Каждый день, пока этого не произойдет.
Дворец Киджи, Рим, 6:28 утра, 27 января 1640 года; Девять дней спустя.
Холодный утренний воздух Рима сильно контрастировал с теплом спальни Джованни во дворце. Он крепко спал в зябкой темноте зимнего утра, но, увы, режущие звуки будильника на телефоне звали его.
Джованни простонал, когда знакомый, раздражающий сигнал его телефона разнесся по спальне. Как ни заманчиво было нажать кнопку «отложить», Джованни понимал, что лучше этого не делать, так как он тут же снова уснет. Он вздохнул, позволяя будильнику позвенеть еще немного, прежде чем потянулся к телефону и выключил надоедливый шум.
Джованни выскользнул из-под одеяла. На нем была старая футболка Metallica из 90-х — у него духу не хватало её выбросить. Взяв телефон, Джованни потер глаза, прежде чем начать просматривать сообщения и письма. Просто различные отчеты, как всегда, в основном по иностранным делам. И напоминание на сегодня.
«Ах да...» Сегодня открытие первой государственной магической школы в Италии. Хоть и были попытки открыть частные, они с тех пор приняли законы, чтобы гарантировать безопасность таких занятий. И сегодня — первый плод этих усилий.
Собрав всю возможную энергию, Джованни вскоре выбрался из постели, чтобы приготовить себе завтрак.
Зима становилась одним из любимых времен года Джованни по странной причине. Это был повод не носить костюм, как ему всегда приходится на работе. Сидя на заднем сиденье машины, Джованни был одет в свое любимое зеленое пальто, свитер, шарф, брюки хаки и лоферы, чтобы справляться с более скользкими улицами Рима.
Он не мог не рассмеяться немного над историей Бьянки о том, что ей пришлось надеть платье прямиком из плохой исторической драмы от Netflix. Должно быть, ей было очень неудобно. Джованни посмотрел в окно седана. Улицы города теперь были живыми, несмотря на низкие температуры. Джованни заметил новые преобладающие толпы туристов. В отличие от обычных туристов-землян, теперь он видел захватывающую смесь людей, эльфов, зверолюдей и гномов в одном месте; и все они осматривали достопримечательности Рима.
Пока машина ехала дальше, Джованни машинально листал новости в телефоне. Конечно, будучи премьер-министром, он получал важные новости дня из первых рук. Но это была привычка, которую он не утратил.
Экономический кризис Италии превращался в чудо, читал он. Кризис переноса медленно начинал становиться туманным воспоминанием, и Джованни припомнил их планы отпраздновать первую годовщину на Элизии. Столько всего произошло за такое короткое время — именно поэтому время подъема Джованни было изменено с 8:00 на 6:30.
Когда машина остановилась, Джованни оказался у университета Сапиенца. И там он увидел недавно построенное здание для первого курса Магии и Изучения Стихий в Италии.
Концепция магии была беспрецедентной, и, как и любой другой ресурс, итальянское правительство намеревалось попытаться использовать её. Он не знал всех тонкостей, но с помощью профессоров из Ква-Тойна и Лоурии, казалось, что Италия получит своих первых магов, начиная с самых азов. И теперь, в сотрудничестве с Му, у которых гораздо больше опыта в попытках совместить магию с технологиями, несмотря на их немагическое происхождение, Джованни надеялся, что они увидят результаты в течение следующих нескольких лет.
Джованни было больно покидать тепло машины, оказавшись снова на холодном воздухе внешнего мира. Премьер-министр фыркнул, сунул руки в карманы пальто и приблизился к главному фасаду нового здания, где собиралась толпа, а на сцене находились различные маги из Родениуса вместе с тем, кто казался ректором Сапиенцы. Выдохнув, он затем улыбнулся.
Под щелчки камер и аплодисменты толпы Джованни встал со своего места и занял позицию за трибуной после того, как ректор произнес свою речь. Почему это заняло 30 минут, он не знал. Будучи почетным гостем, Джованни был последним выступающим на сегодня и, как и все остальные, хотел вернуться внутрь как можно скорее.
Он с улыбкой откашлялся, глядя на толпу:
— Доброе утро всем. Сперва я хотел бы поблагодарить ректора Абато за эти замечательные слова. Я также хотел бы поблагодарить Великого Мага Фьюит за её речь и за её предстоящую службу в качестве программного директора по Магии и Изучению Стихий.
Затем он прочистил горло. Джованни посмотрел на бумаги с речью, которую написал лично; он давно этого не делал, так что это была приятная смена деятельности. Затем он заговорил в микрофон:
— Там, на Земле, концепция магических школ была лишь плодом вымысла. Это было местом воображения для тех, кто наслаждался творчеством различных авторов, как больших, так и малых. Но с переносом Италии на Элизию мы увидели, как вымысел вскоре превратился в реальность. А с реальностью приходят инновации.
Он сделал небольшой вдох, оглядывая толпу:
— Первый государственный курс магии служит свидетельством усилий Италии по-настоящему интегрировать нацию в ткань Элизии. Мы увидели и осознали потенциал магических способностей наших союзников в Родениусе. Хотя Италии потребуется некоторое время, чтобы догнать мастерство магов этого мира, зная дух итальянцев — мы новаторы. Ренессанс начался в Италии и принес научное, художественное и социальное развитие, изменившее историю Европы. Сегодня я надеюсь увидеть, что наши первые студенты этого магического курса станут пионерами второго Ренессанса Италии в магических навыках и технологиях. И сложный вопрос о том, как мы можем совместить науку и магию, станет вопросом, над которым наши будущие студенты будут размышлять в этих самых аудиториях и учреждениях. И когда пройдет время, Италия оглянется на усилия наших студентов и молодежи, и мы поблагодарим их за их старания пожертвовать своим временем и силами ради будущего на многие годы вперед. Спасибо.
Толпа зааплодировала речи Джованни, когда он отошел от трибуны. Поскольку мероприятие подходило к концу, сотрудники университета были готовы провести экскурсию по новому зданию. Так как Джованни уже провели по нему ранее, он был готов направиться обр...
— ПОПАЛСЯ!
Джованни споткнулся с удивленным видом, тут же обернувшись и увидев кого-то, кто вцепился в него. Ей было 14 лет, у нее были черные волосы и такие же карие глаза, как у него. Это была...
— Беа, моя тыковка! — сказал он радостно, тут же обнимая девочку.
— Привет, пап! — радостно сказала Беа, хихикая и обнимая отца.
— Боже мой, прошла целая вечность! Я не знал, что ты приедешь навестить? — сказал мужчина с широкой улыбкой, только чтобы кое-что осознать. — Погоди, а как ты...?
— Я нас привезла. Она должна мне денег за закуски, которые постоянно просит, — произнес другой женский голос. В свои 23 года она имела такие же каштановые волосы, как у Джованни, и его глаза. Она подошла к паре отца и дочери с широкой улыбкой и тут же обняла Джованни.
— София! О, как хорошо видеть тебя, вас обеих, — сказал Джованни со счастливым смехом, прижимая к себе двух дочерей и взъерошивая им волосы. — Это приятный сюрприз от вас двоих.
София усмехнулась, когда они с Беа отстранились с радостным видом:
— Мы хотели сделать тебе сюрприз, знаешь ли? А то мы знаем, если держаться подальше, у тебя появится еще больше морщин, чем уже есть, — сказала она с хихиканьем.
Джованни фыркнул на это:
— Я уже чувствую, как мои волосы седеют с вами двумя, — сказал он, вздыхая и придерживая Беа. — Беа, посмотри на себя, ты растешь не по дням, а по часам, Иисусе.
— Конечно расту! — сказала она с гордой ухмылкой. — Софии понадобятся высокие каблуки, иначе я точно стану выше нее.
— Размечталась, — сказала Беа, игриво сжимая нос Софии, которая так же дразняще отбила её руку.
Мужчина усмехнулся, прежде чем оживился:
— Скажите, почему бы нам не сходить куда-нибудь вместе? Думаю, я видел отличную джелатерию недалеко отсюда.
Несмотря на холод снаружи и протесты Софии, предлагавшей выпить горячих напитков, семья теперь наслаждалась джелато внутри. Джованни наслаждался своим шоколадным джелато, София — ореховым, а Беа — тирамису. И после того как он заплатил еще и за джелато для двух своих телохранителей и водителя, семья села за свободный столик, беседуя друг с другом.
— Ладно, итак, — начала София, проглотив очередной кусочек своего джелато. — После всего этого и, ну знаешь, когда Европы больше нет, я начала искать свою первую работу, так? И представь себе, Дженни нашла для нас ОБЕИХ открытую вакансию! Юридическая фирма Санторо, там, в Неаполе.
Джованни приподнял бровь, поедая джелато:
— Дженни — это та девушка из Америки, верно? Твоя однокурсница?
— Угу. Я стараюсь поддерживать её после всей этой истории с переносом. Сейчас она справляется гораздо лучше, она сильная девочка, — сказала София.
— Она милая, — сказала Беа. — Ей нравится постоянно дарить мне подарки.
— Ага, с этими щенячьими глазками, которые ты ей строишь, — сказала София, закатив глаза, прежде чем Джованни рассмеялся.
— Это отлично, милая! Так когда вы собираетесь с ними встретиться?
— Где-то на следующей неделе, мы с Дженни уже связались с ними, и они сказали, что готовы провести собеседование. Ничего особенного, но эй, это ступенька, — сказала София. — Кроме того, Дженни говорит, что хочет скоро съехать со своим парнем. Как только они смогут, они найдут квартиру где-нибудь в другом месте.
— Рад за них, — сказал Джованни. — Хм, кстати говоря, надеюсь, мама обращается с вами хорошо?
Беа кивнула:
— Угу. Немного раздражалась на Дженни. Та продолжала настаивать на том, чтобы ломать пасту, типа... первые две недели. — сказала она с хихиканьем.
— Бабушка была в таком отчаянии, что заставила Дженни пройти у нее урок готовки. Это было уморительно, — добавила София к беседе.
Джованни усмехнулся. Доедая джелато, он вдруг загорелся идеей:
— Хм, что вы думаете насчет того, чтобы навестить вашу маму? Мы так давно не видели её вместе.
София и Беа переглянулись, прежде чем старшая сестра кивнула:
— Я за. О! Может, купим ей цветы?
— Уверен, ей бы это понравилось, — сказал Джованни с улыбкой.
— Идеально. Я видела цветочный магазин по дороге сюда. Я пойду куплю их, пока мисс "я ем медленно" тут заканчивает? — поддразнивая, сказала София Беа, которая просто показала язык сестре.
— Звучит неплохо, спасибо, милая. Мы подождем тебя у машин, — сказал Джованни, и София показала большой палец вверх, прежде чем встать и выйти за букетом цветов.
Оставшись за столиком вдвоем с Беа, девочка, казалось, не торопилась со своим джелато. Мужчина посмотрел на нее, прежде чем заговорить:
— Итак, тыковка... Как школа?
Беа посмотрела на отца, медленно откусывая еще кусочек:
— Хорошо. Оценки хорошие.
— Хорошо, это хорошо... Какие-нибудь новые одноклассники или друзья? — спросил Джованни, зная, что дети, застрявшие в Италии, уже должны ходить в школу.
— Да, несколько. Есть, эм, Петар из Сербии. Эмм, Роксана из Румынии, и-и-и... близнецы из Греции. Никос и Костас, — сказала она.
— Ого, довольно много новых одноклассников, а? — сказал Джованни. — Знаешь, у тебя могут появиться новые одноклассники из Ква-Тойна. Я слышал, пара из них решила остаться здесь.
— Было бы круто! — сказала Беа с яркой улыбкой. — Я хочу учиться магии, как в том новом колледже, о котором ты говорил.
— Всему свое время, тыковка, — сказал он с улыбкой, ероша волосы Беа. — Ты уже закончила? Твоя сестра уже должна возвращаться.
— Ме-е-е, она может постоять на холоде, — игриво сказала Беа, прежде чем доесть последний кусок. — Вот, все готово.
— Хорошо. Пойдем, не будем заставлять маму ждать, — сказал он, вставая вместе с девочкой.
После небольшой перепалки со своей охраной и водителем, Джованни оказался на заднем сиденье своего автомобиля с дочерьми, а охранник сел на пассажирское место. Он не возражал против тесноты, если бы не букет, задевавший его лицо. Следом за ними ехал другой охранник за рулем машины Софии.
Беа перевела взгляд с сестры на отца, держа букет на коленях, прежде чем ухмыльнулась:
— Так, пап, когда ты в последний раз водил машину?
Мужчина посмотрел на дочь, затем на другую, у которой была своя маленькая дразнящая улыбка. Джованни огляделся:
— Ой, пф-ф, ну, это было... э-э-э...
— Ага! Говорила же, папа теперь слишком важный, чтобы водить самому, — сказала Беа Софии.
— И то верно, — сказала София с усмешкой.
— Эй, ну не так уж давно это было. Я все еще вожу. Просто не так часто, — сказал Джованни с притворной обидой в голосе.
— Коне-е-ечно, конечно, — поддразнила Беа.
Джованни улыбнулся, прежде чем его глаза немного расширились, когда он кое-что вспомнил:
— Кстати о машинах, как там Малышка Люси?
Малышка Люси была личной машиной Джованни в Неаполе. Это был старый ярко-красный маслкар Iso Grifo, доставшийся ему от отца. После его смерти Джованни поклялся беречь драгоценную вещь покойного отца, на которую тот копил годами. И у него руки чесались хотя бы провести техобслуживание; быть механиком было его изначальной страстью до того, как он пошел в политику.
— О, за Люси присматривает Дэвид. Эм, парень Дженни. А если не он, то дядя Паоло, — объяснила София.
— Хорошо, хорошо. Я скучаю по ней, не видел её целую вечность. Что бы я отдал, чтобы провести целый день в гараже, хотя бы разок, — сказал Джованни с меланхоличным вздохом. Он посмотрел в окно, когда машина остановилась. — Кстати о тех, кого не видел вечность.
Джованни выпрыгнул из машины, предложив понести букет за Беа, которая с радостью приняла предложение. Вместе с Софией и Беа по бокам, Джованни направился к их матери.
Мужчина выдохнул с улыбкой. Прошло много времени с тех пор, как он был здесь в последний раз, и он был рад, что сегодня представилась идеальная возможность сделать это. Солнце светило, белое покрывало снега придавало сказочный вид, а яркое небо было идеальным фоном для романтического дня.
Было жаль, что Джованни никогда больше не испытает этого.
— Здравствуй, любовь моя.
Джованни посмотрел на надгробие перед собой. Лючия А. Канесса, родилась 15 июня 1980, умерла 11 мая 2013, гласила надпись. Мужчина тихо простонал, присев на корточки и положив букет цветов на надгробие, улыбаясь.
— Привет, мам, давно не виделись, — сказала София с улыбкой. Беа молчала, глядя на надгробие.
Джованни оглянулся на двух девочек, прежде чем встать и обнять их обеих за плечи:
— Посмотри, Лючия, твои девочки сильно выросли. София скоро станет адвокатом, — сказал он с гордостью.
София усмехнулась:
— Угу...
Мужчина улыбнулся, прежде чем вздохнуть:
— Агх... Мне так жаль, что пропустил твою десятую годовщину, любимая. Просто, было суматошно. Ты не представляешь.
— ...Я уверена, мама бы поняла, — сказала Беа в попытке утешить отца, который с любовью сжал её плечо.
— Я уверен, — ободряюще сказал Джованни Беа, прежде чем снова посмотрел на надгробие. — Твоя мать гордилась бы тобой. Вами обеими.
— Мама гордилась бы и тобой, пап, — сказала София, положив голову на плечо Джованни.
Это было тем, что заставляло Джованни двигаться дальше, несмотря на кризисы, с которыми он сталкивался. Будь то фотография в кошельке или их присутствие рядом, его семья была тем, что помогало Джованни преодолевать все трудности.
На личной кухне дворца Киджи Джованни снова был в более повседневной одежде — пижамных штанах и свежей футболке. Он чувствовал облегчение, вернувшись с холода в помещение. На часах было 18:30. Как раз вовремя. Он насвистывал, пока варил пасту зити, а в другой кастрюле был соус для Pasta alla Genovese (пасты по-генуэзски). Прошло так много времени с тех пор, как он готовил в последний раз, и он наслаждался этим.
Когда все было готово, Джованни начал завершать последние штрихи, и, словно по команде, София и Беа, обе в своей удобной одежде, заглянули на кухню.
— Уже готово? — нетерпеливо и взволнованно спросила Беа.
— Почти, практически готово на самом деле. Не могли бы вы накрыть на стол? — спросил Джованни, оглядываясь на девочек. Они обе начали брать всё необходимое: тарелки, приборы и стаканы для напитков.
Когда стол был накрыт, Джованни натер сыр пекорино на большое блюдо. С улыбкой он не удержался и сфотографировал его, чтобы отправить теще, прежде чем взять блюдо и войти в столовую:
— Вот и оно!
— Наконец-то, пахнет отлично, пап! — сказала София, потирая руки от предвкушения. Она наблюдала, как отец ставил блюдо в центр стола, и начала накладывать себе порцию.
— Как чайки на хлеб, — сказал Джованни с усмешкой, садясь за стол. Тем временем он налил себе воды, давая девочкам взять еду. Когда они закончили, Джованни взял свою порцию и поставил перед собой. Но прежде чем кто-либо успел начать есть, он сказал: — Ах, не забудьте помолиться.
— Точно-точно, я начну! — сказала Беа, осеняя себя крестным знамением. — Благослови нас, о Господи, и эти дары Твои, которые мы собираемся вкусить от щедрот Твоих через Христа, Господа нашего, АМИНЬ... — проговорила она скороговоркой, прежде чем начать есть.
Джованни хихикнул и тоже перекрестился, завершая молитву. Он не был религиозен, но с учетом того, насколько безумно всё вокруг сейчас, молитва не помешает. С этими мыслями Джованни начал есть вместе с дочерьми.
— Эй, пап, — начала Беа, глядя на Джованни. — Разве у тебя здесь нет личных поваров?
Джованни приподнял бровь, прежде чем покачать головой:
— Нет. Я предпочитаю готовить себе сам.
— Но ты сказал, что не готовил целую вечность, — продолжила она в замешательстве.
— Ну, так и есть. Но тогда, до всей этой истории с переносом, я готовил сам. В эти дни я прошу Риту, может быть, заказать доставку, — сказал Джованни.
— О, это не весело, — добавила София. — То есть ты просто просишь ее взять типа... McDonald’s или что-то такое?
— К сожалению, да. Хотя прошло много времени с тех пор, как я его ел, — сказал мужчина.
— Они теперь называются, эм, Marco’s, верно? Не так цепляюще, как McDonald’s, — сказала София с усмешкой, продолжая есть.
Мужчина улыбнулся:
— Действительно, не так. — Сказал он, продолжая трапезу с дочерьми.
Город Рим начинал укладываться спать. Большинство сотрудников во дворце Киджи разошлись по домам, и то же самое можно было сказать о Джованни, находившемся в своей спальне. Сидя на кровати в очках для чтения, Джованни просматривал различные отчеты за день от министерств.
Дальнейшие медицинские исследования могли указывать на связь между электрическими сигналами в нейронах и понятием души. Дикие виверны доставляли неудобства на юге из-за более теплых температур. У железных дорог есть планы по созданию новых мест для различных видов существ. Несколько интересных крупиц информации, но остальное было довольно скучным.
Джованни услышал стук в дверь. Он крикнул, продолжая читать:
— Войдите!
Беа открыла дверь и проскользнула внутрь. Увидев это, Джованни тут же отложил iPad и с улыбкой снял очки:
— Беа, тыковка, что случилось?
Девочка улыбнулась, забираясь на кровать Джованни:
— А, ничего особенного... Эмм... — она, казалось, колебалась что-то сказать, прежде чем быстро подняла взгляд. — Можешь сделать мне прическу?
— Хм? Сейчас? — спросил Джованни в замешательстве. — Я думал, ты не любишь спать с уложенными волосами?
— Да, но... Прошло много времени с тех пор, как ты заплетал меня, — сказала Беа невинно.
Мужчина моргнул, прежде чем усмехнуться:
— Ладно. Неси резинку для волос.
Стоя позади Беа, мужчина насвистывал, заплетая волосы дочери в косу. Учитывая, насколько длинными стали её волосы, Джованни не возражал не торопиться, пока Беа говорила:
— Та-а-к, есть какие-нибудь супер-пупер секретные правительственные тайны, которыми ты можешь поделиться?
Джованни фыркнул:
— Нет, тыковка. И даже если бы были, я не могу поделиться ими с тобой.
— Это нечестно, мне же просто любопытно, — сказала Беа, надувшись и пытаясь оглянуться на Джованни.
— Ну, иногда мы не можем позволить любопытству сгубить кошку, — сказал Джованни, пока его руки продолжали двигаться вниз по волосам Беа, постепенно заплетая их в косу. — Эй, кстати говоря... Мне звонили из твоей школы на прошлой неделе. Что-то насчет драки?
Беа пискнула, словно её поймали с поличным:
— Да, но... Это был пустяк.
— Это то, что сказала твоя учительница, но я думаю, она просто испугалась того факта, что твой отец — премьер-министр, — сказал Джованни. — Давай, расскажи мне. Я спрашиваю сейчас, так как уверен, что ты не хочешь, чтобы сестра услышала.
— О, она знает, — сказала Беа.
— Она знает? Боже, я, должно быть, отсутствовал дольше, чем ожидал, — сказал он, удивленный тем фактом, что София узнала этот предполагаемый секрет раньше него.
Беа вздохнула:
— Ничего особенного на самом деле. Просто кучка мальчишек смеялась над моей курткой, подумаешь. Я просто собиралась игнорировать их, но...
— Но-о-о...?
— Ну-у-у, у меня есть одна подруга. Её зовут Белла. Она тииипа... разогнала их... ради меня... — застенчиво сказала девочка.
— Она так сделала? — сказал Джованни, прежде чем широко улыбнуться. — Это хорошая подруга, малышка.
— Это так, но агх... Я эм...
— Мгм?
— ...Я вроде как думаю... может быть... она... эм... может быть... больше чем друг...? — застенчиво и нервно сказала Беа.
У Джованни округлились глаза. Неужели его дочь...? Затем он продолжил говорить более мягким тоном, почти закончив косу:
— Тыковка, она тебе нравится?
Беа теперь покраснела, когда отец наконец сложил пазл:
— Я... я думаю, да... Она просто супер милая и классная, и, и... думаю, она мне нравится-нравится...
— О, милая, это отлично! — сказал Джованни, закончив косу, и быстро крепко обнял Беа. — Ах, моя маленькая тыковка действительно растет!
— Па-а-ап, — любовно запротестовала Беа, улыбаясь и устраиваясь в объятиях. — Т-так... ты не против?
Джованни покачал головой:
— Конечно нет, Беа. Ты знаешь, ничто не изменит моей любви к тебе. Только если бы ты была серийным убийцей или что-то вроде того.
Беа фыркнула:
— Справедливо.
— Могу я увидеть её фото? — с любопытством спросил Джованни. Беа кивнула, взяв свой телефон. Немного полистав, она показала селфи двоих, где Беа ухмылялась рядом с Беллой, у которой были светлые волосы и карие глаза. Джованни осторожно взял телефон Беа и прищурился. — Да... Да, вы двое так хорошо подходите друг другу!
Беа широко улыбнулась:
— Спасибо... Мы стали больше проводить времени вместе, и... я просто немного нервничаю насчет признания.
— Ну, тот факт, что она была готова защитить тебя от группы мальчишек, говорит мне, что у тебя как минимум есть шанс. Кроме того, именно так твоя мать влюбилась в меня, когда...
— Ты собираешься рассказать мне историю протеста с мамой в миллиардный раз? — сказала Беа с ехидной ухмылкой.
— Позволишь ли ты мне рассказать её в миллиард первый раз?
— Не-а-а.
— Справедливо, — сказал Джованни со смехом, только чтобы услышать еще один стук. Двое посмотрели на дверь и увидели Софию, прислонившуюся к косяку с банкой газировки.
— Не знала, что тут вечеринка, — сказала София, прежде чем быстро присоединилась к ним на королевской кровати Джованни. — О чем болтаете, ребята?
Джованни посмотрел на Беа, подав ей знак с улыбкой. Девочка игриво закатила глаза:
— Я наконец рассказала папе.
— О. О-о-о! — протянула София, прежде чем прошептала Джованни. — Они так хорошо подходят друг другу, правда?
— Правда, правда, — сказал Джованни намеренно громким шепотом.
— Ну ребя-я-ята, — смущенно сказала Беа, быстро обнимая подушку, чтобы спрятать в ней лицо.
София рассмеялась, прежде чем вздохнула:
— Я искала тебя, Беа. Я хотела спросить, можем ли мы поспать вместе, потому что этот дворец нагоняет на меня жуть.
— О, не могу тебя винить, милая. Мне потребовалась где-то неделя, чтобы привыкнуть к этому месту. Я бы снял квартиру, если бы это не было такой морокой, — сказал Джованни со вздохом.
— Ага, особенно с тем, как сейчас обстоят дела, — поддержала жалобу София, отпивая еще газировки.
Затем над головой младшей девочки словно загорелась лампочка.
— Привет, можно нам сегодня поспать здесь, пап? — спросила Беа с надеждой во взгляде, и София сделала то же самое.
— Хм... Да, конечно, девочки, почему нет? Может, мы даже посмотрим фильм вместе по телевизору, — сказал он с улыбкой.
— Потрясно! — сказала Беа с ухмылкой, убегая, чтобы принести свою подушку и одеяло. София хихикнула, делая то же самое.
Прошло время, и большая часть Рима уже крепко спала. В спальне мягкий свет от фильма разливался по комнате, но, несмотря на это, Беа и София крепко спали.
Джованни оставался бодрствовать, зевая. Фильм был без звука, чтобы не беспокоить девочек, пока он заканчивал читать последние отчеты и служебные записки за день. И с последней прокруткой экрана он с облегчением вздохнул:
— Наконец-то...
Джованни положил iPad на тумбочку, поставив его на зарядку на завтра. Он взял пульт и уже собирался выключить телевизор, но посмотрел на Беа и Софию рядом с собой. Они уютно устроились в его одеялах, безмятежно спя. Мужчина мягко улыбнулся, потянулся к ним и нежно поцеловал обеих в лоб.
Мужчина глубоко вздохнул, выключая телевизор; единственным оставшимся светом была лампа рядом с ним. Джованни скользнул под одеяло и уже собирался потянуться к лампе, как вдруг тихо вошел Андо.
— Андо? В чем дело?
Андо быстро подошел к Джованни. Он посмотрел на двух девочек, прежде чем наклонился к уху Джованни и прошептал.
Брови Джованни нахмурились, но когда слова Андо дошли до него, его сердце оборвалось и ушло в пятки, а глаза расширились от ужаса.