Осада замка.
Кабинет премьер-министра
Джованни сидел в кресле, не отрывая взгляда от монитора, и внутри у него всё кипело от раздражения и гнева на Арде. По ту сторону экрана Верховный главнокомандующий с абсолютно серьезным лицом продолжал зачитывать список своих требований:
— Поскольку Империя Парпальдия столкнулась с колоссальной экономической катастрофой, а Итальянская Республика является её прямым соучастником, вы обязаны выплатить нам более тридцати тысяч золотых слитков, что эквивалентно пяти миллиардам парлипосов, потерянных в результате простоя экономики.
Мужчина тяжело вздохнул и устало потер глаза. Эти требования были настолько нелепыми, что звучали как откровенное издевательство. Сначала от них потребовали безвозмездно передать Парпальдии всю ту инфраструктуру, которую итальянцы же сами и построили. Затем им велели отменить «Закон о регулировании оборота технологий», чтобы открыть доступ к торговле итальянским оружием. А теперь этот Арде набрался наглости требовать, чтобы они отдали такую колоссальную часть своих золотых резервов.
Он наклонился к микрофону ноутбука:
— Верховный главнокомандующий Арде, хотя Италия и готова выплатить Парпальдии определенную компенсацию за ваши экономические потери, но такая астрономическая сумма просто нереальна. Это…
— При всем моем уважении, Канесса, — перебил его Арде, буквально выплевывая фамилию итальянца с ядом. — Вы отбросили развитие Империи на многие годы назад, лишив нас былого экономического престижа. Бизнес и целые компании сейчас массово закрываются из-за абсолютной нехватки рабочих рук, вызванной этой поспешной отменой рабства, которую затеял Людиус. И всё это ради парочки бутылок вина!
— Тогда можем ли мы хотя бы разбить эти выплаты, скажем, на пять лет? — спросил Джованни, бросив взгляд на Роберто, на лице которого читалось точно такое же раздражение выходками Арде.
— Это слишком долгий срок. Я даю вашей стране один год, а… — Внезапно Арде посмотрел куда-то в сторону — к нему подошел один из солдат. Главнокомандующий наклонился к шепчущему ему на ухо подчиненному, и выражение его лица на глазах исказилось: сначала это было недоумение, а затем — чистая ярость. Арде снова уставился в экран, в бешенстве грохнув кулаком по столу:
— Мне только что доложили, что Ремиллла каким-то непостижимым образом сбежала из-под стражи! Это ваших рук дело, Канесса?!
Джованни и Роберто в шоке переглянулись и вновь посмотрели на Арде. Джованни торопливо заговорил:
— Что?.. Нет, Арде, мы здесь совершенно ни при чем! Ни один наш солдат даже не ступал на вашу землю!
Арде злобно оскалился и обвиняюще ткнул пальцем прямо в экран:
— Не смей держать меня за идиота, Канесса. Ремиллла сидела под надежным замком, а её приспешники были устранены. Это могли провернуть только вы! Вы не держите свое слово, а значит, и я не буду сдерживать свои. Молись за свой народ, Канесса, ибо теперь им остается уповать лишь на быструю смерть.
Экран мана-связи резко погас. В кабинете премьер-министра на мгновение повисла гробовая тишина.
— ТВОЮ МАТЬ!
Джованни и Роберто пулей вылетели из кабинета. С бешено бьющимися от тревоги сердцами, они без стука ворвались в зал экстренных совещаний. Все присутствующие генералы уставились на вошедших, и Джованни с ходу выпалил:
— Арде отдал приказ об атаке!
— Об атаке?! — переспросил Моретти, в то время как остальные генералы мгновенно повскакивали со своих мест, услышав эту новость. — Что произошло, сэр?
— Он обвинил нас в том, что мы помогли Ремилле устроить побег! Да мы даже не знали, что она сбежала, не говоря уже о том, что она вообще была арестована! — дрожащим голосом ответил Джованни. Он тут же занял свое место рядом с Роберто, не отрывая взгляда от огромного экрана, на который была выведена карта посольства и городка Прато-алла-Драва.
— Твою ж налево, — выругался Моретти. — Немедленно передайте приказ бойцам, живо!
Лоренцо обвел взглядом внутреннее убранство церкви, наблюдая, как его бойцы помогают всем собравшимся подняться и отойти от стен. Кровавое месиво из мертвых парпальдийских солдат не вызывало у него никаких эмоций, но они обязаны были сделать хотя бы всё возможное, чтобы этот кошмар не увидели дети.
Как только он отдал своим людям приказ проверить, нет ли среди гражданских раненых, рация Лоренцо ожила, издав резкий треск:
— Лоренцо, прием!
— На связи, Штаб. В чем дело? — спросил Лоренцо, обеспокоенный напряженным тоном своего командира.
— По данным разведки, Арде отдал приказ начать резню! Немедленно займите круговую оборону и приготовьтесь к бою!
— Есть, сэр! — поспешно ответил Лоренцо, после чего переключил канал рации: — Внимание всем бойцам! Парпальдийцы получили приказ открыть огонь. Приготовиться к отражению атаки, живо, живо!
Он наблюдал за тем, как его отряд мгновенно рассредоточился, занимая огневые позиции вокруг здания церкви. Выйдя следом за ними, Лоренцо вытащил бинокль. Он навел окуляры на здание школы и заметил движение внутри: оставшиеся в деревне солдаты уже были в полной боевой готовности к обороне. Не опуская бинокль, он перевел взгляд на горный склон, а затем тихо произнес в рацию:
— «Сталкер», прикроешь нас, ладно?
— ВСЕМ ВНИМАНИЕ! — прокричал Рейн сквозь шум и гам трактира, и его люди тут же прекратили смеяться и распивать пойло. Все они вскочили по стойке смирно, и Рейн начал отрывисто отдавать приказы. — Мы получили приказ командующего Арде начать резню, однако у нас есть основания полагать, что итальянцы уже проникли в деревню! В данный момент наши дозорные не выходят на связь!
Затем он махнул рукой одной половине своих людей:
— Вы, живо тащите свои задницы к школе и берите её в кольцо! — Затем он указал на остальных: — А вы — к церкви! Вперед!
Солдаты один за другим начали выходить из трактира, на ходу хватая мушкеты и готовясь к проливному дождю. Рейн вышел следом и вскочил на своего коня, готовый и дальше выкрикивать команды.
Кофф стоял перед своим отрядом, крепко сжимая мушкет. Солдаты начали строиться, а их барабанщик заиграл цепляющий марш, воспевающий гордость Парпальдии. Раз уж теперь всё происходило в открытую, это был отличный шанс показать Италии военную мощь и величие Парпальдийской Империи.
— ВПЕРЕД! — скомандовал Рейн.
Они зашагали к школе, и эхо их шагов сквозь шум дождя звучало как символ силы и непоколебимости. Кофф, как и остальные солдаты, держал мушкет наготове. Их штыки поблескивали под каплями дождя и светом уличных фонарей, а стволы оружия угрожающе смотрели прямо на здание школы.
Сердце Коффа забилось чаще. Он не знал, кто их враг и сколько их, но понимал, что с этой силой в любом случае придется считаться.
Однако привычный ему порядок был мгновенно нарушен. Ему потребовалась всего секунда, чтобы заметить силуэты, внезапно мелькнувшие в окнах школы. А затем быстро, слишком быстро, раздались крики его товарищей, вопящих от боли и падающих под пулями.
Кофф вздрогнул и в панике огляделся. На них обрушился град пуль, и их мундиры начали намокать уже не от дождевых капель, а от крови.
— ОГОНЬ! — поспешно скомандовал Рейн.
Те, кто еще стоял на ногах, быстро прицелились и выстрелили по школе. Их собственный ливень из тяжелых мушкетных пуль обрушился на ни в чем не повинное здание, заставив итальянцев пригнуться за окнами. А через мгновение, когда противник возобновил атаку, раздался крик:
— В УКРЫТИЕ!
Кофф проворно юркнул за безлошадную повозку; его сердце колотилось еще бешеной, чем прежде. Он посмотрел на товарища рядом, который отчаянно перезаряжал свой мушкет, с силой загоняя железный шомпол в ствол. Кофф тут же принялся делать то же самое, торопливо повторяя действия сослуживца. Но внезапно, прямо под раскат грома, лицо Коффа обдало мозгами и кровью того самого солдата, который секунду назад был рядом с ним.
Коффу понадобилось мгновение, чтобы осознать случившееся. Он смотрел, как кровь хлещет из огромной дыры в голове товарища. А затем огляделся. Гром гремел, но молний не было, а его сослуживцев одного за другим разили прямо сверху.
— Что, во имя всех богов, здесь происходит?! — требовал ответа Рейн, но никто не мог ему ничего объяснить. Он поспешно заорал артиллеристам: — ЗАРЯЖАЙ! ОГОНЬ!
Как только расчеты орудий приготовились устроить школе настоящий ад, их тоже быстро сразил невидимый гром, и они замертво рухнули на траву. У Рейна душа ушла в пятки, а его конь отчаянно заржал, пытаясь вырваться и убежать. Горделивый марш Парпальдии сменился паническим ужасом: их выкашивали одного за другим — кого пулями, а кого этим непонятным громом.
Кофф тяжело и часто задышал. Он не может здесь умереть, он просто отказывается это принимать. Бросив взгляд в сторону, он приметил достаточно безопасное место, чтобы попытаться сбежать. Кофф сорвался с места и побежал, изо всех сил побежал, игнорируя отчаянные мольбы своих людей. Внезапно он почувствовал жуткую боль в животе и, споткнувшись, полетел на траву. Он опустил взгляд, и его разуму потребовалось мгновение, чтобы осознать внезапную дикую боль и пронзивший всё тело холод. Крепко схватившись за живот, он повалился на землю.
Кофф посмотрел вниз; в глазах у него начало двоиться. Он чувствовал, как живот заливает теплом, хотя само тело стремительно леденело. Привалившись к дереву, он уставился на свою дрожащую руку — перчатка окрасилась в темно-красный цвет. Ужасающая боль сковала его брюшную полость; он дышал глубоко и прерывисто, а рука была не в силах хоть как-то исправить положение.
Так вот, значит, что чувствовал пограничник.
Антонио пулей мчался по коридору посольства, чувствуя, как сердце уходит в пятки. В фойе посольства охранники и все, кто хотя бы знал, с какой стороны браться за оружие, уже заняли позиции у забаррикадированных окон, готовые открыть огонь.
Услышав о том, что Парпальдия отдала приказ атаковать школу, он немедленно побежал оповещать всех о боевой тревоге. Те, кто был на втором этаже, у балконов, во внутреннем дворе — абсолютно все. Затем он окинул взглядом помещения, наблюдая за тем, как люди готовятся к бою. Во взглядах охранников читалась решимость, а гражданские с оружием в руках выглядели донельзя нервными.
Энцо приготовил свой пистолет Beretta. Это было лучшее из выданного ему оружия, но, каким бы современным оно ни было, по сравнению с парпальдийцами итальянцы находились в катастрофическом меньшинстве.
Энцо наблюдал, как капитан, с которым он разговаривал ранее, слегка наклонился, чтобы выслушать доклад своего солдата. Слов было не разобрать, но выражение неподдельного ужаса, исказившее лицо капитана, говорило само за себя.
Энцо встретился взглядом с офицером. В глазах парпальдийца читалось извинение. Но голос его, отдающий холодные, расчетливые команды, был непреклонен:
— На изготовку! ОГОНЬ!
Энцо потребовалась лишь секунда, чтобы осознать происходящее. Здание содрогнулось от залпа пушек. Град мушкетных пуль в щепки разнес часть их деревянных баррикад. В спешке Энцо и охранники начали отстреливаться в ответ. Парпальдийцы тут же попрятались за своими укрытиями — за всем, что могло защитить их от пуль итальянцев.
Капитан слышал стоны боли и крики своих людей, пока те перезаряжали мушкеты, прячась где придется. Это было чистое безумие, и все же всё, что ему оставалось делать — это продолжать выкрикивать приказы:
— Прижмите их огнем, парни! За... за Парпальдийскую Империю!
Очередной пушечный залп обрушился на здание в тот момент, когда Антонио вбежал обратно в конференц-зал. С потолка посыпалась пыль и мелкая штукатурка, здание сотрясалось под ударами артиллерии. Он поспешно схватил трубку телефона и набрал номер. И как только на том конце сняли трубку, Антонио в панике закричал:
— Премьер-министр!! Мы в осаде! По нам стреляют даже пушечными ядрами! Что нам делать?!
Тем временем в зале заседаний генералы и всевозможные военные советники уже вовсю дискутировали и спорили друг с другом. Парпальдийцы начали атаку, и Джованни с Роберто оставалось лишь беспомощно сидеть в ожидании их рекомендаций.
— Послушайте, даже если персонал посольства обладает превосходством в огневой мощи, это не будет иметь никакого значения, если орды парпальдийцев продолжат наступать, — произнес один из генералов. — Нам нужно действовать прямо сейчас!
— Мы должны сделать ставку на быстрое реагирование, нельзя заставлять их ждать! Предлагаю немедленно направить им на подмогу дополнительные силы десантников, живо! — вмешался другой.
— Мы не можем рисковать, их виверны могут перехватить десант, нам нужен ответ со стороны ВВС. Мы должны послать истребители и просто разбомбить их в пух и прах, — заявил командующий военно-воздушными силами.
— Вы что, с ума сошли, эти бомбы сотрут в порошок весь район! Нам нужно отправить вертолеты: может, NH90 или наши «Мангусты» для более точечного ответа. Мы не можем подвергать риску жизни наших соотечественников из-за бездумной бомбежки!
— Это займет слишком много времени, они не могут больше ждать! — возразил другой, и дебаты разгорелись с новой силой.
Моретти на мгновение задумался, покусывая колпачок ручки. Затем он внезапно выпрямился, встал и посмотрел на командующего армией:
— Генерал, вы, кажется, забыли, что на вооружении наших Panavia Tornado всё еще стоят бомбы малого диаметра (SDB). Вот оно, нам нужно нанести высокоточный удар прямо возле посольства! Ровно настолько, чтобы парпальдийцы от них отвязались!
— Но сэр, разве это не может навредить нашим людям? — спросил кто-то.
— Вздор, мощности этих бомб будет достаточно, чтобы уничтожить парпальдийцев, но при этом радиус поражения не нанесет ущерба нашим позициям. С ними всё будет в порядке, — ответил Моретти.
Генералы согласно забормотали, прежде чем один из них подал голос:
— Моретти, я также предлагаю отправить бригаду «Фольгоре» для оказания помощи посольству в обороне. К сожалению, похоже, все надежды на мирные переговоры окончательно рухнули. Я считаю, нужно ковать железо, пока горячо, и заставить Парпальдию капитулировать в кратчайшие сроки.
— Согласен. Действуем быстро, господа!
Авиабаза Геди превратилась в развороченный муравейник: истребители Tornado находились в полной боевой готовности. И с получением приказа от Министерства обороны один из самолетов уже стремительно взлетал, отправляясь на выполнение задания.
Пилот внутри кабины Tornado глубоко вздохнул. Как только самолет оторвался от взлетной полосы и, рассекая воздух, набрал скорость в 2 Маха, стало ясно: путь до Эстиранта не займет много времени.
— Господин Каталано, — торопливо проговорил Моретти в телефонную трубку. — Мы направили к вам ударную авиацию, чтобы сбросить парпальдийские войска с вашего хвоста. Вскоре после этого мы пришлем подкрепление. Собирайте весь свой персонал и немедленно прячьтесь в укрытия!
У Антонио душа ушла в пятки, но он понимал, что другого выбора просто нет. Он прерывисто выдохнул и кивнул:
— Е-есть, сэр!
— Удачи, — сказал Моретти.
Когда Антонио выбежал из конференц-зала, здание содрогнулось еще сильнее — очередной пушечный залп обрушился на посольство. Он ворвался обратно в фойе:
— ВСЕМ ВНИМАНИЕ! Слушайте сюда!! Рим выслал подмогу, но прямо сейчас они нанесут авиаудар по нашим позициям! Всем немедленно в укрытие!
За пределами территории посольства капитан продолжал отдавать приказы об осаде, пытаясь выкурить итальянцев наружу. Он намеренно целился в те части здания, где не было людей; бессмысленное кровопролитие было последним, чего он желал.
Но внезапно по его спине пробежал леденящий холодок. Он внимательно посмотрел на территорию посольства. Охранники и служба безопасности, которые еще секунду назад отстреливались, вдруг бросились наутек. Он заметил, как тот самый секретарь, которого он видел раньше, со всех ног убегает вглубь здания.
— Прекратить огонь! — скомандовал он.
Солдаты в замешательстве уставились на своего капитана. Повисла отчетливая минутная тишина, прежде чем один из бойцов подал голос:
— Капитан, мы должны штурмовать посольство, пока есть возможность. Похоже, у них закончились патроны.
Но парпальдийский капитан быстро вскинул руку, обрывая его:
— Тихо, вы слышите...?
Вдалеке послышался нарастающий гул. И он становился всё громче и громче.
Внезапно напряженная ночная тишина обернулась оглушительным, огненным адом, а самого капитана взрывной волной сбросило с коня. За считанные мгновения полные ужаса и боли крики его людей ворвались в звенящие уши, а земля под ногами заходила ходуном. Ослепительные вспышки взрывов затмили взор, огонь обжигал кожу и мундир; капитан кричал, в панике пытаясь отползти в сторону.
Затем взрывы прекратились. Далекий гул снова стал удаляться. И когда капитан, дрожа всем телом, приподнялся и сел, жуткое зрелище его солдат — мертвых или с оторванными конечностями — стало той самой последней каплей, которая окончательно сломила его дух.
Эта война. Она была такой бессмысленной.
Императорский дворец
Арде сидел в своем кабинете в Императорском дворце, неспешно потягивая виски. На его столе лежали пересмотренные чертежи Военного плана «Пика»; он выглядел куда менее грандиозным, чем задумывалось изначально. Но он должен был сработать. Сделав глубокий вдох, он посмотрел на портрет, висевший над камином.
— Кандор...
— Кандор!
Юный среброволосый принц рухнул на колени — мушкетная пуля напрочь оторвала ему ухо. Кандор с криком боли повалился на землю, а молодой Арде бросился к нему, на ходу вытаскивая тряпицу, чтобы перевязать рану:
— Боги милостивые, ты цел?!
— Я в порядке! — с кривой усмешкой огрызнулся Кандор.
Он оглянулся на поле брани, раскинувшееся перед ними. Шел двадцать третий день войны, и Королевство Парпальдия стояло почти на коленях. Пока Королевство Ангелус продолжало свой неумолимый натиск, Кандор рвался в бой лишь по одной причине: ради Парпальдии.
Арде, его дорогой кузен, помог Кандору подняться и ободряюще похлопал по спине:
— Мы чуть было тебя не потеряли!
— Я в норме, уверяю тебя! — произнес Кандор, а затем повернулся к своим людям. — Не сдаваться, парни! Во имя славы! За короля, за Парпальдию!
Харизма Кандора эхом разнеслась по рядам его войск, и каждый парпальдийский солдат радостно приветствовал своего предводителя. И Арде в их числе. И, несмотря на ранения, парпальдийцы с гордостью развевали свой флаг: одинокий черный лев с короной и щитом на синем фоне.
С новой силой и уверенностью, зная, что с Кандором всё в порядке, Арде издал боевой клич и бросился в атаку на ангелусцев.
Арде не смог сдержать легкий смешок, вспомнив тот незначительный эпизод. Битва при Даливелле обернулась грандиозным триумфом, став одним из величайших шедевров Кандора... Тогда, вопреки всем мрачным прогнозам, несмотря на то, что их королевство уступало врагу в размерах, Парпальдия вырвала победу.
Именно этого и жаждал Кандор, пронеслось в мыслях у Арде. Кандор не просто так лично вел своих людей в атаку: он больше всего на свете хотел, чтобы Парпальдия перестала быть жалким посмешищем Филадеса и возвысилась как самое могущественное государство континента. Поэтому тот факт, что Людиус вот так просто сдал великое наследие своего отца, приводил его в неописуемое бешенство.
Арде тешил себя надеждой, что жесткого дипломатического давления подкрепленного силой будет вполне достаточно. Но после наглого побега Ремиллы на этой дьявольской повозке без лошадей, он точно знал: это дело рук итальянцев. Арде сделал глубокий вдох, с замиранием сердца ожидая первых донесений с поля боя.
— Командующий! — в кабинет пулей влетел солдат. — Сэр... Их всех перебили!
Арде резко распахнул глаза и уставился на подчиненного. Встревоженный, он вскочил с кресла, гневно сдвинув брови:
— Что ты несешь?!
— Солдаты, сэр... те, что были у посольства и в деревне... они уничтожены! — задыхаясь и дрожа, выпалил гонец.
Арде тут же вскочил на ноги и направился к выходу. Сначала побег Ремиллы, теперь еще и это?! Крепко сжав эфес шпаги в ножнах, он приказал:
— Докладывай в деталях, что именно произошло.
— Командующий... итальянцы каким-то немыслимым образом проскользнули мимо наших заслонов в своей деревне. Они умудрились вытащить заложников так, что ни одна живая душа их даже не заметила. А когда вы отдали приказ об атаке, они отбросили наши силы, — произнес солдат, сам не веря в то, что говорит.
— А что с нашими войсками у посольства? — процедил Арде, сверля солдата еще более яростным взглядом.
— Э-э... сэр, их накрыло каким-то мощным взрывом, который сбросили их механические виверны... А после этого мы получили донесения, что свежие силы итальянцев неведомым образом высадились прямо вокруг посольства. Капитан Релиум пребывает в глубочайшем шоке — он не проронил ни слова.
— Проклятье! — выругался Арде и, резко взмахнув рукой, смахнул на пол декоративное зеркало, которое разлетелось вдребезги. — Выходит, у нас не осталось ни единого козыря против итальянцев!
— Сэр... что нам теперь делать? Нам...
— Исключено! Нет, я... у меня есть другой план. За мной, — торопливо бросил Арде и стремительным шагом покинул кабинет.
Громовые раскаты продолжали рвать ночное небо, но дождь уже заметно поутих. Людиус нервно сидел на краю своей кровати. Его запястья уже ныли от постоянного трения, а ногти были сгрызены под корень от снедающей его тревоги.
Дела были плохи. Чертовски плохи. Людиусу нужно было срочно что-то предпринять, но всё, что он мог — это сидеть взаперти в своей комнате, словно побитая псина. Арде приказал страже, стоящей за дверью, ни под каким предлогом не выпускать его наружу. Его собственные покои, когда-то бывшие оплотом комфорта и безопасности, превратились для него в настоящую тюрьму.
Людиус прерывисто и тяжело выдохнул. Он словно оцепенел, не имея ни малейшего понятия, как ему поступить. Он чувствовал себя абсолютно потерянным. Но внезапно тяжелые двери его спальни распахнулись, и Людиус, вскинув голову, увидел на пороге Арде:
— К-командующий...
— Идем, — приказал Арде.
— А? — робко пискнул Людиус.
— Я сказал, идем, щенок! Ты что, совсем оглох? — рявкнул Арде, в бешенстве хватая Людиуса за локоть.
Людиус испуганно охнул и, спотыкаясь на негнущихся ногах, позволил Арде выволочь себя из комнаты.
Вскоре Яна заглушила двигатель и остановила машину. Несмотря на зияющие дыры от мушкетных пуль, щедро усеявшие кузов «Мазерати», она была безмерно благодарна судьбе за то, что им вообще удалось вырваться живыми.
— Это здесь? — спросила Ремилла, вглядываясь в обветшалое строение, выхваченное из ночной темноты светом фар.
— Да, госпожа, — кивнула Яна. — Это один из заброшенных узлов мана-связи за пределами Эстиранта. Он всё еще должен работать.
— Отлично. Нам нужно срочно связаться с итальянцами. Здесь мы как на ладони, — тяжело дыша, произнесла Ремилла, и они с Яной начали подниматься по старой каменной лестнице.
Яна крепко сжимала мушкет, пока Ремилла пыталась толкнуть дверь, но тут же обнаружила, что та наглухо закрыта на замок с цепью. Ремилла вопросительно посмотрела на Яну, и горничная лишь мягко отодвинула её в сторону. Шумно выдохнув, Яна перехватила мушкет поудобнее и принялась со всей дури крушить им замок.
Вскоре замок и цепи с жалобным лязгом рухнули на каменный пол, и Яна распахнула скрипучие двери. Внутри их встретило пустое и пыльное помещение главного зала. Яна повела Ремиллу вверх по лестнице, прямо в башню мана-связи.
— Вот оно, — сказала Яна, открывая очередную дверь. Внутри обнаружился древний, покрытый вековым слоем пыли аппарат мана-связи, который Яна тут же принялась сноровисто протирать. — Это старая модель, но она позволит установить голосовую связь. Без визуальной картинки, к сожалению.
— Ничего страшного, спасибо, Яна. А теперь, где-то здесь должен быть... — Ремилла начала торопливо рыться в ящиках столов, пока, наконец, не выудила старый кристалл маны. Он уже потерял свой былой блеск, но должен был сработать. — Этого ведь хватит, верно?
Яна утвердительно кивнула. Ремилла передала кристалл маны горничной. Та ловко забросила его в старую воронку приемника, и аппарат мана-связи начал, чихая и искрясь, возвращаться к жизни.
— Задай координаты: Рим, Дворец Киджи.
Моретти сдвинул брови и тяжело оперся о край стола:
— Дамы и господа, это прямое нападение на суверенитет Италии. И хотя наши союзники остались далеко позади, на Земле, их новые правительства никуда не делись. Руководствуясь этой формальностью, я считаю, что пришло время официально применить Пятую статью устава НАТО.
Генералы согласно забормотали, прежде чем один из них подал голос:
— И это касается тех войск, что стянуты к границе?
Моретти бросил взгляд на генерала:
— Совершенно верно. Я не намерен тратить ни капли лишних ресурсов на этих дураков. Свяжитесь с американцами, пусть вышлют свои беспилотники и решат проблему малой кровью.
В зале вновь поднялся одобрительный гул. Удар беспилотниками был идеальным решением. Роберто мгновенно выпрямился:
— Звоните американцам и передайте, чтобы отправляли дроны.
— Что ж, исходя из этого... У нас есть войска парпальдийцев, блокирующие границу, но, благодаря формальному задействованию Пятой статьи НАТО, мы решили поручить американцам просто сровнять их с землей своими дронами. Остальная часть нашей авиации будет сосредоточена на обеспечении полного превосходства в воздухе над Эстирантом... Тем временем мы вышлем сухопутные подразделения для взятия под охрану наших активов по всей империи; нельзя позволить этим парпальдийцам самостоятельно изучать нашу нефть и технику, — пояснил один из генералов Роберто и Джованни.
— И когда же, по вашим прогнозам, всё это наконец утихнет? — с раздраженным вздохом поинтересовался Джованни.
— Мы не можем сказать наверняка, сэр. Арде полностью захватил власть, и пока мы не...
— Рим? Рим, ответьте!
Все в зале мгновенно замолчали и уставились на аппарат мана-связи. Визуального сигнала не было, но Джованни с первых же нот безошибочно узнал голос:
— Госпожа Ремилла, это вы?
— Да, это я! — ответила Ремилла сквозь помехи аудиосвязи.
— Слава богу! Что, черт возьми, там у вас стряслось? — спросил Джованни, напряженно склонившись к приемнику.
— Этот ублюдок Арде устроил переворот против Людиуса и бросил меня за решетку! Это всё... всё это произошло из-за экономического кризиса, и теперь Людиус полностью в руках Арде! — с яростью выпалила Ремилла, прежде чем её голос дрогнул от волнения. — Господин премьер-министр, пожалуйста, поймите: Парпальдия не собиралась нападать на ваших людей. Людиус не отдавал такого приказа!
— Я всё понимаю, госпожа Ремилла, но, к нашему глубочайшему сожалению, мы были вынуждены ответить силой, и... пролилась кровь, — с тяжелым вздохом ответил Джованни.
— ...Хорошо. Умоляю, вы должны нам помочь. Со мной моя горничная Яна, это она помогла мне бежать. Оставаться в Парпальдии для нас смертельно опасно, — взмолилась Ремилла.
— Мы немедленно вышлем за вами вертолет. Кстати, вам случайно не известно, где сейчас находится сэр Кайос? Мы не можем выйти с ним на связь, чтобы прояснить ситуацию.
— Зная повадки Арде, он наверняка попытался арестовать и его. Премьер-министр, ситуация здесь полностью вышла из-под контроля. Я ума не приложу, что делать; этот мерзавец Арде нагло солгал нашим солдатам, заявив, что приказ о вторжении отдал сам Людиус!
Офицер мана-связи напряженно вслушивался в эфир. В сигнал вклинивались сильные магические помехи — судя по всему, кто-то использовал старую, списанную модель мана-передатчика. Эти древние штуковины никогда не отличались надежностью.
Но по-настоящему его взбудоражил сам голос. И то, что он говорил. Это была Ремилла, в этом не было ни малейших сомнений.
— ...Хорошо... министр... умоляю, помогите нам! Уничтожьте Арде... спасите Людиуса, пожалуйста!
Офицер мана-связи медленно откинулся на спинку стула. Отрицать очевидное было бессмысленно.
Эта война. Это всё дело рук Арде.