Глава вторая: Такаси-кун возвращается с войны —Я просто хочу воссоединиться с семьёй— (6)
6
На следующий день мы втроём — я, сестра и Натали — направляемся в книжный магазин, выбрав маршрут, отличный от вчерашнего. Сестра настаивала на том, что выходить на улицу небезопасно, однако ввиду скорых вступительных экзаменов сидеть взаперти — непозволительная роскошь. Мне удаётся убедить её, что мечта о мирной школьной жизни стоит того, чтобы рискнуть. Изначально планировал оставить девушек дома, но, поразмыслив, пришёл к выводу, что визит Огами в наше отсутствие может привести к катастрофе. Зная Натали, она не проявит ни капли милосердия, а мне бы очень не хотелось возвращаться к дому, окружённому полицейскими машинами. Потому, ради блага самого сталкера, решаю, что нам лучше держаться вместе.
Хотя, похоже, мои расчеты оправдались быстрее, чем ожидал.
— Такаси, за нами хвост. — буднично роняет Натали.
— Знаю.
За нами следуют трое мужчин. Судя по их походке и тому, как они распределяют центр тяжести при движении, у каждого при себе имеется нечто вроде складного ножа. Видно, что в искусстве слежки они новички — их движения слишком топорны и заметны. Если уж я их заметил, то для Натали они и вовсе как на ладони. Удивительно, что Огами перешёл к действиям так скоро, и этакая его легкость на подъем даже вызывает у меня какое-то подобие уважения.
— Раздражающие типы. Слушай, Такаси, может, мне их хлопнуть побырику?
— Остынь. Если ты возьмёшься за дело, от них мокрого места не останется. Я хочу уладить всё мирно, так что просто жди.
Успокаивая Натали, сворачиваю на безлюдную улочку.
— Та-кун, ты куда? — сестра в недоумении замирает. — Книжный ведь в другой стороне.
— Сначала хочу избавить тебя от лишних тревог.
— Что? О чём ты?
— Просто доверься мне. — я мягко подталкиваю растерянную сестру в спину...
... и преследователи, словно на привязи, следуют за нами. Спустя пару минут в узком переулке путь нам преграждает внезапно возникший фургон.
— А?! Что происходит? Ч-что это?!
Карин дрожит всем телом, попутно испуганно возглашая. Рядом с ней Натали лишь криво усмехается.
«Контраст между ними поразительный. Видимо, привычка — страшная сила: после всех тренировок с Натали и Щелли реакция сестры кажется мне удивительно свежей и даже милой. — пока любуюсь сей девичьей непосредственностью, из машины выходит рослый мужчина. — Ну явился-таки Огами миру, главная гроза школьниц мирной Японии!
— Сибудзаки-и-и-и! Получай, урод! — орет он, надрывая глотку.
На голову его натянута маска с прорезями для глаз, но по обтягивающей футболке и крайне скудному словарному запасу безошибочно узнаю в нём вчерашнего гоповистого дурня. Да и комплекция выдаёт с головой: маска абсолютно бесполезна. Сестра лишается дара речи, а Натали безмолвно переходит в боевую стойку. Я поспешно выступаю вперёд, понимая, что сейчас главное — следить за Натали, иначе здесь в мгновение ока в переулке маленького городка, что по новостям никогда бед не видывал, вырастет гора трупов.
— Слышь, ты, придурок! Жить надоело?! — взрывается один из приспешников Огами, явно неверно истолковав мой жест.
— Не воображай о себе невесть что только потому, что рядом бабы!
— Живо в машину, не то прирежем на месте!
«Неужели эти люди совсем лишены разума?»
— Да угомонитесь вы... Если будете так орать, кто-нибудь точно вызовет полицию...
— Та-кун! Пускай вызывают! Ты что такое говоришь?! — Карин резонно возражает мне...
... и я её понимаю, однако в данной ситуации вмешательство полиции не решит корень проблемы.
«Раз уж одно едкое сообщение довело его до такого состояния, лучше расставить все черточки над 'й' прямо здесь.»
— Послушай, почему ты так прицепился к моей сестре? Даже если хотел выразить симпатию, мог бы выбрать способ поизящнее.
— Ах ты сволочь! Как смеешь так разговаривать с господином Огами?! Не наглей, урод!
— Если хлебальники не позакрываете, господин Огами и слова вставить не сможет! Живо извинись перед ним! Сейчас же!
— А?.. Э... Д-да... Простите, господин Огами! Виноват! — приспешник «А» принимает мою иронию за чистую монету.
«И впрямь идиоты.»
— Ты... издеваешься надо мной? А? — лицо главаря сводит судорога, а глаза наливаются кровью.
— Что? Издеваюсь? Вовсе нет, просто от тебя, кажется, несёт за версту.
— А-а-а-а-а?!
— Да что за реакция... Ты что, хотел, чтобы я тебя как дите мало вымыл?
— Не это имел в виду, скотина!
— Ну а чего тогда взъелся? Тебе внимания не хватает?
«Словно капризный ребёнок, ей богу.»
— Ещё никто так не унижал меня... — Огами, чьё лицо под маской, судя по всему, пунцово покраснело, произносит дрожащим голосом. — Я тебя не прощу... Никогда... и ни за что не прощу... — он начинает тяжело и шумно дышать носом, выплескивая на нас поток своих больных фантазий, о которых никто не спрашивал. — Сломаю тебя, а потом отымею сестру твою... Можешь плакать, можешь молить о пощаде, да насрать, даже если к богам обратишься, нихера тебя не спасет... После того, как отдубашу до полусмерти, на глазаха твоих буду сестру твою во все щели пользовать, а потом пацанам своим на поживу брошу... Ты думал на войне видел ад?! Добро пожаловать домой, я тебе сука покажу настоящий ад на земле!..
— Фу, какой же ты мерзкий.
«Он чё, изврат местный? Вот так, ни с того ни сего вываливает свои больные фантазии на нас. И зачем? Неужто прижало и поделиться хотелось? Ничего мерзостнее в жизни своей не слыхивал.»
— Такаси. — раздаётся голос Натали, преисполненный глубочайшего отвращения.
— Ась?
— Помнишь, обещал, что наша школьная жизнь будет весёлой, а на выпускном буду захлебываться слезами от счастья?
— Ну да, помню. Неделю ж назад говорил, у меня башка варит.
— И ты действительно думаешь, что смогу наслаждаться учёбой, если этот дерьмоед будет ходить с нами в одно учебное заведение? И как, скажи на милость, радоваться, зная, что придется дышать одним воздухом с отбросом этаким?
— Хм-м... — задумался, найдя в сказанном ей упущенною мной же истину.
— Такаси. Я не стану учиться там, где ошивается сие богомерзкое создание.
— Тут с тобой солидарен.
«И ведь в корень зрит, тоже самое чувствую!
Я чувствую то же самое. Увидев его вживую, понял, что человек, сестрицу мою сталкеривший, болен на всю голову — даже сильнее искалечен внутри, чем предполагал. Обычные уговоры не заставят его оставить Карин в покое. Что же делать...» Пока я размышляю, Натали, указывая пальцем на Огами, делает шаг вперёд.
— Слышь-ка, ты, вставить-высунуть резкое мерзкое словцо. — вытягивая меня из рассуждений об участи отпетого школьного мерзавца, выставив вперед палец, да надменно сведя, поддалась ближе к Огами моя неизменная спутница. — Тебе самому не стыдно? Собрал со всего города целую толпу, таких же ничтожеств, чтобы напасть на молоденькую девушку ради удовлетворения своих ничтожных прихотей. Будь я на твоем месте,сгорела бы со стыда и покончила с собой на месте.
— Что-о-о?!
— Да не воняй уже, рот закрой. От одного вида твоего живот сводит... нечего истерики закатывать на каждом шагу. Моя золовка тебе не мамочка, и обиды твои детские сносить не обязана. — остановившись прямо перед мерзкой, скрытой маской харей главаря шайки, Натали с презрением бросает плюет ему в морду. — Иди поплачься мамке в юбку, маменькин сынок.
Даже сквозь черную ткань видно, как изменилось выражение его хари. Он со скрежетом стискивает зубы и замахивается кулаком. Видимо, уладить всё мирно не получится.
Тяжело вздыхаю и с силой отталкиваюсь от земли.