Дополнительная история: Их совместный шоппинг (2)
* * *
Так, за покупками одежды, пижам и средств гигиены, незаметно подкрался обеденный час. Видимо, из-за долгой беготни по магазинам у нас обоих разыгрался аппетит.
— Такаси-кун, Такаси-кун, ты не проголодался? — Шелли, судя по всему, думала о том же самом, потирая живот.
— Да, пора бы подкрепиться. Пойдем... на фуд-корт?
— Только за! Я ведь не Натали, девушка крайне экономная и буду рада даже фуд-корту! Ради набора с рамэном готова даже сплясать!
— Тоже мне, «экономная» нашлась.
«Потратил на твою одежду и прочее уже больше ста тысяч иен, и у кого это язык поворачивается такое нести? — погладив глупышку по голове, подхватываю многочисленные пакеты. — К слову, в них покоятся старые армейские штаны, футболка и ботинки Шелли. Ей так приглянулся новый наряд, что она не выдержала и решила остаться в нем. Посему сейчас рядом со мной вышагивает невероятно преобразившаяся ветеранша войн с космическими мусорщиками. Внимание прохожих нам обеспечено.»
— Кстати говоря, каковы наши дальнейшие планы?
— Поедим, а потом останется только купить нижнее белье. На сегодня с покупками всё.
— Белье... — Шелли задумчиво прикладывает палец к подбородку, что-то соображая. Некоторое время что-то бормочет себе под нос, а затем внезапно выдает. — Разумеется, белье мне тоже будет выбирать Такаси-кун?
— Еще чего. Сама справишься.
— Да неужели-и-и? — от моего резкого ответа на лице Шелли расплывается ехидная ухмылка. — А кто утром обещал потакать моим капризам? Давай же, выберем его вместе!
— Чего?! Я же сказал — нет. Не мужское это дело — трусябы да лифаки женкие выбирать.
— Но отчего-о-о? Мне же скучно одной бродить, составь мне компанию в деликатном деле!
— Пощади... уже слишком...
Мы подходим к эскалатору, и пропускаю Шелли вперед. Встав на ступеньку ниже, чтобы наши лица оказались на одном уровне, вижу, как она оборачивается с видом истинной искусительницы.
— Но ведь никто иной, как сам Такаси-кун, обещал, что могу капризничать сколько влезет. Неужто твои слова были лишь пустой бравадой?
— Бравадой?.. Да ты...
— Как жалко-о-о... Гхм... Такаси-кун, который не может помочь даме выбрать исподнее — просто пустозвон и слабак...
— Д-дура...
«Опять за своё... У неё проснулась эта скверная привычка: ставить человека в неловкое положение, лишь бы на неё обратили внимание.» — пока скрежещу зубами от досады...
— Ни-си-си! — ... Шелли издевательски смеется. — Ну ладно, на сей раз избавлю от мучений. Ты такой слабенький, что мне аж жалко тебя стало!
— Ах ты...
— Мм? Что такое-е-е? Почему у нас личико так покраснело-о-о? Сля-ба-чок♡ — сузив глаза, несносная девчонка тычет мне пальцем в кончик носа. Моя мужская гордость мгновенно переходит в боевой режим. — Ха-ха-ха, не смотри на меня так грозно! Обещаю, Шелли-тян утешит тебя своим роскошным бюстом! Ну же, ну!
— Идет. Выберу тебе белье.
— Раз деваться некуда, можешь даже потро... А?
— Выберу тебе трусы да лифчик. Не смей меня недооценивать, коза.
— Э-э... ну... — от услышанного личико еще секунды назад озорной мадмуазель каменеет, она застывает на месте. — ... это ведь была просто милая шутка от красавицы Шелли... Чего ты так взъелся...
— Кто взъелся? Я? Если ты думала, что сможешь так легко пронять опытного бойца, то ошиблась.
— Да любой скажет, что сейчас бешенством пышишь... Какая же ты милаха...
— В общем, выберу тебе такие комплекты, что мало не покажется, готовься.
— Постой... э-э...
— И учти, раз уж выбирать буду я, то куплю нечто запредельно откровенное. Будь к сему готова.
— ...
— И я буду каждый день проверять, надела ли ты их. Пожалеешь, что решила со мной тягаться.
— П-постой?! Такаси-кун?! — осознав серьезность ситуации, Шелли начинает бледнеть.
«Началась игра на выживание.»
— Ой-ой? Что за физиономия? Неужто струсила? На словах-то ты была герой...
— Н-ничего не струсила, ни капельки не боюсь!
— А чего голос дрожит? Если такая слабачка, то изволь поклониться и извиниться за своё поведение. Ну же!
— «Слабачка»?! Хорошо же... надену твое похабное бельишко, вот увидишь!
— С-слушай... не перегибай... Извинись сейчас, и забуду. Отступись...
— Ой-ой? Неужто Такаси-кун сам испугался? Надеюсь, продавщицы в магазине белья испепелят тебя своими презрительными взглядами!
— Ха! После того как штурмовал логова дебри, какой-то отдел белья для меня... сущая пытка...
— Пытка, значит...
Пока мы поднимались на верхний этаж к фуд-корту, наша перепалка не утихала ни на миг.
— Ну вот, пришли! Быстро едим — и вперед, за твоими трусиками! О-о, прямо в предвкушении! — сказано с полнейшим безразличием.
— Такаси-кун! Обязательно буду всё примерять, а ты изволь стоять перед кабинкой в «позе-беги»{Поза Беги (яп. ベガ立ち, бэга-дати) — характерная поза персонажа М. Байсона (в Японии — Вега) из игры Street Fighter: стоя со скрещенными на груди руками.}! Тебя наверняка прогонят, но ты стой непоколебимо!
— Да у тебя лицо красное как вареный рак... Не мучай себя... просто признай поражение...
— А у самого вид такой, будто завтра конец света... Признай уже, что проиграл...
Предстоящий обед перестал сулить радость. Пока мы обменивались колкостями, ситуация зашла в тупик, из которого ни один не хотел выходить первым.
«Теперь нам действительно придется идти в женский отдел. Формально заходить туда не запрещено, но по правилам приличия это будет выглядеть весьма двусмысленно. Я, как человек законопослушный, не привык доставлять людям неудобства... сие тяжко. Очень тяжко. Посему всеми силами хочу, чтобы Шелли забрала свои слова назад... но эта упрямица ни в какую не сдается.»
Тяжело вздохнув, направляюсь к зоне питания. И вдруг издалека доносятся гневные крики:
— М-м? Что за шум? Кажется, кто-то ругается.
— Кто знает? Пойдем глянем.
Поглядывая на меню, развешанное по стенам, приближаемся к кассам. Там какой-то свирепого вида мужик набросился на молоденькую официантку, явно студентку-подработчицу. Он яростно колотит кулаками по стойке, размахивая столовым ножом и вилкой.
«Что это за представление?»
В недоумении мы наблюдаем, как мужчина тычет пальцем в тарелку с гамбургером.
— Ты что мне тут наляпала?! Совсем страх потеряла, корова?!
— П-простите, пожалуйста... мне правда очень жаль...
— И что мне теперь делать?! Это же жрать невозможно! Убью, дрянь!
— Искренне прошу прощения... всхлип... сейчас же всё переделаю...
— Предлагаешь мне еще ждать, дурая набитая?! Пошла вон, коза драная! Зови администратора, живо!
Оглашая зал воплями, мужик со всей силы пинает стойку.
«Судя по всему, девушка случайно допустила оплошность. Возможно, пролила напиток на блюдо? Стакан наполовину пуст, скорее всего, так и было.»
— Что за тип? — глядя на эту неадекватную ярость, Шелли брезгливо поморщилась. — Не слишком ли он разошелся из-за пустяка?
— Понять его чувства можно, но так орать... Взрослый человек, а ведет себя как дикарь...
— Всё свидание испортил. Настроение теперь ни к черту.
— Согласен...
Остальные посетители, не желая ввязываться, лишь издали наблюдали за сценой.
«Не пора ли позвать управляющего? Девушка явно не в состоянии справиться с таким агрессором.»
Делаю шаг из толпы и встаю позади дебошира.
— П-простите... — официантка, дрожа всем телом, продолжала кланяться. — Управляющий сегодня на выходном... всхлип... Я — старшая смены, за всё отвечаю... Мне очень жаль...
«Вот те на. Управляющего нет. И кто же тогда уймет этого буяна? Он ведь уже вошел в раж.»
— А-а-а?! Ты тут главная?! И как же главный может так лажать, а?!
— П-прошу прощения... всхлип... мне невыразимо жаль...
— И как ты собираешься искупать вину?! Что мне делать с моим испорченным настроением?!
— Ну... я... — девушка окончательно расхныкалась.
— Отработаешь телом. — глядя на её дрожащие плечи, мужик вдруг гнусно осклабился. Он грубо хватает официантку за руку и выдает нечто запредельное.
— ... что?
— А что, мордашка у тебя ничего так. Переспишь со мной — и забуду об недоразумении.
— А? Э-э... нет...
— ?! Что, не хочешь?! Это ведь твой косяк, дрянь! Изволь платить натурой!
— Хи-и-и... пощадите... — от ужаса девушка побледнела как выстиранное чистое полотно. Она с надеждой оглядывается на коллег, но те лишь поспешно скрываются в подсобке. Очень быстро и целеустремленно. Поняв, что помощи ждать не стоит, официантка окончательно разрыдалась. — П-пожалуйста, отпустите... а-а-а-а...
— Заткнись! А ну пошли со мной!
— Нет... а-а-а-а...
Мужчина настойчиво тянет плачущую девушку за руку через стойку.
— Мерзость какая. — глядя на это отвратительное зрелище, мы с Шелли в один голос выдохнули.
* * *
Студентка, занимающая должность старшей смены, проклинает сегодняшний день в самой глубине своей души. Череда праздников приносит с собой невыносимую суету, а управляющий, словно издеваясь, берет выходной, перекладывая все непосильное бремя на её плечи, и в довершение этих злоключений к ней цепляется какой-то урка, возомнивший себя великим критиком. Кроме слов жгучей обиды, в голове не рождается ни единой мысли; она до исступления ненавидит собственную долю, вечно притягивающую всяческие несчастья. К тому же в данном инциденте её вины практически нет: напиток проливается лишь оттого, что сей мужлан крайне небрежно выхватывает поднос из её рук. Тем не менее, наглец бесстыдно перекладывает всю ответственность на плечи несчастной девушки, а под конец и вовсе заявляет, что та обязана расплатиться с ним собственным телом. От столь чудовищных и нелепых требований она не выдерживает и начинает жалобно хныкать.
Девушка ищет поддержки, оглядывая зал, однако коллеги-официанты лишь трусливо отводят взгляды. Словно стремясь поскорее откреститься от происходящего, они позорно бегут в подсобные помещения, скрываясь с глаз. Вероятно, им тоже страшно, ибо тип, устроивший скандал, выглядит крайне угрожающе и опасно; вовсю размахивает ножом и вилкой, отчего любой здравомыслящий человек сочтет за благо держаться от него подальше. И всё же, всё же ей так хочется, чтобы кто-нибудь пришел на помощь! Она с горечью вспоминает, как совсем недавно эти же люди бахвалились своей храбростью. Пижонистый студент, её напарник, вечно кичился: «Если что-то случится, полагайся на меня, тебя в обиду не дам!», а перешагнувший порог двадцатилетия фрилансер, снедаемый скрытыми мотивами, во всеуслышание заявлял: «Может, проводить тебя до дома? Я ведь занимаюсь смешанными единоборствами, со мной на ночных улицах тебе ничего не грозит». Потому сейчас, когда эти «защитники» даже не смеют встретиться с ней взглядом, скрывшись в недрах заведения, её захлестывает волна праведного гнева.
— П-пожалуйста, отпустите... а-а-а-а...
— Заткнись! А ну пошли со мной!
— Нет... а-а-а-а...
Гопник хватает её и тянет на себя, силой пытаясь перетащить через стойку, вцепившись в руку. Помощи ждать не от кого: окружающие посетители лишь увлеченно снимают происходящее на камеры своих смартфонов, даже не помышляя о вызове полиции. Толпа остается пугающе безразличной. Оказавшись в столь безвыходном положении, девушка уже готова окончательно погрузиться в пучину отчаяния. Однако в этот миг раздается исполненный глубочайшего презрения голос, чеканящий краткое: «Мерзость какая».
— Какую же жизнь нужно вести, чтобы изрыгать из себя столь скудоумные речи? У меня от твоих слов кожа покрывается мурашками. — произносит девичий голос.
— Наверное, повседневность мужлана сего — сущий ад. Видать, в жизни вообще не случается ничего хорошего. — вторит ей юноша.
— Ох, бедняжечка... Жить в такой мирной Японии и при этом пребывать в вечном аду — не истинное ли горе?..
— Искренне сочувствую.
— Ой, гляди-ка, Такаси, он на нас пялится. Ну и рожа у него, просто на редкость паскудная.
— И не говорите, Шелли. Лик сего мужа воистину ужасает.
Подростки нарочито громко осыпают хулигана насмешками. Юноша и девушка, которым на вид не дашь и шестнадцати, вовсю подначивают мужчину, чей вид не уступает самым отъявленным бандитам. Осознав, что оскорбления летят в его адрес, дебошир мгновенно переключает всё свое неистовство на них.
— Вы что, это сейчас обо мне вякнули?! А-а-а?!
— А здесь есть кто-то ещё, кроме тебя? Что же, совсем глупенький?
— Я прямо поражен тем, что в твоей голове промелькнула мысль, будто речь может идти о ком-то другом.
— Ах вы, сопляки недоношенные!
Парочка продолжает издевательски подливать масла в огонь, отчего мужчина окончательно впадает в ярость. Весь гнев теперь направлен исключительно на подростков. Официантка, видя это, не на шутку пугается. Конечно, молила о спасении, но вовсе не желала, чтобы под удар подставлялись дети, которые младше неё. Мужчина до сих пор сжимает в руках столовые приборы, и ей меньше всего хочется, чтобы из-за неё пострадали невинные ребята. Однако, прежде чем успевает вмешаться, агрессор уже вплотную подступает к юноше.
— Ах ты гаденыш! Хочешь, чтобы тебе зенки выколол?! А-а?!
— Послушай... ну что ты заладил про глаза... — бноша с искренней жалостью смотрит на выставленную вперед вилку. — Слушай, может, ты уже угомонишься? Давай угощу тебя этим гамбургером вместо той девушки, а?
— Не лезь не в свое дело, щенок!
— Просто понимаешь, если ты и дальше будешь так орать, у моей непутевой спутницы сработает переключатель. Мы ведь так мирно проводили время, а ты всё портишь.
— Слышь, ты, мелюзга! Ты хоть понимаешь, на кого пасть разеваешь?!
— Я же говорю... именно тебе и говорю. Ты что, тугоухий?
Работница кафе начинает ощущать некую странность в происходящем, видя, как нелепо не стыкуются слова юноши с реальностью. Прямо перед его лицом беснуется полусумасшедший тип, размахивая ножом, однако парень не выказывает ни малейшего признака страха. Подобная выдержка совершенно не свойственна обычному подростку; кажется, у него либо напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, либо он вовсе лишен чувства страха, ибо смотрит он на хулигана с каким-то отрешенным недоумением.
— Ну же. Я тебе и десерт куплю. Чего желаешь? Выбирай любое.
— Да мне плевать, чего желаю! Не смей со мной так разговаривать, паршивец!
— Съешь чего-нибудь сладкого и остынь. У тебя, видать, стресса избыток.
— ?! — ярость бандита достигает апогея. Потеряв над собой контроль от нахлынувшего гнева, впивается взглядом в стоящую рядом с юношей девушку-иностранку. С налитыми кровью глазами заносит над ней нож. — Будешь локти кусать, щенок! Сейчас твою девку... — на этом яростный вопль обрывается.
Юноша с невероятной, непостижимой для глаза скоростью впечатывает мужчину в пол и надежно фиксирует его. Движения его отточены, в них нет ни единого лишнего жеста. Словно справиться с младенцем, парень в мгновение ока скручивает дебошира.
— Э-э, ну... я тут подумал... — произносит парнишка несколько растерянным голосом. Удерживая противника, ловко отбирает у него нож и вилку. Официантка невольно засматривается на эти действия, совершенно не вяжущиеся с обликом обычного школьника. — Ты что, и вправду собирался напасть на Шелли? С тобой всё хорошо? Ты в своем уме?
— Т-ты... кх... а ну... пусти... ы-ы-ы...
— Невежество — страшная штука... Если бы тебя не остановил, уже бы на том свете в котле адском чертей веселил, а на Земле-матушке червей кормил. Моя дурёха ведь жалости не ведает.
— П-проклятье... что за сила... н-не могу пошевелиться...
— Фух... Ещё бы немного, и наш торговый центр превратился бы в «морг-центр»... Пронесло, пронесло.
— Такаси, ты, часом, не путаешь меня с каким-нибудь раненым тигром?.. — спутница юноши поддерживает беседу на редкость беззаботным тоном.
Наблюдая за сей сценой, работница кафе внезапно осознает: эти парочка — вовсе не обычные подростки.
— Ах ты паскуда! Слышишь?! Отпусти меня!
— Такаси, Такаси. На нас же все смотрят. Тебе точно стоит продолжать в том же духе?
— Ну... а что мне оставалось делать... Если бы не вмешался, ты бы его уже пришила...
— Слышь, ты меня вообще слушаешь?! Живо руки убрал!
— Я бы не стала марать руки о такой мусор... Впрочем, что нам делать с недоумком? Быть может, стоит заняться его воспитанием на улице?
— Твое «воспитание» — это же та процедура, где ты в мозгах ковыряешься. Погоди немного, сам его успокою. — с этими словами юноша демонстрирует вопящему мужчине отобранные нож и вилку. Он приближает лицо к самому уху бандита так, чтобы зеваки не могли разглядеть подробностей. Официантка замирает в ожидании: «что же он предпримет на сей раз?..». И в этот момент юноша, приложив лишь силу собственных рук, сминает нож и вилку в бесформенный комок.
— Х-хи... — раздается придушенный вскрик.
Прямо перед глазами происходит нечто невообразимое: стальные приборы под давлением его пальцев сплющиваются, словно сделанные из мягкого воска. Будто под мощным прессом, юнец превращает металл в искореженное крошево, пока тот не сжимается до размеров небольшого шарика. Подобная сила хвата не может принадлежать человеку; она выходит за все мыслимые рамки человеческих возможностей. Перед лицом столь иррациональной, абсолютной мощи хулиган лишается дара речи.
Заметив, что нарушитель спокойствия наконец затих, юноша удовлетворенно кивает.
— Кажется, ты успокоился. Вот и славно, вот и хорошо.
— ...
— Ну, когда в животе урчит, немудрено и вспылить. Голод — штука такая, терпеть его ох как непросто.
— ...
— Посему давай-ка тебя угощу, поешь вволю и передохни. Можешь даже добавку заказать, не против.
Юноша добродушно улыбается, продолжая при этом сминать несчастный металл. Слышится противный скрежет — сталь издает свой предсмертный стон под напором его правой руки. Нож и вилка окончательно превращаются в подобие стального шарика для гольфа. На хулигане уже нет лица; он понимает, что, пожелай сей парень, он с такой же легкостью превратит в кровавое месиво и его собственное тело. Его жизнь и смерть теперь целиком и полностью во власти подростка.
— П-прости... был неправ... э-это я во всём виноват, только отпусти... пожалуйста... — дрожащим от ужаса голосом мужчина выдавливает слова извинения.
— Вот как? Ну тогда скажи, чего отведать желаешь? Сейчас закажу.
— Нет... н-не надо... мне уже хватит... предостаточно...
— Да ты не стесняйся. Проголодался же, небось?
— П-правда, не стоит... лучше отпусти... молю...
— Ну нет, так не пойдет. Если тебя не угощу, выйдет, будто обидел. Вон сколько народу кругом, давай, принимай угощение со всей душой.
— Нет... э-э... я серьезно, всё в порядке... только руку отпусти...
— Ох, какая же морока. Хватит ломаться. Раз сказал, что угощаю, значит, просто кивай и соглашайся. Или мне тебя в лепешку раздавить?
— Хи-и-и-и... хи-и-и-и...
— Ты чего, братан? Харе постанывать и слезы лить, мы ж нормально разговариваем? Тебя тут угощают, а ты нос воротишь... — недоуменно склоняет голову иностранка.
Столкнувшись с такой пугающей логикой подростков, бандиту не остается ничего другого, кроме как беззвучно рыдать.
Впоследствии юноша, девушка и тот мужчина самым обыкновенным образом закончили трапезу и покинули заведение. Они поглощали еду в огромных количествах, словно и не было вовсе никакого инцидента. Хулиган на протяжении всего обеда дрожал и плакал, но в итоге был отпущен восвояси без лишних происшествий. Быть может, с точки зрения доведенной до слез официантки, такое наказание кажется слишком мягким, однако ей уже было глубоко всё равно. Она не могла отвести взгляда от юноши — просто смотрела на странного парня, который то и дело поминал к месту и не к месту какое-то «нижнее белье».
С того самого мига, как он спас её, трепет в её груди не утихает. Юноша вовсе не кичится своим поступком, более того — искренне извиняется за испорченные столовые приборы. Он не проявляет ни капли высокомерия, лишь беззлобно улыбается, замечая: «Ну и досталось же вам, не позавидуешь». Когда же девушка пытается его отблагодарить, мягко прерывает её и протягивает лишний заказанный напиток со словами: «Выпейте, придаст сил». От сей бескорыстной, чистой доброты ей остается лишь безмолвно дрожать.
— Эх, ушел тот старик... А я-то думал, что сам его скручу...
— Проклятье... Если бы у меня живот не прихватило, я бы этому козлу в два счета все кости пересчитал...
Лишь сейчас к ней решаются подойти тот пижонистый студент и фрилансер. Они лебезят перед ней, пытаясь хоть как-то восстановить свою репутацию в её глазах. Оба надеются на призрачный шанс, однако всё уже слишком поздно. Каэдэ Асихара, признанная королева красоты университета Суйрэндзи, впервые в жизни познает, что такое настоящая любовь.