Ночь мушкетов.
Итало-парпальдийская граница, КПП № 8, Прато-алла-Драва — Виннебах, Южный Тироль, 23:13 — часом ранее.
Легкий зимний дождь начал опускаться на самые окраины Италии. Не редкое, но, безусловно, раздражающее явление. Под мягкими порывами ветра на флагштоках лениво покачивались флаги Италии и Парпальдии, а внизу, в своей будке, сидел скучающий и продрогший пограничник.
Лукас Хофер поплотнее запахнул пальто. Он с презрением посмотрел на дождь, от которого воздух становился еще холоднее, чем был. Проклятье. Он вздохнул: даже кофе, который он пил, похоже, совершенно на него не действовал.
Лукас выглянул на дорогу. В первые дни переноса шоссе, ведущее в Австрию, упиралось в пустую траву. С тех пор Италия, сотрудничая с Парпальдией, заново заасфальтировала дороги. Несмотря на это, всё еще оставались небольшие приметы той Австрии, что осталась позади. В воздухе развевался австрийский флаг, а приветственный знак ЕС с надписью Österreich Republik оставался небольшим мемориалом тем, кто потерял свои семьи и дома на Земле.
Однако медленно Италия убирала осколки той Австрии и Европы, что были прежде. Появлялись знаки без символики ЕС, а под английскими и итальянскими словами теперь писали на общем языке Элизии.
Лукас изучал местный язык, в основном из-за необходимости понимать систему письма для проверки парпальдийских паспортов. Хотя в его смену это было почти бесполезно: почти никто не пересекал границу с Италией в такое время, особенно в такую погоду.
Но, конечно, мир любит выставлять нас дураками — Лукас заметил всадника, приближающегося под дождем. Он прищурился и разглядел парпальдийского офицера, направляющегося к КПП. Лукас отставил кофе. Офицеры появлялись здесь не впервые. Обычно они приезжали по служебным или личным делам, но появление в такое время ночи выглядело странным.
Ему просто хотелось поскорее с этим покончить. Лукас повернулся к окну, когда парпалдиец остановил своего коня, который жалобно заржал, недовольный дождем.
Затем пограничник произнес:
— Паспорт и письмо с разрешением, пожалуйста.
Парпальдиец ничего не ответил. Он сунул руку в пальто, достал паспорт, в который был вложен листок бумаги. «Разрешительное письмо», — подумал Лукас. Он взял документы, открыл паспорт и прочитал его содержимое.
ПАРПАЛЬДИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
ПАСПОРТ
Имя: Кофф Дефвин
*Возраст: 29 лет*
Место жительства: Эстхирант, Столичная Коммуна
Лукас зевнул. Всё как обычно. Печать, фото, цель визита. Затем он перевел взгляд на письмо.
«Если тебе дорога жизнь, ты пропустишь меня и моих людей».
Глаза Лукаса расширились, и когда он поднял голову, чтобы спросить, что этот человек имеет в виду, то уставился прямо в дуло мушкета. Штык едва касался его подбородка. Несмотря на холод, Лукас почувствовал, как его прошиб нервный пот. Он посмотрел на письмо, затем на небольшую полку под столом. Там лежал маленький пистолет для самообороны. Может быть, просто может быть...
— Давай, — потребовал солдат сквозь шум дождя.
Лукас сглотнул. Его рука медленно отпустила письмо и потянулась к кнопке, чтобы поднять шлагбаум. А затем...
В едином порыве Лукас резко схватился за мушкет; глаза солдата округлились. Они начали бороться за штык. Лукас изо всех сил старался отвести мушкет в сторону, пытаясь дотянуться до своего пистолета.
Лукас прицелился, но солдат оказался быстрее.
Раздался громкий выстрел, и будка наполнилась пороховым дымом. Пограничник почувствовал ужасную боль в груди. Лукас отшатнулся назад, ударившись о стену будки. Он ощущал, будто в его плоти прорыли горячую, жгучую дыру. Он начал часто дышать, но с каждой секундой тело становилось всё тяжелее. И последним воспоминанием Лукаса остался запах пороха в воздухе.
— Что, во имя богов, ты натворил, болван?! — Капитан Райн Мелвод подошел к Коффу в шоке и ярости. Он тут же взглянул на будку; вид мертвого пограничника вызвал у него скорее разочарование, чем что-либо иное.
Кофф немедленно ответил, немного дрожащим голосом:
— Он попытался схватить мой мушкет, сэр! Он нацелил свой пистолет и попытался выстрелить в ответ!
— Черт... забудь об этом. Нажми кнопку и поднимай уже этот шлагбаум. Остальные — вперед! — скомандовал Райн, оглядываясь назад.
Там, под дождем, его рота парпалЬдийцев двинулась вперед, маршируя с мушкетами наперевес.
Тихий шум дождя действовал на Йоханну Шмид успокаивающе. Именно такие простые вещи ей нравились в Виннебахе. Она здесь родилась, выросла и теперь доживала свои преклонные годы; Йоханна была благодарна судьбе за своего любимого мужа Мартина. Но, несмотря на тепло их постели, Йоханна никак не могла уснуть. Она вздохнула и осторожно выскользнула из кровати, убирая седеющие волосы с глаз.
Йоханна спустилась на кухню и взяла стакан из буфета. Она подставила его под кран, набрала воды и выпила. Йоханна зевнула и вдруг посмотрела в кухонное окно.
Она заметила дом через дорогу: там солдаты, выглядевшие как люди из прошлого, пытались выбить дверь. А когда дверь поддалась, Йоханна услышала крики и вопли.
Сердце Йоханны ушло в пятки. Она быстро побежала наверх, в спальню, схватила Мартина и начала трясти его, чтобы разбудить:
— Мартин, Мартин, проснись!
— Н-гх... что...? — сонно простонал старик.
— Проснись, там... смотри! — Йоханна не знала, что сказать. Вместо этого она потащила Мартина с кровати, и он, спотыкаясь, подошел к окну.
Мартин и Йоханна выглянули сквозь шторы на дом соседа. Они с трудом различали силуэты, но увидели, как солдат ударил женщину, и до них донесся приглушенный плач.
Глаза Мартина расширились, когда он увидел, как солдаты, похожие на наполеоновских, вытаскивают женщину, плачущего ребенка и избитого мужчину. Внезапно один из солдат указал на их дом.
Мартин и Йоханна немедленно отпрянули; женщина вцепилась в мужа. Мартин тяжело выдохнул и сразу же направился к своему шкафу.
— Что нам делать? — испуганно прошептала она.
Мартин достал свою охотничью винтовку *Steyr Mannlicher SM12* с оптическим прицелом. Он так давно не охотился и никогда раньше не стрелял в человека. Он посмотрел на Йоханну и мягко прошептал:
— Мы будем сидеть тихо, любовь моя. Просто будь тихой, — сказал он, заряжая патрон в винтовку.
Йоханна собиралась что-то сказать, но резко ахнула от страха, услышав громкий стук во входную дверь внизу.
Мартин оттянул Йоханну назад и поставил её позади себя, озираясь по сторонам.
— Черт. Йоханна? Дорогая?
Йоханна смотрела на Мартина, тяжело дыша от страха.
— Ты можешь спрятаться под кроватью ради меня, моя дорогая? Всё будет хорошо, не волнуйся.
Йоханна сглотнула и кивнула. Несмотря на свою слабость в эти годы, страх заставил её забыть о ноющей боли в коленях, когда она скользнула под кровать. Мартин тем временем убедился, что Йоханна спрятана. Он схватил какую-то ношеную одежду и чемодан, чтобы обеспечить лучшее укрытие, и навалил их в проем между простынями и полом, маскируя всё под обычную неубранную постель.
Мартин слышал, как солдаты требовали открыть дверь. И вскоре он услышал, как дверь выбили. Мартин тихо подошел к двери спальни и осторожно запер её. Он сглотнул, отступил назад и приготовил винтовку. Мартин прицелился в дверь.
Тишина. Тишина. Тишина.
Затем дверная ручка дернулась. Еще раз. И внезапно тот, кто был за дверью, попытался высадить её.
— ОТКРЫВАЙТЕ ЭТУ ДВЕРЬ! — потребовал человек за дверью.
Но Мартин не шелохнулся. Тем временем Йоханна закрыла рот обеими руками, изо всех сил стараясь сохранять тишину и спокойствие.
Но вот дверь распахнулась от удара ноги. Полетели щепки, и Мартин выстрелил. Йоханна вздрогнула и крепко зажмурилась; солдат закричал от боли, схватившись за живот. Приближались другие голоса. Она слышала, как Мартин пытается перезарядиться, но тут раздался еще один выстрел. В комнату ворвался запах едкого пороха. Мартин вскрикнул от боли и упал на пол.
У Йоханны потекли слезы, она отчаянно пыталась дышать бесшумно. Она слышала, как Мартин сопротивляется.
— Отпустите меня, ублюдки... А-АХ!
Он внезапно замолчал после звука тошнотворного удара. Шаги начали удаляться, звук того, как тащат тело Мартина, становился всё тише. На мгновение воцарилась тишина. Йоханна открыла глаза. Кто-то всё еще был внутри, она видела тень, крадущуюся по комнате.
Незнакомец огляделся. Открыл её шкаф. Послышался звон перебираемых драгоценностей. Тень медленно двигалась по комнате и остановилась перед кроватью. Тень начала увеличиваться.
— Гариен, идем!
Тень остановилась. Затем удалилась.
И всё, что могла делать Йоханна, — это прятаться в страхе.
То, что должно было быть мирной зимней ночью, наполнилось страхом и болью. В центре города солдаты выстраивали в шеренгу каждого жителя, которого могли найти.
Райн выкрикивал приказы сквозь дождь:
— Мужчин согнать в церковь! Женщин и детей — в общественный центр! Живее!
Солдаты прокричали в ответ, подтверждая приказ, и начали силой сгонять жителей в соответствующие места, многие угрожающе нацелили на них штыки. Райн подошел к своим старшим офицерам, которые пересчитывали пятерых убитых.
Затем он спросил:
— Я полагаю, эти люди не захотели сотрудничать?
Один из солдат покачал головой:
— Никак нет, сэр. Один ударил Хелвина ножом в грудь, трое пытались навалиться на нас скопом, а один выстрелил Даррику в живот. У нас не было выбора, кроме как устранить их.
— Понятно. Оставьте их там, разберемся с ними позже. А пока...
Райн замолчал: внезапно приблизились звуки сирен и мигающие синие огни. Полиция. Он увидел два безлошадных экипажа правоохранителей, спускающихся по дороге.
Тогда Райн крикнул:
— Парни! В шеренгу, приготовиться к бою!
Ближайшие солдаты быстро выстроились в ряд, изготовив мушкеты. Когда полицейские машины остановились, все находившиеся рядом люди держали их на мушке.
Машины остановились. Мгновение ничего не происходило, затем открылась дверь со стороны водителя.
Офицер Алоис Мюллер осмотрел место происшествия. Его взгляд скользнул по солдатам, а затем он заметил накрытые тела неподалеку. Он глубоко вздохнул и заговорил, подняв руки:
— Спокойно, джентльмены. Не нужно спешить.
Алоис наблюдал, как его коллеги-офицеры также медленно выходят из машин. Он посмотрел на мушкеты. Какими бы устаревшими они ни были, огнестрельное оружие остается огнестрельным оружием, а их было четверо против пятнадцати.
Он продолжил:
— Вы вторгаетесь на территорию Италии и отняли жизни невинных людей. Мы предлагаем вам немедленно развернуться и вернуться в Парпальдию, пока ситуация не стала скверной.
Райн стоял твердо и вызывающе смотрел на итальянского полицейского. Сквозь усиливающийся дождь он прокричал:
— Это не ваше дело, офицер! Это в интересах Парпальдии, и я советую вам вернуться в свой экипаж и развернуться, пока мы не применили силу!
Словно в подтверждение его слов, солдаты топнули ногой.
Алоис глубоко вздохнул, прежде чем ответить:
— Вы вторглись в маленький город, вломились в дома людей и, судя по тому, что я вижу, даже ранили и убили нескольких гражданских. Пожалуйста, скажите мне, каким образом это в интересах вашей страны?
Райн фыркнул:
— Ваша нация окружает и пытается разрушить мою страну изнутри. Санкции, эмансипация, потеря нами иностранного влияния... Это ставит Парпальдию на колени, и виноваты в этом вы, люди. Последний шанс. Разворачивайтесь. Сейчас же.
Алоис сглотнул. Пытаться вразумить этих людей было бесполезно. Он посмотрел в сторону, подавая сигнал другим офицерам отступать. Но один из них, молодой новобранец, косился на дверь своей машины. Йоханн посмотрел на дверь своего автомобиля. Там лежал пистолет-пулемет Brügger & Thomet APC для более серьезных перестрелок. Но это было невозможно, он посмотрел на молодого офицера:
— Не делай этого!
Внезапно молодой офицер вскинул пистолет-пулемет и открыл огонь. Он успел подстрелить двух или трех парпальдийцев, но Райн был так же быстр:
— Огонь!
Алоис немедленно нырнул за дверь машины, когда град мушкетных пуль ударил по автомобилю. Он видел, как его напарник упал на землю, не успев быстро укрыться. Другой машине повезло не больше. Молодой офицер с пистолетом-пулеметом был ранен и с болезненным криком упал на землю. Его напарник тем временем тоже спрятался за дверью машины, заметно дрожа.
Времени на перезарядку не было. Райн закричал:
— Взять их!
Солдаты немедленно бросились к двум оставшимся офицерам. Другой полицейский схватил свой пистолет-пулемет и начал отстреливаться. Алоис же понимал, что к чему. Он быстро забрался обратно на водительское сиденье и резко сдал назад. И последнее, что он увидел, был оставшийся офицер, которого пронзили штыком.
Он был просто деревенским офицером. Он был просто деревенским офицером. Алоис никак не мог справиться с этим, это была не его работа.
Райн глубоко вздохнул. Он посмотрел на три трупа, а затем на уезжающий на полной скорости экипаж. Он снова отдал приказы:
— Вы двое, бросьте этих трех идиотов в общую кучу. Медики, быстро займитесь нашими ранеными. Остальные — внутрь, прочь от дождя, пока он не отсырел мушкеты. Мне нужно сделать звонок.
Наблюдая, как его люди бросились выполнять задачи, Райн направился в городскую гостиницу, которую они определили как штаб. Внутри он увидел, что маноком уже настроен.
Красная гостиная, Императорский дворец, Эстирант.
В Красной гостиной шум дождя звучал для ушей Ремилле как успокаивающая музыка; они оба сидели перед зажженным камином. Несмотря на поздний час, Ремилле и Людиус только что получили планы министерства экономики по строительству их первых заводов, и сейчас молодая женщина зачитывала файл вслух:
— На данный момент идет процесс торгов, какая компания выиграет контракт на строительство наших первых заводов. Сейчас у них три фаворита. Э-э... Astaldi, Webuild и... Rizzani de Eccher.
— Понятно, — сказал Людиус. — Однако я читал, что заводы довольно сильно загрязняют окружающую среду. Если это принесет плохой воздух в Эстирант, это будет весьма неприятно.
— Согласна. Хотя, к счастью, министерство утверждает, что они сосредоточатся на строительстве в Дуро, Хатиранте и Восточном Эстиранте. Так что не думаю, что это будет большой проблемой, — сказала Ремилле, переворачивая страницу.
— Ах, замечательно. Надеюсь, то, что это итальянские компании, означает, что мы получим технологическое преимущество над Филадесом, — сказал Людиус. — А как насчет...
Внезапно двери распахнулись. Ремилле и Людиус в шоке смотрели на стоящего там Арде в боевой форме. Мужчина с суровым взглядом произнес:
— Людиус...
— Командующий Арде? Что это значит? — спросил Луюдиус, осторожно вставая вместе с Ремилле.
Мгновение Арде молчал, и тут в комнату вошли многочисленные солдаты армии Парпальдии. Ремилле поняла, что происходит, и нервно отступила к Лудиусу.
Император огляделся, его сердце бешено колотилось. Он шагнул вперед, заслоняя Ремилле, и пролепетал:
— К-командующий Арде...
Когда солдаты выстроились по периметру комнаты, Арде прочистил горло.
— Людиус... Народ устал. Мои люди устали. Сама империя устала. Из-за этого экономического кризиса Парпалдию втаптывают в грязь, и ты в этом соучастник, — начал он.
Арде подошел к папке, которую читала Ремилла, и схватил её. В его голосе зазвучала ярость.
— Посмотри на это: компании из крошечной страны строят для нас заводы, когда это должно быть чем-то, на что мы способны сами! И чтобы добавить оскорбление к унижению, даже этот варварский Фенн насмехается над нами.
Людиус не знал, что сказать. Несмотря на тревогу в груди, он мог лишь пробормотать несколько слов:
— К-командующий, пожалуйста, будьте благоразумны. Парпальдии просто нужно время, чтобы...
— Время, чтобы что? Чтобы Италия воспользовалась страной? Чтобы мы дальше кланялись их требованиям? Чтобы народ просто перебивался крохами хлеба? Парпальдию тошнит от того, что ты — марионетка Италии! — парировал Арде.
Ремилле знала, что всё это ложь. Она знала Арде: его никогда не волновал народ. Она подала голос:
— Тебе плевать на крестьян! Ты просто используешь их...
— А ты, девчонка. Ты даже не родное дитя Кандора. И всё же ведешь себя так, будто имеешь какую-то власть в этом дворце, — произнес Арде с ухмылкой.
Глаза Ремилле расширились.
— К-Кандор доверил мне...
— Если бы он видел, что вы с Людиусом делаете с империей, я не сомневаюсь, Кандор отрекся бы от вас обоих. Вы двое стали глубоким разочарованием для Парпальдии. Но Людиус, мальчик мой... — Арде перевел взгляд на Людиуса. — Еще есть шанс всё исправить... Ты знаешь, твой отец говорил, что тебе нужно время от времени быть жестче...
Лудиус напрягся, почувствовав, как по лицу стекает холодный пот.
— Амбицией твоего отца всегда было показать миру, что Парпальдия — дееспособная сверхдержава. Что даже если мы с дальнего востока Элизии, мы можем быть такими же, если не более могущественными, чем Му или даже Священная Миришиальская Империя. Но ты стоишь здесь на коленях перед какой-то мелкой, лишенной магии страной, которая даже не из этого мира, — сказал Арде, подходя ближе к Людиусу.
Император чувствовал себя маленькой крысой, которую Арде загнал в угол. Он с колебанием поднял взгляд:
— Я-я...
— Давай заставим твоего отца гордиться, мальчик. Потому что я уверен, даже он признал бы, что Италия — способная страна... И мы поставим их на колени, — сказал Арде. — Их технологии, их оружие, их роскошь, их люди. Всё созрело для захвата. И я уверен, твой дорогой отец улыбался бы тебе с того света.
— А-Арде... — пробормотал Людиус, но внезапно посмотрел на Ремиллу, когда она крепко схватила его за руку.
— Людиус, нет! Ты не можешь! — дрожащим голосом сказала Ремилла, в её глазах читался ужас. — Ты не можешь позволить Арде поступить по-своему!
— О, но я уже, — сказал Арде, доставая сигару. — У нас уже есть люди на итальянской земле. Мы взяли в заложники маленький городок под названием Прато-алла-Драва. И скоро мы отправим сообщение по манокому итальянцам...
— Т-ты что сделал?! — в шоке воскликнула Ремилла.
— О, не надо так удивляться, Ремилла. Если бы я был дураком, я бы не был верховным главнокомандующим армией Парпалдии, — сказал Арде, закуривая сигару. — На самом деле... я полагаю, ты будешь только помехой. — Сказал он, кивнув двум стоящим рядом солдатам.
Внезапно Ремилле почувствовала, как её грубо оттаскивают от Людиуса — двое солдат схватили её за руки. Она начала вырываться, сердце бешено колотилось:
— Отпустите меня немедленно! Людиус!
Людиус же стоял как вкопанный. Миллион мыслей проносился в его голове, он не мог сообразить, что делать. Но когда Арде положил руку ему на плечо, он поднял глаза на мужчину.
— Идемте, Ваше Величество, — сказал тот с сарказмом в обращении. — Пора тебе хоть раз в жизни быть полезным. Вы двое, отведите Ремиллу в подземелье.
— Что?! НЕТ! — закричала Ремилла, начиная брыкаться. — ЛЮДИУС!
Когда её утаскивали, Ремилла смотрела на Людиуса. Лишь однажды Ремилле видела Людиуса таким застывшим, и только она видела императора в таком состоянии. Это было в последние минуты жизни его отца.
Людиус был напуган.
Арде фыркнул, наблюдая, как утаскивают брыкающуюся Ремилле. Затем он с силой положил руку на затылок Людиуса и произнес:
— Подготовьте маноком для передачи сигнала в Рим!
Людиус забыл, как дышать, а когда вдохнул, просто поднял глаза на портрет Кандора над камином, пока его уводили.
Дворец Киджи, Рим.
В зале заседаний царила паника. Джованни огляделся: генералы справа и слева спорили о том, что делать. Сам Моретти выглядел изможденным и просматривал какие-то наспех набросанные идеи для контратаки.
Роберто выглядел не лучше. Президента разбудили в спешке и быстро доставили в Киджи для оценки ситуации. Премьер-министр мог только сидеть и наблюдать за грызней генералов:
— Это явное посягательство на итальянскую территорию, и кем — Парпальдией! У них даже не хватило порядочности сначала нам угрожать!
— Это наверняка просто солдаты, отбившиеся от рук, — сказал другой генерал. — Если бы это было настоящее вторжение, мы бы видели солдат по всей границе.
— Что, как какие-то бандиты? Потому что это какие-то, черт возьми, специально обученные бандиты, — возразил другой. — Что сказал полицейский? Ах да, это была практически армия!
Как раз когда они собирались продолжить, вбежал помощник с дворцовым манокомом:
— Сэр! Сообщение из Эстиранта!
Джованни тут же поднял глаза с облегчением:
— О, слава богу! — сказал он. — Ладно, может быть... они наконец-то всё прояснят?
Моретти, однако, был настроен более чем скептически. Помощник подключил маноком к широкому экрану телевизора в зале совещаний, и все увидели прямую трансляцию из кабинета в Императорском дворце. Только вместо Людиуса или Ремиллы, Джованни и остальные увидели Арде.
Они знали Арде как верхушку военного командования Парпальдии. И сейчас итальянцы испытывали двойственное чувство ожидания. Облегчение и страх. Наконец Арде заговорил:
— Добрый вечер, правительство Италии. Говорит верховный главнокомандующий Императорской армией Парпальдии Холтон Арде. Я здесь, чтобы говорить от имени императора Людиуса.
Джованни поспешно ответил:
— Командующий Арде, слава богу! Мы получили сообщения о нападении парпалбдийских солдат на пограничный город! Как такое...
— Тихо, — сказал Арде. Премьер-министр напрягся и сел обратно. — Позвольте мне внести ясность. Империя Парпалбдия сыта по горло тем, что её толкают и втаптывают в грязь. Сначала вы вмешались в наши дела в Родениусе и Северном Филадесе. Затем вы намеренно настроили наших союзников и вассалов против нас, заставляя их думать, что они не понесут никаких последствий из-за вашей так называемой гарантии защиты. И вишенка на торте? Ваши санкции против Парпальдии искалечили нашу нацию. Вы заставили наше правительство провести этот поспешный приказ об эмансипации, и посмотрите, что произошло... Люди голодают, предприятия закрываются, и мои люди в ярости.
Джованни и остальные переглянулись, а Моретти тем временем с гневом уставился на Арде:
— Командующий Арде, вести себя как ребенок в политике — это одно, но вторгаться в Республику Италия — это другое. Если вы не прикажете своим людям покинуть итальянскую землю прямо сейчас, вас ждут серьезные последствия!
— О, я знал, что вы это скажете. Покажите им второе изображение, — скомандовал Арде.
Через мгновение магический дисплей показал сцену, которую никто не мог вынести спокойно.
Внутри городского общественного центра стояли в карауле парпальдийские солдаты, заставив женщин и детей Прато-алла-Драва встать на колени лицом к стене. Многие из них плакали, опасаясь за свою жизнь, пока солдаты целились в них из мушкетов.
Сердце Джованни упало еще ниже. Это была ловушка.
— Ваши дорогие крестьяне выстроены у стены, готовые встретиться со своим создателем. Но я даю вам шанс избежать этого, премьер-министр, — сказал Арде. — Мы готовы обсудить условия, чтобы гарантировать безопасность ваших людей и чтобы Парпальдия больше не была марионеткой вашей страны. Но не думайте, что вы можете просто попытаться напасть на нас. У нас повсюду патрули, готовые заметить вас и отправить быстрые магические сообщения моим людям. Если вы попытаетесь хотя бы отправить одну летающую машину в Прато-алла-Драва или в Империю Парпальдия, вы увидите кровь этих никчемных крестьян на стене и лужи под ними. Один шанс, Канесса.
Трансляция переключилась обратно на Арде со зловещей ухмылкой на лице:
— Я жду вашего решения...
Затем маноком завершил передачу, и экран телевизора погас.
На мгновение воцарилась тишина. А затем — хаос.
Улица Беллер, 16, район Доффлин.
Кайос зевнул, сидя в своем кабинете. Перед ним лежали папки с последнего совещания с Антонио. Это был успех: Парпалдия получит свои первые заводы. Вопрос был только в том, какая компания? Кайос читал досье представителей следующих компаний, которые должны были приехать в Парпальдию. В настоящее время в городе находились представители Astaldi, и Кайос записывал детали размещения сотрудников следующей компании в Эстиранте.
Однако, как только он собирался перевернуть страницу, он поднял голову, услышав голос через стекло.
— Господин Кайос! Выходите и сдавайтесь!
Глаза Кайоса расширились, и он посмотрел на окно. Шторы были задернуты, но Кайос побоялся выглянуть сквозь них. Он медленно подкрался к окну и бросил взгляд наружу.
Там были солдаты. Многочисленные солдаты. И они ждали за железным забором его дома. Кайос резко выдохнул, стараясь оставаться незаметным, пока капитан группы продолжал кричать:
— Вас уличили в заговоре как итальянского агента с целью дестабилизации Империи Парпальдия! Сдавайтесь, или мы возьмем вас силой!
Итальянский агент? О чем они говорят? Кайос задумался на мгновение, и тут его осенило, что могло происходить. Его глаза округлились, и он бросился к маленькому манокому в своей комнате, включая его. Кайос покрутил ручку настройки, прежде чем появилось изображение Арде.
— ...настало время для Парпальдии больше не подчиняться Италии, — вещал Арде. — С явного разрешения Его Величества, императора Людиуса, я призываю солдат армии Парпальдии восстать и готовиться к войне! Парпальдия займет свое законное место единственной сверхдержавы Филадеса! — энергично закончил он под слышимые аплодисменты.
Война?! Людиус знал, что война с Италией будет бойней, и не им придется смотреть в братские могилы. Как Людиус мог пойти на это? Кайос в панике бросился собирать вещи, лихорадочно размышляя. Нет, это точно не Людиус. Кайос был уверен: Людиус согласился бы, что война с Италией — затея для дураков. Он помнил, что обычно император сам объявлял о новой войне.
О боги, неужели это переворот? Должно быть. Это должен быть переворот. О чем думал Арде?! Как он мог...
— Господин Кайос! Последний шанс! Выходите и сдавайтесь!
У Кайоса не было времени. Он схватил сумку, набитую самыми важными личными вещами, и выбежал из комнаты. Ему нужно выбираться отсюда, и быстро.
Темницы Старого Предателя, под Императорским дворцом.
— Отпустите меня! Я сказала... ах! — Ремиллу втащили в сырой воздух подземной темницы дворца, после чего быстро швырнули в камеру.
Это место не использовалось так долго, ведь в том и была цель цитадели. И все же она оказалась здесь — как первый узник более чем за пятьдесят лет.
Ремилла попыталась броситься к двери, но солдат с резким грохотом захлопнул её, запирая девушку внутри. Ремилла вцепилась в железные прутья с отчаянной мольбой:
— Вы не можете этого сделать! Если Парпальдия пойдет войной на Италию, мы падем!
— Твой образ мыслей в первую очередь и привел страну к этому затруднительному положению, шлюха, — сказал солдат с ухмылкой. — Ты ведешь себя так высокомерно на публике, но я не могу поверить, что ты продалась этим людям.
— Ты не понимаешь! Парпальдия не может тягаться с Италией, Арде — это...!
— Просто заткнись к чертям! Или пожалеешь, что палач отрубит тебе голову! — рявкнул солдат, ударив прикладом мушкета по железным прутьям.
Ремилла отшатнулась и, дрожа, прижалась к стене. Поскольку выбора у нее не было, она медленно сползла по старой каменной кладке на пол. Ремилла огляделась. Камера была пуста, не считая старых ржавых цепей. В воздухе висела затхлость, и было темно, если не считать света недавно зажженных факелов.
Ремилла, любимица Империи Парпальдии, была брошена в старую камеру. И выхода не было.
Ремилла была в ловушке. Как бы сильно она ни толкала, ей не сдвинуть железные прутья. Она была слаба. Ремилла была слаба. Она поджала ноги; её пышное вечернее платье служило издевательским напоминанием о том, как низко она пала. Ремилла начала часто дышать. Она заперта в тесном пространстве и не может пошевелиться, и ничего не может с этим поделать.
— Л-Людиус...