Глава третья: Такаси-кун возвращается с войны —Я просто хочу встретиться с друзьями детства— (9)

9. От лица Ринко

Не могу поверить своим глазам: Натали-сан просто отшвыривает ближайшего к ней мужчину. Впрочем... можно ли это назвать словом «отшвырнуть»? В моём понимании, чтобы бросить человека, нужно применить приём, как в дзюдо — захватить, использовать инерцию. Однако она просто хватает противника одной рукой за живот, приподнимает и с лёгкостью швыряет в сторону. Но и это ещё не всё. Мужчина летит не по дуге, а по прямой, с пугающей скоростью. Он с грохотом врезается в стену и сползает вниз, больше не подавая признаков жизни.

«Неужели... неужели он погиб?»

Я застываю в оцепенении, а по рядам нападавших пробегает волна явного замешательства. От былой воинственности не остаётся и следа — мужчины начинают пятиться. Реальность оказалась далека от их ожиданий. В их взглядах, устремлённых на Такаси и Натали-сан, теперь читается первобытный страх.

— Т-ты! А ну иди сюда!

— Кья-я-я-я!

Один из парней прыгает к моей коллеге Сумирэ. Видимо, решив использовать её как живой щит, обхватывает её шею рукой и заносит свой стальной кулак.

— Только попробуйте дернуться, и она...

— Не стоит этого делать.

В мгновение ока Такаси сокращает дистанцию. Он перехватывает запястья нападавшего и медленно, но неумолимо выворачивает его руки, освобождая коллегу мою.

— Прости. Пожалуйста, отойди подальше.

— Д-да!...

Она поспешно выскальзывает из захвата и отбегает в сторону. Дождавшись, когда окажется в безопасности, Такаси буквально сминает стальные предплечья парня и с немыслимой скоростью отвешивает ему серию пощёчин. Раздаются звуки, похожие на хлопки лопающихся петард, и юноша оседает на пол. Из его носа, ушей и глаз брызжет кровь. Кажется, у него вылетела челюсть и несколько зубов. Это совсем не те пощёчины, которые в жизни привыкла наблюдать или сериалах.

— П-пощадите! Умоляю, пощадите!! П-помогите-е-е!! — пока слежу за Такаси, до меня доносится вопль пожилого мужчины. Повернув голову, вижу, как Натали-сан тащит его за ногу по полу. Добравшись до стены, она, словно в цирковом номере, начинает раскручивать его одной рукой. — П-п-подожди! Остановись! П-помогите-е-е!! — его мольбы полны боли, но, к несчастью, это лишь начало.

Набрав скорость, Натали принимается бить несчастного о стену. Снова и снова, словно половую тряпку. Белая поверхность стены окрашивается багровым. Вид человека, превращающегося в кровавое месиво, заставляет всех присутствующих лишиться дара речи. Это не человеческая сила... Она похожа на гориллу. Сейчас девушка представляется мне воплощением разъярённого зверя. Видя эту расправу, остальные мужчины окончательно теряют рассудок от ужаса.

— У-у-у-а-а-а-а!! А-а-а-а-а-а!!

— П-простите нас!! Пожалуйста!! Мы больше не будем!!

Они плачут и молят о пощаде, не замечая, как под ними расплываются лужи. От их былой спеси не осталось и следа. Мужчины в отчаянии бьются лбами о пол.

— Фу, как грязно-о-о... Зачем же в штаны-то дуть... — Натали бросает на них взгляд, полный нескрываемого презрения.

— П-простите нас! — пожилой мужчина, которого приложила о стену, едва дышит. — Мы были неправы-ы-ы!!

— Ой, чего это вы вдруг? Куда же делся ваш боевой задор?

— Смилуйтесь!! Нам очень жаль... У-у-у-а-а-а...

— Ну не плачьте вы так. А то у меня совесть проснётся-я-я. — Натали-сан легкомысленным тоном произносит это, хватая одного из рыдающих за волосы. Она волочёт его к той же стене, где уже оставил свой след предыдущий противник. — Хотя останавливаться я не собираю-ю-юсь. — она валит его на пол и готовится к новому «раунду». — На этой стене ещё столько белого места-а-а. Думаю, если мы с оставшейся троицей постараемся, получится отличный красный фон. Устроим перестановку в интерьере-е-е. — и она улыбается — невинно и радостно.

Услышав эти жуткие слова из уст милой девушки, мужчины завывают в голос:

— А-а-а-а-а!! Спасите-е-е!! Пощадите!! Пожалуйста!!

— Умоляем!! Хватит!! Мы сдадимся!! Мы сами пойдём в полицию!!

— У-э-э-э-н... У-э-э-э-э-н...

Игнорируя их стенания, девица воодушевлённо отмечает: «Вот тот угол совсем пустой... Ну что, приступим?».

— Н-Натали-сан! — я не выдерживаю и вмешиваюсь. — Может, уже хватит? Они ведь так искренне извиняются.

— Э? Ринко-тян, неужели тебя не смущает эта стена? Она же покрашена наполовину, это слишком бросается в глаза-а-а.

— Ну... э-э...

«Цель Натали-сан явно сместилась с усмирения бандитов на 'художественное оформление' стены кровью. Какое безумие скрывается за сим прелестным личиком...» — пока пребываю в шоке...

— Довольно, Натали. — ... в дело вмешивается её соратник. — Они полностью утратили волю к сопротивлению.

— Ну Такаси-и-и. Неужели тебе не претит вид этой стены?

— Нисколько. Это же не фильм ужасов, никто не хочет любоваться окровавленными обоями.

— Эх, а мне вот претит... Эй? Вы ведь тоже так считаете?

Натали-сан обращается к мужчинам, бьющимся в земных поклонах. Она продолжает донимать их вопросами: «Ведь вас это беспокоит, да? Признайтесь! Слышите меня? Что за молчание, игнорируете меня?». Мужчины же не могут ни кивнуть, ни ответить — они лишь беззвучно содрогаются, прижимаясь к полу. Эта нелепая и жуткая картина, где взрослые громилы трепещут перед маленькой девочкой, длится ещё какое-то время.

Позже за ними приехали военные, вызванные Такаси. Видимо, угрозы Натали подействовали слишком сильно, потому что никто не сопротивлялся — они покорно дали себя увести. Говорят, остаток жизни проведут, восстанавливая разрушенные войной земли, и в Японию, скорее всего, больше не вернутся. Наказание суровое, но, вспоминая, что могло бы случиться со мной, не будь рядом Такаси и Натали, не чувствую к ним ни капли жалости. К тому же история с их «амнистией» оказалась ложью. Что посеяли, то пусть и жнут.

К слову, те двое, кому досталось больше всех, остались живы. Позже они пришли в себя — видимо, регенерация у них на высоте. Я испытала облегчение, узнав, что никто не умер. Правда, стоило им увидеть лицо Натали-сан, как они снова лишились чувств.

— Ну и денёк выдался...

— И не говори...

Сумирэ-сан и меня отпустили, остались на месте только военные. По идее, Такаси и Натали-сан тоже должны были уйти, но их задержал прибывший высокопоставленный офицер. Он буквально со слезами на глазах умолял их остаться, твердя, что если такие люди просто исчезнут, это обернётся международным скандалом. Посему им пришлось нехотя подчиниться. Видя, как навзрыд рыдает солидный дяденька при больших погонах, поняла, что отказать ему было просто невозможно.

Рэйко и остальные сотрудники, к счастью, не получили серьёзных травм и пришли в сознание. Тем не менее, их отправили в больницу для обследования. Кстати, нам пообещали государственную компенсацию за моральный ущерб и полное покрытие расходов на ремонт офиса. Взамен, разумеется, взяли обещание не разглашать подробности. Впрочем, и так не собиралась — в подобную историю всё равно никто бы не поверил...

— П-послушай... Тот парень... Он твой знакомый?

Пока перебираю в памяти события дня, ко мне обращается идущая рядом Сумирэ. Она старше меня на год и обычно ведёт себя как типичная беззаботная гяру с розовыми волосами, но сейчас она заикается и застенчиво мнется, словно влюблённая школьница.

«Что это за жесты? У меня рождается нехорошее предчувствие...»

— Ты про Такаси? Мы с ним друзья детства. А ту иностранку сегодня увидела впервые.

— А-а... Значит, его зовут Такаси-кун... Ясно... — Сумирэ заливается румянцем и как-то подозрительно хихикает. Предчувствие перерастает в уверенность. — Раз вы друзья детства, значит, он твой ровесник?

— ...Ну да... И что с того?

— Ого... Младше меня, значит...

«К чему эти вопросы о возрасте? Это тебя совершенно не касается!» — тревога окончательно подтверждается.

— Интересно, у Такаси-куна есть девушка? С-слушай, не могла бы ты меня с ним познак...

— И не подумаю.

— ... омить? Э-э-э?

— Я сказала: не познакомлю.

Лицо «влюблённой девы» вмиг сменяется маской отчаяния.

«Пусть хоть обрыдается, моё решение непоколебимо.»

— Н-но почему?! Ну пожалуйста!

— Исключено. Ты же сама всегда твердила, что твой тип — статный красавец постарше и при деньгах. С чего вдруг тебе сдался Такаси?

— Ну... вообще-то да... но Такаси-кун совсем другое... — моя новоявленная соперница вновь принялась что-то бормотать себе под нос. — Понимаешь... Когда тот тип схватил меня, Такаси-кун бросился на помощь... В тот миг моё сердце забилось так сильно, что до сих пор не может успокоиться... Стоит мне подумать о нём, как в груди всё замирает...

— Это эффект подвесного моста и аритмия на почве стресса. К любви не имеет ни малейшего отношения.

— Нет, я уверена... это любовь... Что же мне делать, Ринко-о-о... В груди так щемит...

— Я же сказала: это не любовь! И знакомить вас не стану!

Сумирэ продолжает канючить, обвиняя меня в жадности, но я непреклонна.

«С какой стати должна отдавать человека, в которого тайно влюблена почти десять лет?» — собрав волю в кулак, решительно отстраняюсь.