Глава вторая: Такаси-кун возвращается с войны —Я просто хочу воссоединиться с семьёй— (1)

1. От лица сестры

Минует ровно три года с того дня, как мой младший брат отправился в горнило войны. Вторжение космических захватчиков, этих «космических инвейдеров», вспыхивает внезапно, и в ходе сего конфликта моего брата, Такаси, избирают в ряды солдат. В те дни Япония заявляет о своём нейтралитете, однако перед лицом борьбы за выживание против инопланетного врага красивые речи теряют смысл. Правительство, понимая, что бездумная отправка граждан на фронт вызовет шквал народного негодования, внедряет систему избирательного призыва.

Если говорить просто, сия стратегия заключается в том, чтобы вместо тысячи посредственных бойцов отправить одного выдающегося, коим может гордиться страна. Критерии сего отбора остаются туманными, но благодаря установленным государством стандартам вместо сотен тысяч людей под ружьё ставят лишь около сотни избранных. Япония находится вдали от передовой, отчего отправляет на фронт совсем немного солдат. В сравнении с другими державами наша страна выглядит баловнем судьбы, ибо целые нации в ходе данного межзвездного конфликта были стерты с лица планеты.

Размышляя об этом, полагала, что нам несказанно везёт. Так-то и считала вплоть до самого мира, когда повестка с призывов в сотню избранных солдат не оказалась в руках моего братца.

Когда Такаси выбрали для службы, я не поверила своим ушам. Мне и в голову не могло прийти, что кто-то из моих близких попадёт под призыв. Ведь мой брат — совершенно обычный мальчик с заурядной успеваемостью, в моих, глазах его сестры, самый заурядный подросток. Его единственная яркая черта — безграничная доброта, что неудивительно, ведь он мой драгоценный братишка.

Я отказывалась принимать действительность. Помню тот день, когда, страшась разлуки, кричала и плакала навзрыд, умоляя родителей не отпускать его. В тот день была готова переубивать чинушей, пришедших за ним, лишь бы остановить сие безумие, но Такаси вышел вперед, останавливая их меня и лишь бросил несколько слов на прощание: «Со мной всё будет в порядке... ну, я пошёл». Помню день, он вырезался в памяти намертво: после его ухода вернулась в дом, зашла в его пустую комнату, повалилась на кровать и просто потерялась в бесконечно-долгом плачу. И так, с того момента, до сих не смогла прийти в себя.

Стоит бойцу пасть на поле брани, как его семье доставляют извещение. Зная это, ежедневно молилась, чтобы страшная весть миновала наш дом. Каждое утро, завидев почтальона, первой делом проверяла, нет ли письма из армии. Днями напролет была в трепете, начинало трясти от страха при виде экспресс-доставки. Облегчение приходило ближе к девяти вечера, когда рабочие часы почтовых служб прекращались. Лишь тогда, только к тому моменту понимала: мой брат жив, он сумел еще один день кровавой бани пережить.

Дни проходили в постоянной проверке того, жив он или мёртв. От такого напряжения можно было сойти с ума. Потому со временем начала до дрожи бояться любой почты. Мысль о том, что похоронка может оказаться в моих руках, стала невыносимой.

«Вдруг именно сегодня прибудет весть о том, что мой маленький брат, едва поступивший в среднюю школу, погиб в одиночестве в далёких чужих краях?»

Несказанно это пугало. Не желала даже думать о столь трагичном исходе его призыва, ибо даже мысль о его гибели вызывала нестерпимую боль. Я до глубины души была охвачена страхом потерять любимого человека.

И вот снова сегодня сижу одна в комнате Такаси, предаваясь воспоминаниям, как вдруг раздаётся звонкий трезвон дверного колокольчика. Обычно я игнорирую незваных гостей, но сей визитёр оказывается на редкость настойчивым и продолжает звонить снова и снова.

Ощутив укол тревоги от непрекращающегося шума, направляюсь к дверям.

— Никто не выходит, ну что за дела-а-а!

— Ты слишком часто звонишь... Хватит, а то сломаешь.

— Вообще-то в моей стране такой напор считается признаком вежливости!

— Что? Ну и жуткая же у тебя страна... У нашего люда этим только шок да ужас вызовещь.

— Да соврала я, чтоб подтрунить тебя. До чего же ты доверчивый!

— Хе-хе. Ну, перестань.

— И не надейся! Я вовсе тебя не хвалила!

За дверью слышны голоса молодых мужчины и женщины.

«Быть может, это старые друзья? Гнев закипает во мне из-за отсутствия приличий у них, и я уже собираюсь распахнуть дверь, чтобы обрушиться на них с руганью, как вдруг...»

... мысли замирают.

— А... Сестрёнка, давно не виделись. Я всё-таки сумел вернуться живым.

«Не верю своим глазам. Мне кажется, будто вижу сон.»

— Сестра? Ты... в порядке?

Передо мной стоит простой юноша с мягкой улыбкой. Он подрос, голос его стал ниже, но это, несомненно, мой брат.

— А... а-а... — дыхание спирает. Разум отказывается работать. — А... а-а-а... Та... Та-а... — смоих губ срывается лишь хриплый звук. Слова не желают складываться. Слёзы льются сами собой, и я не в силах их сдержать. В сию секунду способна лишь на одно. — Та-а... Ка... Ка-а-си-и... а-а-а-а-а-а-а!.. — вылетаю из прихожей и изо всех сил обнимаю брата. Сжимаю его крепко-крепко.

«Мой брат, о встрече с которым грезила в сновидениях. Брат, о возвращении которого столько раз отчаивалась мечтать, продолжая рыдать от невозможности смириться. Мы встретились...» — всем сердцем возношу благодарность небесам.

— Се... сестра... сестрица Карин... мне дышать нечем... сдаюсь... пощади...

— О-о-о... ничего себе зрелище неслыханное... чтоб САМ Такаси молил кого-то о пощады... о том я могу лишь только мечтать.

Игнорируя его протесты, продолжаю сжимать брата в объятиях. Я чувствую его тепло, касаюсь кожи, вдыхаю его запах и наконец осознаю: он действительно вернулся. Поддавшись порыву, целую его в губы, а затем от избытка чувств принимаюсь облизывать его щёки и даже покусывать мочку уха. От этих знакомых прикосновений пустота в груди постепенно затягивается.

«Больше его не отпущу. Не отдам. Моего брата. Никогда. И никому.»