Глава первая: Такаси-кун желает покинуть поле боя. Он просто хочет уволиться в запас (4)
4
— Ч-что это... такое?..
— Это моё прошение об увольнении. Я вложил в него всё своё пламенное желание вернуться в Японию. Прошу, примите его, кья-я-я-я!
— Отклонено.
— Это ещё почему?!
В кабинете главнокомандующей штаба, что по соседству с казармой, моё самодельное прошение было отвергнуто главой Гарнет без малейших раздумий.
«Эта бумага стоит дороже иных люксовых вещей! С чего это она её так беспардонно отметает? Хоть бы содержание изучила!»
— П-потому что... Такаси-кун, ты издавали такие противные звуки... Это же чистой воды сексуальное домогательство. Да-да, домогательство. За такое и под трибунал пойти недолго.
— Послушайте, я вообще-то ранимый подросток в самом расцвете сил. Говорить, что я противный — просто жестоко!
— Какой ещё ранимый... Если ты ранимый, то все остальные тогда просто оголённые нервы, этакий дурак безмозглый!
— Ах вы, горемычная обладательница густых бровей...
«С виду такая добродушная, а с языка одни колкости срываются. Я не позволю отклонить мой рапорт.»
— Ладно, не принимайте письмо. Просто начните процедуру оформления.
— Оформления чего? Какого ещё оформления?
— Мы уезжаем в Японию, потому оформите наше увольнение в запас. Я хочу поскорее увидеть семью.
— Мы теперь станем жить вместе! У-хе-хе, завидно, да?
— О-о-ох... — мягкое и расслабленное лицо главнокомандующей начинает каменеть. Воздух в комнате меняется, словно она осознаёт: «Ох, они это серьёзно». Поворчав и поскрипев зубами, внезапно переходит в наступление, будто от обиды. — Почему это вы вдруг решили уволиться?! Подумайте хоть немного о чувствах главнокомандующей!
— Ч-что это вы... так внезапно...
— У меня тут дел невпроворот из-за окончания войны! Не смейте нести чепуху про увольнение, лучше помогите хоть немного!
— Дел невпроворот?.. — стоило мне озадаченно склонить голову...
— Ты, Такаси-кун, наверняка не знаешь, но... — ... она принимается бормотать жалобы, точно накладывая заклятие. — ... солдаты обязаны подписать договор о неразглашении...
— О неразглашении?
— Проще говоря, обязательство не болтать о том, что вы видели или слышали на сей войне.
— Хм-м...
«Что ж, в этой войне и впрямь полно моментов, о которых лучше помалкивать. Мы то и дело творили всякую дрянь, выбрасывая на помойку мораль и человечность ради одного лишь выживания. Понимаю её желание скрыть это. Честно говоря, мне и самому не хочется об этом распространяться.»
— И всё же... все уходят самовольно, даже не попрощавшись... Главнокомандующую постоянно отчитывает высшее руководство! Мол, если секретная информация просочится, кто будет нести ответственность...
— Мне вас жаль, конечно, но какое это имеет отношение к нашему увольнению? Мы ведь говорим, что пройдём все положенные процедуры.
«Несмотря на звание младшего лейтенанта, я всего лишь шестнадцатилетний сопляк. Какой смысл предъявлять претензии мне, человеку без власти и реальной ответственности?»
— Ты чего это невинную мордашку стронешь, будет вовсе тебя не касается? Совсем не жаль несчастную главнокомандующую, которую все ругают?
— Да говорю же, мге вас жаль. Но разве это не ваша прямая ответственность, какой толк жаловаться рядовому бойцу?
— У-у-у-ух! — видимо, мои слова, сказанные тоном стороннего наблюдателя, задели её за живое. Сдвинув свои густые брови, она принимается вопить, и без того превращая происходящее в театр абсурда (и проблем, естественно, добавляет). — Ах так! Раз ты такой вредный, то никакого увольнения! Такаси-кун отныне становится моим личным помощником и будет веки вечные трудиться над восстановлением этих земель! Увольнение не одобряется! Как жаль, а-ха-ха-ха!
— Что?! Вы это серьёзно?! Не наглейте!
— С какой стати я должна отпускать столь ценного бойца?! Для душевного спокойствия главнокомандующей Такаси-кун должен быть рядом! Я буду о тебе заботиться!
— Я же сказал — нет! И если вам нужны выдающиеся бойцы, требуй остаться и от Натали, она ничем не хуже, почему только на меня собак спускаете? Скажи, ей, Натали?!
— Мы с Такаси — одно целое. — встревает она с хищным оскалом на лице. — Я от него ни на шаг не отойду, в огонь и воду, медные трубы переплавлю! А ты, погонистая дурынада, гни в одиночестве и нищете!
— Ч-что?! «Дурында?»! Ах так, тогда вы оба остаётесь: использую всю свою власть, чтобы вы ни за что не смогли уйти в запас, понятно вам?!
— Да пошла ты, дурында! Дурында-дурында вместо мозгов голова полна опилок!