Собираем все по кусочкам.
Третье здание Министерства иностранных дел, 8:49 утра, час спустя после инцидента в Римини.
Кайос глубоко вздохнул, медленно печатая на своём ноутбуке. Это технологическое чудо в его руках, недавно обновлённое и теперь поддерживающее элизийский общий язык, не слишком-то отвлекало его от непростой задачи, стоявшей перед ним.
Он получил известие о том, что на Италию напал гигантский морской монстр, и число жертв исчислялось тысячами. И, разумеется, будучи послом в Италии, он получил задание составить по этому поводу заявление. Но его беспокоил тон. Должен ли он выразить поддержку? Сохранить нейтралитет? Или занять враждебную позицию?
Кайос вспомнил свою встречу с Антонио.
Двумя неделями ранее.
Антонио вошёл в кабинет Кайоса с довольно серьёзным видом. В руке он держал весьма толстую папку. Когда пожилой дипломат посмотрел на более молодого, Кайос понял, что впереди какие-то неприятности. Какие именно, он не был уверен. Он встал и, с лёгкой улыбкой взглянув на Антонио, произнёс:
— Посол Каталано, какая приятная встреча.
— Взаимно, господин Кайос. К сожалению, наше сегодняшнее дело совсем не из приятных, — со вздохом сказал Антонио и сел. Кайос сделал то же самое, и, сглотнув, пожилой дипломат опёрся на стол.
— Возникла проблема? — спросил он, и Антонио кивнул.
— Да… Она касается одного очень проблематичного института в вашем государстве, — сказал посол и откашлялся.
— Господин Кайос, ваша страна была для Италии не иначе как непоколебимым союзником во время нашего величайшего испытания — переноса, и мы искренне за это благодарны, но… теперь, когда пыль улеглась и мы в основном стабилизировали нашу страну, мы не можем игнорировать большое пятно на отношениях наших двух наций.
Кайос напрягся. Из чтения так называемого интернета он знал, что к одной из практик в его стране относятся крайне неодобрительно. Он сидел и молчал, а затем заговорил:
— О чём может идти речь, господин посол?
Антонио положил на стол папку, открыл её и показал Кайосу. Его парпальдийский коллега взял её и начал просматривать содержимое, и каждый лист бумаги заставлял его глаза расширяться.
Фотография за фотографией, свидетельство за свидетельством, карта за картой — всё об институте рабства в Парпальдии. Были снимки рабочих, принуждаемых к труду в шахтах, на сборе урожая или на производстве. Свидетельства парпальдийских полулюдей, пересёкших границу с Италией, об их ужасающих испытаниях. И карта Парпальдии с указанием местоположения различных предприятий, плантаций и компаний, использовавших рабский труд.
Как Италии удалось за такое короткое время собрать столь подробное досье — это одно. Но то, что их практика рабства была разоблачена, — совсем другое.
Затем Антонио заговорил:
— Здесь, я полагаю, подробный отчёт об институте рабства в Парпальдии, господин Кайос. И сказать, что это тревожно, — значит… сильно преуменьшить.
— Я… — Кайос на мгновение задумался, чтобы собраться с мыслями, а затем поднял взгляд.
— Честно говоря, посол Каталано… мы знали о позиции Италии по вопросу рабства, и мы изо всех сил старались искоренить эту практику.
— С каких пор?
— Ну, с тех пор, как… эм-м…
Антонио глубоко вздохнул.
— Господин Кайос, Италия протягивала руку дипломатии, и хотя мы считаем вашу страну главным союзником и другом, мы не можем сбрасывать со счетов мнения наций, скажем, из Родениуса или северного Филадеса, многие из которых — страны полулюдей. Мне жаль это говорить, но… моё правительство проголосовало за введение санкций против Парпальдии.
…Санкции? Против Парпальдии никогда раньше не вводили санкций. Всегда их великая империя навязывала свою волю более слабым нациям.
И то, что Италия ввела против них санкции, как будто это было в порядке вещей… Он не чувствовал ни гнева, ни возмущения. Он чувствовал напряжение и тревогу.
— Я… я понимаю. Пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что мы пытались, по крайней мере, минимизировать рабство в пределах империи, господин посол. Но аристократия была довольно несговорчива.
— Я понимаю, что трудно изменить сложившийся статус-кво, но это не просто экономическая политика, на самом деле, это далеко не так. Я не могу представить никого в Италии, кто считал бы рабство по-прежнему хорошей практикой. Если бы наши люди узнали, что мы ведём дела со страной, практикующей столь отвратительную политику, нас бы встретили протестами. Это моральный вопрос, господин Кайос… Поэтому я надеюсь, вы понимаете, почему мы решили ввести экономические санкции.
Кайос нахмурился, а затем вздохнул.
— Я понимаю… Спасибо, господин посол.
Кайос глубоко вздохнул. Он решил остаться на их стороне и начал писать послание поддержки.
На подлёте к Римини, 9:23 утра.
В правительственном вертолёте Джованни сидел на своём месте, а напротив него Роберто поправлял пиджак. Премьер-министр пролистывал страницы на своём планшете, главная из которых была заполнена заголовками об инциденте в Римини.
«Тысячи погибших, раненых и пропавших без вести после нападения на Римини»
«Римини скорбит о рождественской трагедии: „Я потерял всё, что у меня было“»
«Сан-Марино в шоке после нападения монстра, опасается краха нации»
Джованни глубоко вздохнул. Он в отчаянии потёр лицо, пока вертолёт летел над итальянской сельской местностью. Затем он поднял взгляд, когда к нему обратился Роберто.
— Не могу поверить, что это действительно произошло. Ощущение, будто попал в какой-то ужасный боевик, — нахмурившись, сказал Роберто.
— Я знаю… Я постоянно забываю, что мы в мире фантастических существ. Это было очень жестокое напоминание, — торжественно произнёс Джованни. — Все те люди, что умерли во сне… Не могу сказать, лучше им от этого или хуже.
— Я тоже не уверен, — сказал Роберто, прежде чем выглянуть в окно. Затем его глаза расширились, а сердце ушло в пятки.
— Боже правый… Вот оно.
Джованни подвинулся к окну и вместе с Роберто посмотрел на открывшийся вид. Оба мужчины замолчали, глядя на сцену под ними.
У подножия горы Титано лежало мёртвое и дымящееся тело зверя, напавшего на них всего пару часов назад; дым поднимался от него, словно от жуткого кострища. Его головы были отделены от туловища, а шеи шипели и горели после авиаудара. Бригады химической и биологической защиты окружили монстра, установив периметр, зная, что кровь гидры, по слухам, ядовита.
Тем временем города на нижних холмах были разрушены и всё ещё горели. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что Роберто и Джованни предстояло увидеть в Римини. Когда вертолёт пролетел над Сан-Марино, президент и премьер-министр увидели Римини.
— Господи Иисусе…
Впереди разрушения в Римини были несопоставимы с разрушениями в Сан-Марино. Район у пляжа и пристани горел, окутанный жутким густым дымом, а пожарные с трудом пытались сдержать огонь. Полоса разрушенных домов и дорог следовала по пути, который гидра проделала в сторону Сан-Марино, а внизу новые бригады биологической защиты начали оцеплять районы, залитые кровью монстра, пролившейся во время первоначальной осады.
Вертолёт начал снижаться на ближайшее открытое поле, и внизу он увидел армию, ожидавшую их прибытия. Джованни передёрнуло, когда его настигло осознание масштабов кризиса. Столько погибших и раненых, такие разрушения — это было немыслимо.
Вскоре вертолёт приземлился на траву открытого поля. Джованни и Роберто вышли. Их ждала жуткая экскурсия по разрушенному городу.
Джованни стоял перед трибуной на фоне разрушенной улицы. Окружённый солдатами и толпой журналистов и зевак, премьер-министр откашлялся и посмотрел в камеру.
«Доброе утро всем вам,
Я стою здесь вместе с вами в скорби и посреди опустошения, подобного которому мы ещё не видели. Сегодня утром неизвестное существо вышло на берег здесь, в нашей дорогой стране, и начало атаковать город Римини, прежде чем продолжить свой хаос в Сан-Марино. Оно оставило за собой разрушения и огромные человеческие потери в сердцах многих, и мне больно видеть, как страдают мои соотечественники.
Но, несмотря на всё, Римини и Сан-Марино не одни. Вся нация Италии и наши союзники, от Парпальдии до Ква-Тойна, — мы здесь, с вами. Мы не позволим вам проходить через эти разрушения в одиночку. Мы не оставим вас лежать в руинах, вместо этого мы сделаем всё возможное, чтобы этот великий город и наш сосед восстали из пепла.
Обращаюсь к жителям Римини, его окрестностей и Сан-Марино: вы не одни. Мы с вами. И мы выстоим.
Да благословит вас всех Бог, и спасибо вам».
…
Зона сдерживания СМ-1.
Воздух сотрясали звуки вертолётов и сирен, пока грузовики Национального института здравоохранения, оцепляли территорию. Были установлены дорожные заграждения и высокий проволочный забор вокруг оврага, где лежала туша монстра.
Алессандро надел свой костюм химзащиты и вместе со своей группой взобрался на труп по задним ногам. Он протянул руку своей коллеге Джии, и та взяла её.
— Спасибо. Боже, я в костюме, но, клянусь, я чувствую запах этой твари.
— Я знаю, — пожаловался Алессандро в ответ. — Воняет просто адски. И подумать только, мы в костюмах. — Он шёл по телу монстра, осматривая раны сквозь его броню, оба слоя которой были прожжены авиаударом.
Алессандро вздохнул.
— Чёрт, не могу поверить, что я иду по чему-то подобному. Ощущение, будто я в аниме, — сказал он. Он взял свой щуп и, пройдя дальше по телу, заметил рану возле шей. Из любопытства Алессандро раскрыл её, чтобы заглянуть вглубь гидры. Но тут…
— …Чёрт побери.
Джия подошла к своему начальнику.
— В чём дело? — спросила она и увидела то, на что смотрел Алессандро.
Глубоко в плоти гидры находилось большое футуристическое устройство. И оно мигало светло-голубым светом, вцепившись в плоть гидры.
Гидра, напавшая на Италию и Сан-Марино, действовала не одна.
— Эй, сюда!! — крикнул Алессандро. — Мы кое-что нашли!
…
Кризисный штаб в Римини / Отель «Амбашатори», 12:43 дня.
Вокруг зоны высадки, или эпицентра, в Римини был установлен трёхкилометровый периметр. Дома, квартиры и роскошные отели у моря были освобождены от гражданских лиц до дальнейшего уведомления. В одном из отелей конференц-зал был превращён в кризисный центр, а другие отели — в импровизированные госпитали и центры снабжения.
Конференц-зал был заставлен столами и компьютерами, а впереди стояла белая доска, где местные чиновники получали последние данные о нападении. Джованни сидел на самом центральном месте, а генерал Тальяферро показывал карту региона и Сан-Марино.
— …Спасательные операции продолжаются по всему городу и в сельской местности. В настоящее время мы работаем с национальным институтом здравоохранения из-за разлива биологически опасных материалов объекта под кодовым названием «Фауна», — сказал Тальяферро.
Женщина средних лет с седеющими волосами вышла из-за кулис. Глава НИЗ, доктор Аллегра Абате, заговорила:
— Кровь, в частности, представляет наибольшую опасность. Если мы не очистим территорию достаточно быстро, мы рискуем спровоцировать экологическую катастрофу, по своей серьёзности сравнимую с ядерной.
Брови Джованни сошлись на переносице, на его лице отразилось беспокойство.
— То есть?..
— Если мы не очистим территорию достаточно быстро, она будет заражена и, следовательно, непригодна для жизни. Было замечено, что даже растения умирают от этой крови. Озеро Мариотти в парке Иоанна Павла II — наиболее пострадавший район в Римини. Говорят, что Объект «Фауна» лежал в воде, чтобы исцелиться. Поэтому зона сдерживания Р-2 — самая заражённая после СМ-1.
— Господи… И какова вероятность, что её удастся очистить?
— Мы не уверены, господин премьер-министр. НИЗ проводит срочную оценку, прежде чем предпринять что-либо. Прямо сейчас… — Внезапно Абате прервали.
— Доктор Абате! — В панике вбежал мужчина в лабораторном халате в сопровождении солдата. Абате и Тальяферро переглянулись.
— В чём дело, доктор? — спросила Абате, надевая очки и видя, что у доктора в руках стопка распечатанных фотографий.
— Взгляните… — сказал доктор, передавая листы Абате. Она и Тальяфер-ро посмотрели на снимки, пока доктор что-то шептал.
Через некоторое время Абате с тревогой подняла взгляд, а Тальяферро обеспокоенно нахмурился. Джованни выпрямился, обеспокоенный.
— Доктор, генерал, в чём дело?
Абате посмотрела на Тальяферро, прежде чем передать ему фотографии. Генерал подошёл к Джованни и заговорил тихо. Местные чиновники вокруг них зашептались. Что бы это ни было, это был вопрос национальной безопасности.
— Господин премьер-министр… они нашли это устройство в Объекте «Фауна», — начал Тальяферро. Он передал фотографии Джованни, который начал их рассматривать. На первой был снимок раны с устройством, а на следующей — снимок извлечённого устройства.
Наконец, на двух последних фотографиях было показано устройство целиком. Оно выглядело слишком современным, даже футуристическим, чтобы быть созданным любой из известных им наций. На лицевой стороне был виден свет, а на последней фотографии — задняя часть устройства. На ней были незнакомые символы.
— …Похоже, нападение Объекта «Фауна» не было случайным, — мрачно сказал Тальяферро.
Джованни задумчиво посмотрел на стол. Кто бы ни послал эту гидру, это был враг, к встрече с которым они не были готовы.