Прибытие
Подлёт к аэродрому Тормеус, укреплённый город Тормеус, три недели спустя, 19:23
Рождественские праздники — то самое время, когда большинство военнослужащих итальянской армии отправляются в отпуск, чтобы побыть с семьёй. Но внутри борта C-27J Spartan, в строгом порядке рассевшись по местам, солдаты терпеливо ждали прибытия к месту назначения. Многие расслабленно развалились в креслах, коротая время в дороге. Среди них — крепкий мужчина с короткой стрижкой и щетиной на лице, держащий в руках книгу. Это была его личная Библия, а на шее висел крестик.
Микеле Лука знал в жизни больше падений, чем подъёмов. На Рождество он служил не по принуждению — он сам вызвался. Никто его не ждал, и сам он — тоже ни для кого не был ожиданием. В прошлом — жёсткий человек, замешанный в делах преступного клана Гуидичелли, он вновь обрёл надежду, когда в самую мрачную ночь своей жизни случайно нашёл старую бабушкину Библию. С тех пор он дал себе клятву: изменить свою жизнь и направить свои умения на служение в армии Италии.
Рядом с ним сидела новобранец — Джина Сетти, недавно вступившая в их подразделение. Чёрные волосы, светлая кожа, любопытные карие глаза, с интересом следящие за тем, как Микеле читает Священное Писание, в то время как она постукивала ногой по полу. Джина только что завершила курс подготовки и теперь направлялась на своё первое серьёзное задание. Она хотела сразу заслужить расположение сослуживцев, поэтому, улыбнувшись, заговорила:
— Ну вы прям основательно подготовились, да?
Микеле поднял глаза на Джину и, немного поёрзав, устроился поудобнее:
— Это не просто для поля боя… Эта Библия со мной с самого детства, — просто ответил он, не отрываясь от чтения.
— А… я-то думала, вы её прихватили, потому что нас отправляют в какое-то место, кишащее демонами. Моя мама даже уговаривала меня носить крестик. Но я, честно говоря, к религии так себе отношусь, — с лёгкой усмешкой пожала плечами Джина.
— У каждого — свой выбор. Но крестик в такое время — не самая плохая идея, — ответил Микеле, закрывая Библию, когда его слегка подташнило от тряски. — Твоя фамилия... Сетти, верно?
Джина оживилась и широко улыбнулась. Было приятно, что хоть кто-то её запомнил. Хотя сама она остальных, кроме Микеле, толком и не запомнила:
— Да, сэр. А вы — лейтенант Луки, верно?
— Именно так, юная леди. Рад познакомиться поближе, — сказал Микеле и протянул руку. Джина кивнула и с удовольствием её пожала.
Вдруг динамик внутри самолёта зашипел, и голос пилота с юмором объявил:
— Дамы и господа, говорит ваш капитан. Мы подлетаем к аэродрому Тормеус. Просим вас убрать столики и отложить всё развлекательное оборудование — посадка начнётся в ближайшее время. Пристегните ремни. Спасибо, что выбрали авиалинии ITA!
Солдаты засмеялись — шуточное объявление немного разрядило обстановку, Джина послушно пристегнулась. Микеле тоже, но сделал это молча, без улыбки, глядя в иллюминатор.
Врата Мира за последний месяц изменились до неузнаваемости. То, что на старых снимках казалось древним римским укреплением, теперь выглядело куда современнее. Вместо факелов улицы теперь освещали мощные прожекторы, а сторожевые башни стали толще и выше. По периметру стен стояли строительные леса — особенно много их было на северной стороне, где шло активное обновление под контролем итальянцев. Внутри крепости появилось множество новых сооружений, обустроенных для размещения итальянского контингента.
За пределами одной из казарм Данте наблюдал, как C-27J снижался к аэродрому — ещё недавно здесь был лишь пустой бетонный участок с палатками. Три недели — и уже успели возвести кое-что, да и стены подлатали, — подумал он.
Данте вздохнул, запахнул пальто и вошёл внутрь. На койке, в тени, молчал его лучший друг — Томмазо. Блондин закрыл за собой дверь, и, выпрямившись, натянул на лицо лёгкую улыбку.
Томмазо всегда был более замкнутым, чем Данте. Но не настолько. Он почти перестал разговаривать. Даже с ним. Сегодня был, пожалуй, тысячный заход — Данте плюхнулся на свою кровать напротив:
— Ну и холодно же стало снаружи. Даже не верится, что тут такие морозы бывают.
Томмазо не поднял взгляда. В руках у него был личный дневник. Данте прищурился, заметив это, и щёлкнул пальцами перед его лицом:
— Эй, Томмазо, я вообще-то с тобой говорю.
Тот наконец взглянул на него, пожал плечами:
— Ну... может быть...
И тут же, словно по накатанной, когда Данте попытался заглянуть в блокнот, Томмазо прижал его к груди.
Данте тяжело вздохнул:
— Слушай, брат... ну серьёзно. Я спрашиваю тебя уже в миллионный раз — что с тобой творится? С тех пор, как я забрал тебя из госпиталя, ты будто стал другим. Это из-за того удара по нам, да?
— Нет, нет, это... уже в прошлом, — выдохнул Томмазо, убирая тетрадь в сумку и укладываясь на кровать. — Я просто устал...
— Мы с тобой знаем друг друга, сколько там… десять лет? И ты хочешь, чтобы я поверил, что это просто усталость? Серьёзно? — Данте уже говорил жёстче.
— Я же сказал, всё нормально. Не лезь, а? — голос Томмазо стал тише и настороженнее, он скрылся под одеялом.
Данте ещё раз вздохнул — и вышел, не настаивая.
Томмазо под одеялом нахмурился. Ему было мучительно тяжело от того, что он отталкивал Данте после всего, что они пережили вместе. Воспоминания о Тимутее спутали ему голову, и он уже не понимал, где его настоящая жизнь, а где — что-то иное. Особенно теперь, когда сны стали настолько яркими, что он просыпался с чувством физической боли в душе.
Иногда ему казалось, что стоило остаться в Италии на праздники. Даже если бы это значило — коротать время в пустой квартире, пока все остальные веселятся с близкими.
Грузовик медленно подкатил к Вратам Мира, и все солдаты уставились на величественное древнее строение с неподдельным интересом.
Джина выглядывала наружу, словно туристка на экскурсии. Крепость завораживала — необычное переплетение современности и средневековья. Итальянцы оживлённо общались с местными, а некоторые солдаты Топа с восторгом осваивали новую технику.
Кавалеристы на лошадях двигались бок о бок с танками, помогая направлять бронемашины за стены, а мощные уличные фонари затмевали скромные факелы и фонарики, развешенные на домах.
Грузовик остановился. Джина первая выпрыгнула наружу, с интересом оглядывая здание впереди. Похоже, это был старый трактир, переделанный в импровизированный информационный центр. За ней спрыгнул и Микеле, затем остальные. Сквозь окно она заметила ряды стульев, расставленных перед проектором.
Через дорогу, напротив, двое наблюдали за новоприбывшими, которые выгружались из грузовика. Один из них — полукровка, наполовину человек, наполовину эльф, стоял, уперев руки в бока. Его каштановые растрёпанные волосы придавали ему почти подростковый вид, если бы не внушительная броня, что была на нём. Гай Кронос уставился на происходящее и произнёс:
— Всё прибывают и прибывают, да? Никогда не видел Тормеус таким оживлённым.
Его спутник согласно кивнул. Он стоял рядом с Гаем, обладал длинными светлыми волосами, мечем за спиной и ещё более изысканными доспехами. Кожаная повязка с рубином на лбу явно указывала на его знатное происхождение, достойное высшего эльфа. Моа Мадес сказал:
— Уже шестая повозка, что я вижу за последнее время.
Гай почесал подбородок:
— Босс говорил, что они — потомки Эмиссаров Войны, да? Но... выглядят совсем не так.
— Знаю. Но он так сказал, и я ему верю, — отозвался Моа. — За тысячи лет культура Эмиссаров могла измениться до неузнаваемости. У них ведь и железные повозки исписаны древними буквами.
Гай уже собирался что-то ответить, как вдруг за их спинами открылась дверь. Молодого полуэльфа сразу окутило чувство умиротворения, и он улыбнулся, увидев вошедшую. Перед ними стояла молодая эльфийка с сияющими светлыми волосами и ярко-зелёными глазами. Она широко улыбалась, держа в руках бумажный пакет. Новый диковинный продукт, привезённый итальянцами, — десерты. И как только местная пекарня объявила, что начнёт их делать, Элей Руина просто не смогла удержаться:
— Я успела! Последнюю партию схватила, хвала богам! — засмеялась она.
Гай и Моа тут же уставились на пакет в её руках, когда Элей приоткрыла его. Внутри было... нечто вроде тонкой хрустящей трубочки с кремом, посыпанной, кажется, какао. Если бы не восхитительный аромат, Гай, возможно, отнёсся бы к этому с подозрением.
— Ух ты... что это? — удивлённо спросил он.
Элей едва сдерживала восторг:
— Эмиссары называют их “канноли”! Мистер Барон сам приготовил их на прошлой неделе. Сказал, это что-то невероятное! — она полезла в пакет и вручила по канноли каждому из мужчин.
Моа с интересом рассматривал лакомство в руках. Оно определённо выглядело и пахло аппетитно. Не желая, чтобы оно остыло, он тут же откусил кусочек. Через пару мгновений глаза высокородного эльфа расширились от восторга:
— О, боги… это потрясающе!
У Гая на лице появилось детское выражение удовольствия, когда он вытер крем с уголка губ:
— Это самое сладкое, что я когда-либо пробовал...!
Элей едва ли не подпрыгивала от радости:
— Ааа! Это определённо мой новый любимый десерт... Эти итальянцы знают толк в еде, — с весёлым смешком добавила она.
Пока Гай уплетал десерт, его недоверие к итальянцам заметно улетучилось — всё благодаря еде.
Главные ворота, перешеек Топан. Четыре дня спустя
Ветер проносился сквозь сосны у Главных ворот Дверей в Мир, снежные хлопья лениво сыпались с неба. Подобно стенам Тормеуса, передовой рубеж теперь был укреплён — благодаря усилиям итальянцев. С тыльной стороны всё ещё можно было заметить остатки строительных лесов, но сторожевые башни теперь были сделаны из прочных материалов, не дерева. Впрочем, кое-где приходилось довольствоваться мешками с песком и колючей проволокой. Прожекторы на башнях прорезали густую метель, а на одной из них Гай снова ел канноли.
Рядом с ним Моа потягивал чашку растворимого итальянского кофе. Для самих итальянцев — дешёвая мелочь, а для него — настоящий деликатес. Гай поудобнее запахнул пальто, размышляя, насколько всё изменилось с тех пор, как прибыли итальянцы. Топа теперь стала куда более оживлённой, и всё, что Гай мог думать — это то, что канноли — благословение.
Моа между тем смотрел в сторону. На соседней башне дежурили двое итальянцев, сосредоточенно выполняя службу. Один держал странное оружие под названием “пулемёт”, установленный между мешками. Моа перевёл взгляд на другую башню, где солдат держал снайперскую винтовку. С начала оборонительного пакта между Италией и Топой, Моа решил всерьёз изучать оружие солдат-пришельцев.
На соседней башне тот самый снайпер зевнул, но не оставлял пост. Видимость в метели была почти нулевая. Даже через прицел он мог различать лишь смутные силуэты. Дерево. Дерево. Камень. Человек.
Постой... человек? Нет... люди. Толпа. Снайпер резко проснулся и сосредоточился. Толпа действительно была. И они несли... дубины? Один, нет, два из них были огромными. По росту — с небольшой дом!
Он заорал:
— Неизвестные приближаются!
Итальянцы тут же пришли в движение. Все направили оружие в сторону тумана, а прожекторы пробили метель, заливая лес светом.
Гай и Моа тут же вскочили. Гай быстро доел канноли, а Моа поставил кофе и схватил бинокль.
Откинув с лица прядь волос, Моа сузил глаза. В лучах прожекторов он смог разглядеть очертания. Вдали находилась фигура... она сидела, но при этом двигалась, словно её несли.
Фигура имела огромные рога. На лице — очки или маска. Тело — человеческое, но ноги были козлиные. Он выглядел скучающим, облокотившись на подлокотник деревянного трона. Это... это был...
— Это Носгора́т!! — выкрикнул Моа.