношения.
Джованни посмотрел на Роберто, тот посмотрел в ответ. Затем премьер-министр с улыбкой посмотрел на Кэнси.
— Тогда давайте так и сделаем.
Королевская Академия Ле-Бриаса, Ле-Бриас, Королевство Альтарас, Пять дней спустя.
Классная комната была наполнена болтовнёй студентов благородного происхождения. Многие из них носили роскошную одежду в альтараском стиле, демонстрирующую их богатство.
Однако дверь открылась, и вошла принцесса Лумиэс, которая улыбнулась:
— Доброе утро.
Класс быстро умолк, и все встали, чтобы поприветствовать принцессу:
— Доброе утро, ваше высочество! — сказали они хором.
Лумиэс слегка покраснела, отводя прядь волос в сторону.
— Ребята, вам правда не нужно этого делать, я вас уверяю, — сказала она с застенчивой улыбкой. Класс вернулся к болтовне и шуткам, пока принцесса, сглотнув, встала впереди.
Класс снова затих. Все с любопытством смотрели на Лумиэс, а она, вздохнув, произнесла:
— Я хочу сделать объявление, эм… это мой последний семестр здесь.
Все с удивлением посмотрели на Лумиэс, некоторые ахнули и зашептались друг с другом. Одна студентка встала и спросила:
— Но нам ведь ещё четыре года учиться, ваше высочество! Вы не собираетесь завершать своё образование?
— Ах, ну… не совсем. Я собираюсь закончить учёбу в другом месте. В эм… Италии, — сказала она.
Класс снова зашептался:
— Италия? Это те, кто победил Лурию, верно?
— Моему отцу удалось достать немного их шоколада, когда они приезжали сюда. Он был такой вкусный!
— У них там даже есть безлошадные повозки. Должно быть, это так круто.
Другая девушка подняла руку и спросила:
— А где вы собираетесь учиться там, ваше высочество?
— Я пока не совсем уверена, — призналась Лумиэс. — Но у меня есть несколько вариантов. Эм-м, есть Болонский университет, университет Сапиенца, эм… о! Падуанский университет и некоторые другие. Я приму решение, когда изучу их получше.
Класс снова зашептался, прежде чем один парень сказал:
— Надеюсь, это хорошие школы. Вы уже учитесь в лучшей академии здесь, в Альтарасе.
— Уверена, так и будет, — с хихиканьем сказала Лумиэс. — Я на самом деле очень взволнована. Я слышала, там уже есть несколько студентов из Родениуса.
Аэродром Баррат, Баррат, Королевство Квила.
На взлётной полосе аэродрома Баррат шло пышное празднование. Украшенная королевской символикой, под звуки патриотической песни, в центре внимания был небольшой самолёт.
У открытой двери частного самолёта стояла Королевская семья Квилы и беседовала между собой. Несмотря на грандиозное событие, семья разговаривала так, будто на них никто не смотрит.
— Ох, дорогой, я так за вас волнуюсь, — сказала львица, королева Лильк. — Вы уверены, что справитесь там одни?
— С ним всё будет в порядке, Лильк, — сказал король Кали, могучий лев с большой гривой, зевая. — Кроме того, я уже сказал нашему консульству в Милане, чтобы их разместили по прибытии.
Наследный принц Куили, тоже лев, с только начавшей расти гривой, широко улыбнулся:
— Не волнуйся, мама. Мы справимся, я обещаю. К тому же, я позабочусь о Кели.
Кели, тем временем, был младшим принцем. Он прятался за ногой своего брата и оглядывался. Несмотря на свой королевский статус и привычку бывать в толпе, Кели всегда был застенчивым ребёнком.
Лильк вздохнула:
— Я буду по вам скучать. Обещаю, мы постараемся приехать, когда сможем, — сказала она с улыбкой. Она взяла лицо Куили в руки и поцеловала его в щёку.
Куили усмехнулся, пока королева присела, чтобы сделать то же самое с Кели. Мальчик крепко обнял свою мать и захныкал:
— Мама, почему ты не можешь поехать с нами?
Лильк улыбнулась:
— Мне нужно остаться здесь, милый, чтобы помогать твоему отцу с королевством. Не волнуйся, я уверена, тебе понравится в Италии.
Кали кивнул. Он взъерошил волосы своего младшего сына и сказал:
— Ведите себя хорошо, хорошо? Вы представляете не только Куилу, но и будущее нашей страны, и нашей семьи. Учитесь хорошо, договорились?
Кели застенчиво кивнул. Король отступил, как и королева, которая достала маленький платочек, чтобы вытереть глаза. Куили помахал приветствующей толпе, в то время как его брат просто тихо стоял рядом.
— До свидания всем! Я буду по всем вам скучать!
Толпа приветствовала в ответ, а Кели взял брата за руку, и они вместе вошли в самолёт. После этого стюардесса закрыла за ними дверь и улыбнулась:
— Добро пожаловать, ваши высочества. Пожалуйста, располагайтесь.
Два принца сели, и им помогли пристегнуть ремни безопасности. Младший принц посмотрел в окно, наблюдая, как самолёт начал двигаться. Ему было грустно, что он больше не будет видеть свою маму каждый день, но если она сказала, что его новая школа будет замечательной, Кели оставалось лишь сдержанно радоваться.
Куили посмотрел в окно и помахал. Пока самолёт продолжал выруливать на взлётную полосу, он достал брошюру. Это была университетская брошюра на общем языке. Политехнический университет Милана, прочитал он.
Принц глубоко вздохнул. Это будет большим изменением для него и его брата.
Кабинет Людиуса, Императорский Дворец.
Людиус молча облокотился на свой стол, сцепив руки в замок. Он мрачно смотрел на Кайоса, который ёрзал на своём месте. Кайос откашлялся и продолжил читать дело:
— Как выяснилось, Фенн начал пренебрегать нашими приказами по поводу их торговли. С тех пор они решили продолжать торговлю под защитой Италии…
Ремилла нахмурилась. Она сидела сбоку на диване императора. Она глубоко вздохнула:
— Какая наглость… Разве мы не дали ясно понять о последствиях, если они нарушат наш с ними договор?
— Мы дали, мисс Ремилла. Но просто… они предпочли проигнорировать его в пользу Италии, — сказал Кайос, сглотнув. — Я также получил сведения, что они установили контакт с Альтарасом… Полагаю, то же самое произойдёт и со всеми остальными варварскими нациями в морях. Сиос, Гахара, Аван… Это лишь вопрос времени, когда они установят контакт с Италией.
Людиус протёр глаза и глубоко вздохнул:
— Все эти сотни тысяч парлипо — впустую. Мы только что закончили строительство нашего новейшего флота для вторжения в Алтарас.
— Это прискорбно, ваше величество. Не говоря уже о том, что Италия с тех пор установила контакт почти со всеми северными нациями после того, как они вмешались в дела Топы… Не думаю, что у нас есть ещё где расширяться без угрозы дальнейших итальянских санкций. Или, что хуже, ответных мер.
— Хмпф… Вы свободны, Кайос. Спасибо, — сказал Людиус. Кайос кивнул, прежде чем встать и поклониться императору. После чего он вышел. Как только он ушёл, Людиус, казалось, сдулся. — Мы теперь даже континент не можем захватить…
Ремилла вздохнула, садясь напротив Людиуса.
— Они добрались до них раньше нас. И наша проблема с рабочей силой из-за освобождённых рабов не помогает.
— …Отец был бы так разочарован, — тихо сказал Людиус. Он посмотрел на портрет своего покойного отца, который гордо стоял в своих королевских одеяниях, позируя с мечом.
Ремилла нахмурилась, глядя на покойного первого императора. Затем она просто взяла Людиуса за руку, чтобы утешить его.
Западный Эстирантский Джентльменский Клуб.
Несмотря на оживлённую атмосферу клуба, где мужчины отдыхали и пили, Арде сидел один в угловом кабинете и продолжал писать. Этот Джентльменский клуб всегда был одним из немногих мест, где он находил утешение. Помимо его кабинета, подаваемые ему напитки и фоновая музыка создавали подходящую атмосферу для его интриг.
На сцене парпальдийская музыкальная группа играла местную музыку. Одним из немногих компромиссов в отношении Заклинания Общего Элизийского Языка, введённого века назад, было то, что заклинание не влияло на песни и поэзию, чтобы сохранить местную культуру.
Арде знал парпальдийский, но, как и многие родные языки в Элизии, он с тех пор медленно умирал в пользу общего языка. Но музыка была приятна его слуху, так как он был одним из тех, кто настаивал на общении на парпальдийском.
Когда музыка закончилась, различные мужчины в клубе захлопали в ладоши. Ведущий вокалист улыбнулся и сказал в микрофон, импортированный из Италии, конечно:
— Большое спасибо за ваши аплодисменты. А теперь, следующая песня — новая и редкая для нас… Но я и парни много работали и репетировали её, и я уверен, вам она понравится! Господа, популярная песня из Италии; Italodisco!
Джентльмены зааплодировали, некоторые даже закричали. Арде поднял глаза от своих бумаг, нахмурив брови. И под аккомпанемент музыки из динамиков группа начала петь и играть на итальянском.
Для Арде всё, казалось, затихло. Он игнорировал аплодисменты, музыку и смех, гневно глядя на свою бумагу. Даже здесь он больше не мог насладиться чисто парпальдийской атмосферой. Он крепко сжал ручку и снова посмотрел на группу.
— …presto che non resisto, Italodisco! Scusa se insisto. Ma questa notte, quello che preferisco…
Когда музыка нарастала, а аплодисменты становились громче, Ардэ презрительно усмехнулся. Он быстро собрал свои бумаги и сунул их в сумку. Вскоре после этого он вышел без единого слова.