Глава вторая: Такаси-кун возвращается с войны —Я просто хочу воссоединиться с семьёй— (3)
3
— А... а-а... боже мой...
— Та... Така... а-а-а-а...
Спустя час после звонка сестры в дом влетают родители. Стоит им увидеть моё мордашку, как их черты лица искажаются от нахлынувших чувств. Видимо, потрясены до глубины души. Несколько мгновений лишь безмолвно дрожат, а затем мама, издав надрывный всхлип, нетвёрдой походкой бросается ко мне.
— А-а-а-а... Та-а-каси-и... боже... а-а-а-а... — прижимает меня к себе с невероятной силой, зарываясь лицом в изгиб моей шеи.
Чувствую, как лонгслив намокает от её слёз.
— Я дома, мам. Живой и невредимый. Видишь, какой я молодец?
— С во-оз... а-а-а... с возвра... щением... Та-а-каси-и...
Обнимаю её в ответ, ощущая родное тепло.
«Неужели мама всегда была такой хрупкой и маленькой? Теперь стал гораздо выше неё. Может, она тоже истощена, как и сестра? Видимо, груз переживаний был слишком велик для них. Вон, даже в её волосах прибавилось седины. Трудно поверить, что за три года человек может так измениться. Та энергичная и моложавая женщина, которую помнил, теперь выглядит слабой и беззащитной.»
Я сжимаю её крепче, желая поделиться своей силой, и в этот миг отец обнимает нас обоих, заключая в кольцо своих рук.
— Слава богу... всхлип... какое счастье... Ты цел... Такаси... о-о-о... — папка навзрыд хнючит, его голос звучит хрипло и надломленно.
«Он тоже будто стал меньше ростом. Стресс не прошёл бесследно: шевелюра его заметно поредела, а те что остались, начали напоминать подкрашенное его родным цветом волос серрое пепелище. Похоже, заставил их пережить невыносимые страдания. В такие моменты осознаёшь, что три года — одновременно и миг, и целая вечность. Всего три шага на дороге жизни в шестьдесят (а для кого и больше) ступеней в жизни, но также сверх тысячи километров, для тех, кто остался по ту сторону боевых действий. Мне становится нестерпимо стыдно за ту боль, что им причинил.»
— Я дома, папа. Простите, что заставил вас так волноваться.
— Это не важно... главное, что ты здесь... остальное не имеет значения! — отец продолжает рыдать, и в его голосе слышится неприкрытая радость.
«Быть может, сейчас не время для таких мыслей, но слыша его добрый голос, вновь всем существом ощущаю: я вернулся. Та самая мирная жизнь, о которой грезил, наконец-то настала. — яя чувствую, как подступает комок к горлу, но тут замечаю, что Натали, стоя чуть поодаль, подаёт мне знаки. Она выделывает какие-то нелепые пассы руками, явно намекая: «А ну-ка быстро представь свою прелестную Натали-тян всему семейству!». Сентиментальный настрой улетучивается в одно мгновение. — Ну кто-нибудь, остановите эту дурочку... Из-за её жажды внимания вся торжественность момента сходит на нет.»
Тем не менее становится её жалко, и подзываю к нам.
— Мама, папа. У меня есть просьба: можно она поживёт у нас? Это Натали, моя боевая подруга. Её родина уничтожена, и ей совсем некуда идти.
— Хэллоу эврибадис, парентс и систер, доброго дня! Натали «Терфеит» Пинкстар к вашим услугам! Мой дом стёрт с лица земли, родные погибли, а потому Такаси — единственный, на кого могу положиться! Я не доставлю хлопот, потому примите меня в свою семью! — она отвешивает стремительный поклон, выложив всё как на духу.
«Сия попытка вскользь упомянуть о желании стать частью семьи заслуживает высшей оценки. На первый взгляд — самоотверженная речь, но за ней скрывается изрядная доля наглости: уже примеряет на себя роль невестки в доме Сибудзаки. Натали собственной персоной: не видит преград, а только цель. На ее месте обычный человек не посмел бы так нахраписто вести себя при первой встрече.»
Пока восхищаюсь её маневрами...
— Б-боевая подруга? — ... мама, шмыгая носом, переспрашивает. — Значит... она твой друг, Такаси?
— Больше, чем друг. Натали не раз выручала на поле боя, посему хочу позаботиться о её будущем.
— Выручала тебя?.. — мама с сомнением разглядывает Натали.
«И её можно понять — соратница военных лет моих совсем не похожа на того, кто может о ком-то заботиться.»
— Пусть её внешность не вводит вас в заблуждение, она — выдающийся боец. — решаю пояснить. — В армии её знают абсолютно все.
— Да? Вот как...
— Именно благодаря её талантам не раз выходил сухим из воды. Можно сказать, что стою здесь только благодаря ей. Без Натали бы вряд ли вернулся домой живым.
— ...
— Она — моя спасительница, и хочу, чтобы она была счастлива. Потому, если она поселится у нас...
Не дослушав, мама выпускает меня из объятий и бросается к Натали. Она крепко обхватывает девушку и снова начинает рыдать.
— Натали-тян... спаси-ибо... огромное тебе спасибо-о-о...
— Э-э-э? Что случилось? Мама Такаси...
— Спасибо, что спасла моего сына... всхлип... а-а-а-а...
— А... ну...
— Ты можешь оставаться здесь сколько захочешь! Навсегда, если пожелаешь, слышишь? Ты теперь член нашей семьи! Спасибо тебе... спасибо-о-о!
— Ох... да... и вам спасибо! — почувствовав мамину доброту, Натали расплывается в мягкой улыбке.
«Похоже, искренняя благодарность и столь скорое согласие тронули её до глубины души. Она улыбается по-настоящему, без своих обычных ужимок. Кажется, и сама не ожидала, что её так быстро примут, отчего на миг даже забыла о своей маске.»
Глядя на это редкое выражение её лица,чувствую, как на сердце становится теплее.
* * *
— Какие у тебя чудесные родители! Не думала, что они так быстро меня признают! — вернувшись в мою комнату, Натали радостно делится впечатлениями.
Видимо, слова моих родителей о том, что спасительница их сына может жить в этом доме, привели её в полный восторг. Натали приближается ко мне, лукаво сощурившись, и заглядывает снизу вверх с довольной ухмылкой. Видя её самодовольную физиономию, не удерживаюсь от желания подразнить её:
А я-то, признаться, питал надежды услышать нечто в духе: «Век тебе сына не видать!»...
— Обойдёшься! Видимо, моё прекрасное внутреннее «я» просто невозможно скрыть! Хе-хе-хе!
«Хотел подразнить, а в итоге подразнили меня. Полагаю, они приняли тебя только потому, что твоё истинное внутреннее 'я' так и не вылезло наружу. Не слишком-то обольщайся.» — пока пытаюсь задавить её суровым взглядом...
— Слушай, а ты уверен, что нам не стоило рассказать им об этом»?.. — ... Натали, мастерски уходя от темы, задаёт вопрос.
— О чём именно?
— О состоянии твоего тела. — голос подруги внезапно обретает серьёзность. Она смотрит на меня прямым, пронзительным взглядом...
— Нет нужды сообщать об этом сразу по возвращению и прямо в лоб. — ... и я отвечаю ей столь же серьёзно. — К тому же, внесенные в наши тела изменения были инициированы армией и считаются военной тайной.
— Но разве нам обязательно соблюдать эти секреты? Всё равно армия едва ли сумеет нас остановить, если мы решим иначе.
«Оно-то, конечно, так, но мне бы не хотелось выстраивать диалог, изначально предполагая конфликт. Оставим в покое обычных обывателей, но мне совершенно не улыбается доставлять лишние хлопоты Главнокомандующей.
— Честно говоря, до встречи с мамой и папой я и сам порывался всё поведать. — лишь пожимаю плечами и коротко усмехаюсь . — Но знаешь, увидев реакцию матери... слова просто застряли в горле.
— А-а-а... Это верно. Твоя мама была вне себя от счастья, это выглядело почти невероятно-о-о...
— Когда видишь её слёзы, язык не поворачивается сказать правду. Мол, тело вашего сына подверглось тотальной модификации...
«Подобное признание не принесёт счастья ровным счётом никому, а раз так — лучше хранить молчание. Полагаю, в состоянии уловить атмосферу момента. По крайней мере, на это моего чутья хватает.»
— Жизни в обычном обществе это не препятствует, поэтому намерен скрывать истину до самого конца. Не думаю, что правда сделает кого-то счастливее.
— Смотри не попадись! Ты ведь у нас, Такаси-и-и, бываешь порой весьма неуклюжим.
— Твоя правда, действительно бываю неуклюж да нелеп.
Натали заваливается на кровать, перекатываясь с боку на бок и звонко хохоча. Именно эта черта в ней мне и по душе: она сопереживает, но никогда не навязывается с излишним участием. С ней чувствую себя на редкость непринуждённо.
Пока мы обмениваемся понимающими ухмылками, в комнату, сжимая в руках подушку, внезапно врывается сестра.
— Я... сегодня буду присматривать за вами, чтобы вы не вздумали затеять ничего предосудительного! — торжественно провозглашает она, оглядывая нас.
«Не представляю, что именно она вообразила, но решимость в её глазах непоколебима. Судя по всему, сестрёнка вознамерилась спать сегодня в одной комнате с нами.»
— Сестрё-ё-ёнка, а что это такое — «предосудительное»? Поведай же мне, чистой и невинной душе-е-е!
— А... э... у-у-у... — под ехидным напором Натали сестра лишь хлопает глазами, не в силах подобрать слова.
«Делать нечего, придётся мне вмешаться и спасти положение.»
— Ладно уж, я тебе всё растолкую. А ну, живо на ту кровать, вставай на четвереньки — сейчас тебя потешу-у-у!!
— Ч-что?! Такаси, ты это серьёзно?! Ой, я... так рада! Я мигом, только в душ сбегаю!
— Да не воспринимай ты всё так буквально! Что за странная реакция, будто ты только этого и ждала?
«Я-то думал припугнуть её, а она уже в душ собралась.»
— Т-так вы и впрямь состоите в порочной связи?! — не успеваю опомниться, как сестра, явно встревоженная моим двусмысленным заявлением, вклинивается между нами. — Нельзя! Я, как старшая сестра, этого не позволю!
— Полагаю, называть сплетение двух любящих сердец «порочным» в корне неверно! Это форменное оскорбление самого таинства любви!
— Т-Так-кун, ты на чьей вообще стороне-е-е... — у сестры на глазах наворачиваются слёзы.
«Впрочем, меня сейчас занимает иной вопрос. Пользуясь случаем, стоит прояснить одну деталь.»
— Слушай, в твоей школе носят форму или свободную одежду? Что именно?
— А? Ф-форму, конечно.
— Слыхала, Натали?! Место нашего перевода определено! Мы идём в школу сестры!
«Разумеется, в школе обязана быть форма. В этом вопросе я непоколебим. Само наличие формы моментально возводит индекс 'романтики юности' на недосягаемую высоту. Именно о такой школьной жизни и грезил все те долгие годы на войне.»
— Ну-у-у... Такаси-и-и, ты серьёзно хочешь посещать школу-у-у? Я бы воздержалась...
Услышав мое предложение (неприкрытое намерение его исполнить), Натали лениво ворочается на кровати, выражая явное нежелание.
«Что ж, иного ответа от неё и не ожидал.»
— Да это же будет весело, вот увидишь! Давай вместе наслаждаться школьными буднями!
— Не хочу-у-у... Почему, едва освободившись от коллективной жизни в армии, должна снова вливаться в коллектив? Мне это по го-о-о-о-орло уже.
— Не равняй армию и старшую школу: там будет совершенно иначе! Ну же, пойдём вместе! Обещаю, тебе понравится!
— Нет, говорю же-е-е... В школе скучно-о-о... хочу просто валяться дома-а-а. — Натали, словно капризный ребёнок, продолжает упрямо мотать головой.
— Обещаю тебе: твоя школьная жизнь под моим присмотром станет невероятно увлекательной! — мягко прижимаю её голову к подушке и, максимально приблизившись к её лицу, произношу. — Честное слово! Так что идём!
После сказанного мной выражение лица Натали сменяется крайним изумлением.
— Ну смотри-и-и, ловлю на слове. — поразмыслив мгновение, расплывается в своей привычной тягучей улыбке. — Если будет скучно — возьмёшь на себя ответственность?
— К выпускному ты будешь рыдать от того, как круто это было. Так что готовься.
— Ухе-хе-хе. Буду ждать с нетерпением. — Натали облизывает губы и щурит свои огромные кошачьи глаза, улыбаясь.
Эта девушка не раз выручала меня в самых безнадёжных ситуациях. Раз уж мы добрались до Японии, просто обязан подарить ей возможность прожить обычную, мирную жизнь подростка.
— Т-Так-кун, неужели ты и вправду собираешься учиться в моей школе?
— Угу.
— Н-невероятно... будто сон наяву... Гхы...
Сестра, внимавшая нашему разговору, снова шмыгает носом, а её глаза подозрительно блестят. Глядя на сияющее лицо Карин, поспешно вставляю предостережение:
— Рано радоваться. Сперва нужно сдать вступительные экзамены, отчего моё зачисление ещё под вопросом. Придётся изрядно попотеть над учебниками.
— А? Такаси-и-и, ты реально собрался учиться? Давай просто надавим на армейское руководство, пусть они всё устроят!
«Вот уж нет. Меньше всего на свете желаю иметь дела с военными.»
— Если мы впутаем армию, сразу вскроется, что мы вернулись из зоны боевых действий, и окажемся в центре ненужного внимания. Я против! Всё, чего хочу — это обычная жизнь простого школьника!
— Не самые достойные слова для воина-триумфатора. — Натали усмехается с явным разочарованием.
«Но как бы меня ни подначивали, в принципиальных вещах не уступлю. Если ради того, чтобы не выделяться, нужно приложить усилия — я их приложу. Серьёзно.»
— Поэтому мы будем прилежно учиться и сдадим экзамены как все! Только так сможем избежать лишних слухов.
— Как же это муторно-о-о...
— С твоими способностями для тебя это сущий пустяк! Возьми и постарайся!
— У-у-у-и... — Натали вяло машет рукой.
Вид у неё совершенно не боевой, хотя на самом деле беспокоиться стоит скорее о моих успехах. Уровень моих академических знаний внушает куда большие опасения. В этот миг твёрдо решаю: «Нужно немедленно приступать к занятиям».