Дополнительная история: Будни семейства Сибудзаки

—От лица сестры—

В семействе Сибундзаки все домашние хлопоты лежат на моих плечах, ведь я — старшая дочь. Моя мама трудится проектировщиком в строительной сфере, а папа занимает пост начальника отдела в фармацевтической компании. Поэтому, дабы разгрузить столь занятых родителей, и содержу наш дом в порядке.

Изначально сей путь избрала из простого желания хоть немного облегчить жизнь вечно работающим допоздна родным. После того происшествия с Огами-куном заставила их неслабо понервничать, отчего ныне моё рвение лишь усилилось. Само по себе ведение хозяйства мне в радость, оно вовсе не ощущается тяжким бременем. Напротив, для человека с бедным списком увлечений, коим я являюсь, домоводство стало единственным и самым любимым хобби. С возвращением Та-куна забот прибавилось, и это приносит мне подлинное наслаждение. Он поглощает еду буквально горами, так-то и готовить для него — одно удовольствие.

«Чувствую себя по-настоящему счастливой... Сейчас, когда мой дорогой братик снова дома, наступили лучшие дни в моей жизни. Поэтому, мамочка, я тебя очень прошу. Не посягай на моё хобби. И особенно — не отбирай стирку! Это моё увлечение. Для меня подобное занятие — истинный смысл жизни. И вовсе унет никаких порочных мыслей вроде желания поиграть с нижним бельём Та-куна. Я всего лишь искренне хочу заниматься стиркой. Однако с тех пор, как Та-кун вернулся, мамина гиперопека в отношении брата переходит все границы. Она одну за другой крадёт мои благородные обязанности. С этими 'мамочками-наседками' сплошная морока, честное слово...» — вздыхая от досады, распечатываю упаковку мужского белья, купленного только сегодня.

Оно в точности повторяет размер, цвет и фасон того, что носит Та-кун. В прошлый раз мой замысел раскрылся: брат, удивлённый исчезновением вещей, обратился к маме с вопросом. Но в этот раз, полагаю, всё пройдёт гладко. Ведь заменю старое на абсолютно новое! Такая подмена не вызовет ни капли подозрений!

— Хе-хе-хе... — тихонько посмеиваясь, приступаю к скрытному исполнению своего плана, который смело можно назвать озарением гения.

* * *

Настаёт «золотой час» — время после ужина, когда можно принять ванну и лениво посмотреть телевизор. Покончив с уборкой на кухне и завершив свою благородную миссию, открываю дверь в гостиную. Перед глазами предстаёт обычная семейная комната, кои найдутся в любом доме: добротный стол да приличных размеров телевизор.

В самом центре комнаты Та-кун и Натали вовсю увлечены спецвыпуском передачи о ресторанах с гигантскими порциями.

— Ты только глянь на это количество жареной курицы-и-и! Это же уму непостижимо-о-о! Сколько их там навалено, чёрт подери-и-и! — восторженно вопит иностранка.

— Похоже на грудку, но даже так — получить столько штук за одну монету просто безумие. К тому же при сей цене добавку риса дают бесплатно... Это что, святая земля для едоков? — вторит ей Такаси.

— Эй-эй-эй! Смотри, тут написано, что соус тартар можно лить без ограничений! Как такое вообще возможно, Такаси, а?

— Обожаю забегаловки, которые покоряют желудки студентов. Готов выходить за них замуж хоть пять раз в неделю.

— Всё, больше не могу-у-у! Такаси, отведи меня туда-а-а! Я хочу пить этот тартар литрами-и-и! Прошу тебя-я-я-я!

— Я бы и сам не отказался... Но видишь, написано, что заведение находится в столичном округе. Мы не можем ехать в такую даль только ради перекуса, смирись и довольствуйся местными кафешками.

— Не хочу-у-у! Хочу именно туда-а-а! — с этими словами Натали принимается с силой тереться головой о грудь Та-куна.

«Пользуется каждой лазейкой, чтобы пофлиртовать! Я, его старшая сестра, только вошла, а они игнорируют меня и милуются — просто непозволительно. К тому же тоже хочу потереться о него. Хочу пометить братика своим ароматом!»

— Ты... Обычно ведь заявляешь, что не пойдёшь никуда, кроме модных ресторанов. С чего вдруг такая привязанность к обычной столовке? Сама себе противоречишь.

— Послушай меня, Такаси-кун. Женщина — существо капризное. И чем она милее, тем более переменчив её нрав! Если пасуешь перед такими мелочами, то грош тебе цена как мужчине-е-е.

— Хватит уже это повторять... После подобных заверений, мне и возвратить нечего...

— Нфу-фу-у. А я и не перестану-у-у-у.

«Что за парочка? Стоит оставить их без присмотра, как их нежности стремительно набирают обороты. Натали уже совершенно естественно устроилась у него на коленях. С такого ракурса смотреть телевизор — предел мечтаний.» — глядя на это, чувствую, как от зависти к горлу подкатывает кровь.

— К-кстати говоря, вы упоминали, что обедали сегодня суши, верно? Ну и как вам? Вкусно было спустя столько времени? — присаживаюсь подле брата, пытаясь сменить тему, пока обстановка не накалилась ещё сильнее.

«Нужно выждать момент и прогнать Натали с его колен. Это место принадлежит старшей сестре!»

— Было невероятно вкусно. Словно каждая клеточка тела пропиталась сим вкусом. — отвечает Такаси.

— Ты ведь всегда любил суши.

— Я вновь осознал, насколько же прекрасна японская кухня. Последние три года питался лишь сухпайками да чертовски мерзкими калорийными блоками. От этой нормальной человеческой еды едва не разрыдался.

— Сухпайки... — задумчиво тяну я.

«'Пайки' — это ведь та еда, которую выдают в армии? Переносной паек, о скверном вкусе которого часто твердят по телевизору. — слыша разговоры на щекотливую тему, вновь остро осознаю. — Минувшие три года действительно были ужасающими. Та-кун не подаёт виду, отчего порой тянет воспринимать всё слишком легко. Интересно, смогу ли разузнать побольше о тех временах? Хочется хоть немного лучше понять чувства братика.»

— А каковы эти пайки на вкус? Неужели настолько невкусно?

— Солёные, и только. В целом вкус не так уж плох, но... Тяжелее всего было есть их холодными.

— Ох... Ну да, на поле боя микроволновок не сыскать.

— Нет, даже без печки у нас имелись специальные пакеты, которые нагревались, если просто залить их водой. Современные пайки продуманы до мелочей, разогреть их можно при большинстве обстоятельств.

— В-вот как? Тогда почему вы ели их холодными?

— У нас просто не было времени на полноценный перерыв. — на мой вопрос брат лишь пожимает плечами. — Даже когда бой затихал, в любой миг могли напасть пришельцы. Приходилось запихивать еду в желудок как можно быстрее, чтобы быть готовым к схватке в любую секунду. Порой кто-то даже плакал, думая: «Неужели мой последний в жизни ужин — холодная каша?»...

— Оттого во время перемирия мы первым делом бросались разогревать пайки. Пытались урвать хоть крупицу нормальной человеческой жизни-и-и-и...

— В-вот оно как... — выдыхаю я.

«Действительно, невозможность поесть горячего — истинное мучение. Еда — важнейшая часть жизни. Помнится, когда-то читала в сети, что боевой дух солдат растёт от одной лишь горячей трапезы. Представляю, какой это был стресс. Мне становится так жаль Та-куна и Натали, что слезы наворачиваются на глаза. Но сдерживаюсь: если сейчас разрыдаюсь, разговор прервётся.»

— Но даже сухпайки — ещё полбеды. Пока они были. Когда война с пришельцами вошла в решающую фазу, мы часто сражались по трое суток без сна и отдыха. Тогда времени не оставалось даже на паек.

— В такие моменты некоторые просто умирали от голода-а-а-а. Мы, биосолдаты, крайне неэкономичны: два дня без еды — и здравствуй, истощение-е-е-е.

— Посему, дабы мы не передохли с голоду, армия разработала некую высокоусвояемую, калорийную и невероятно питательную субстанцию. «Калорийный блок» — чертовски гадкая штуковина.

— С её появлением наш рацион круто изменился-я-я-я... в самую худшую сторону...

Лица побывавших на войне искажаются от отвращения при воспоминаниях, о каком-том «кулинарном недоразумение». Атмосфера становится гнетущей, я спешу вернуть беседу в более позитивное русло:

— Т-тогда получается, сегодняшние суши показались вам божественными!

— Да что там суши, в Японии любая еда — объедение. Даже придраться не к чему.

— А что именно понравилось больше всего? Расскажите сестрёнке!

Лица брата и Натали мгновенно преображаются. Мрачные тени исчезают, уступая место радости. Девушка даже вскакивает с колен Такаси. Похоже, мой вопрос задел их за живое. Они принимаются рассказывать с небывалым воодушевлением.

— На первом месте, пожалуй, та говяжья чаша — гюдон, что мы ели с тобой, сестра. От радости встречи и тепла еды аж зубы заломило. Тот вкус вовек не забуду.

— А мне безумно понравился шоколадный батончик, который купила в аэропорту-у-у-у-у! На фронте сладости были на вес золота, так что от первого за долгое время кусочка мозг чуть не расплавился--я-я-я.

— О, а если говорить о вкусном, то барбекю, которое закатили сразу после окончания войны, тоже было шикарным. Правда, за мясо развернулось целое побоище.

— Да уж, тогда знатная вышла потасовка-а-а-а-а. Едва до настоящей резни не дошло-о-о-о-о.

— Просто мяса было слишком мало на такое число солдат. Я же говорил — предоставьте закупку мне! Но нет, генерал проявил свои «выдающиеся» способности бездарного стратега...

Вспомнив былое, Та-кун ехидно ухмыляется и шепчет под нос ругательства в адрес командира.

«Похоже, к тому 'генералу' брат относится довольно колко. То ли доверяет ему, то ли ни во что не ставит. Судя по должности, человек важный, но кровинушка моя говорит о нём так, будто речь о непутёвом дружке. Разве в армии не строгая иерархия? Неужели такое панибратство допустимо? Даже когда он звонил по своим 'регулярным отчетам', общался совершенно без церемоний.»

Пока я размышляла об этом, брат, словно что-то вспомнив, сменил тему.

— Слушай, а то заведение ещё работает? Ну, где куча карри, жареного мяса и суши, а если дернуть за рычаг — вылезает мороженое?

— Ты имеешь в виду... тот ресторан с самообслуживанием, «ешь, сколько влезет», куда мы ходили давным-давно?

— Точно-точно! Он ещё стоит?

«Кажется, видела там рекламные флаги.» — пытаюсь воскресить в памяти окрестности.

— Думаю, он открыт.

— Правда? Тогда завтра пойдём туда все вместе и...

— А разве нам не запрещено ходить в такие места? — одно замечание Натали заставляет улыбку Такаси застыть. На его лице проступает разочарование.

— А... и верно... Генерал же запретил...

— Мм? Почему запрещено? Всё ведь в порядке, пойдёмте завтра.

— Ну, как бы это сказать... Нам объяснили, что возникнут проблемы.

— Проблемы?

— Сказали, что если мы придём в ресторан с безлимитной едой, то нанесём заведению непоправимый ущерб.

— А-а... понятно...

— Ну, нам выплачивают содержание на еду, мы не пропадём и без подобных мест. Но всё равно хотелось бы заглянуть.

— А-а... это уж точно...

Действительно, им двоим в такие заведения путь заказан. Они поглощают пищу в немыслимых количествах. Из-за их аппетита в доме Сибундзаки теперь целых три рисоварки: одна для Та-куна, одна для Натали и одна для нас с родителями. Пожалуй, мы единственная семья, которая закупает рис мешками по шестьдесят килограммов.

— Ну... ничего не поделаешь. Если вы двое туда заявитесь, ресторан, пожалуй, разорится...

— Разо... Что? Мы? Разорим?

— Обанкротим? С чего бы-ы?

Парочка вояк недоуменно склоняют головы, не понимая моих слов.

«Неужели они не осознают свою исключительность?»

— Разве на вас не пялились сегодня в суши-баре? — решаю проверить их реакцию. — Это и есть ответ.

— ... Откуда ты знаешь, что на нас смотрели?

— Да полно тебе... это же очевидно... — раскрываю карты перед опешившей парочкой. — Такаси, Натали, вы же едите столько, сколько бывает только в манге! Если вы пойдёте в ресторан с фиксированной ценой, вы его по миру пустите!

— ... Чего? Д-да ладно? Не так уж много мы и съели...

— Ещё как много! Любые чемпионы по поеданию еды на вашем фоне — просто дети!

Мои слова явно выбивают их из колеи. Они принимаются о чём-то взволнованно шептаться.

— Т-так вот почему в суши-баре на нас так зырили... а я-то гадал, чего не так...

— Если подумать на трезвую голову, мы и впрямь лишку хватили-и-и... Совсем бдительность потеряли-и-и...

— Надо было догадаться, когда нам запретили безлимитные буфеты... Военная привычка ещё не выветрилась...

— Получается, в места с бесплатной добавкой риса нам тоже нельзя-я-я-я... А я так хотела попить тартар...

Оба горестно стонут.

«Судя по их виду, они и впрямь ничего не замечали. То ли они просто рассеянные, то ли их чувство меры окончательно атрофировалось — судить трудно.» — с такими мыслями ещё какое-то время наслаждалась временем в их компании.

* * *

— Я дома, Карин. Ты ещё не спишь? Могла бы и лечь уже.

— С возвращением, мама. Расскажу про ужин и пойду спать. Папа тоже недавно вернулся.

Глубокой ночью встречаю вернувшуюся маму. Это мой последний ритуал на сегодня. Мама велит ложиться пораньше, но всегда дожидаюсь прихода родителей. Как ни крути, если дело не касается Та-куна, мы — вполне дружная семья. Да, коли не замешан брат.

— Сегодня на ужин свинина с имбирём, мисо-суп и тушёные овощи с курицей. Разогреешь себе? Ещё замариновала овощи, если захочешь — нарежь. И да, не съедай весь кинпира из гобо в холодильнике, это на завтрак.

— Всё-таки ты у меня чудо, Карин... Боюсь, мне уже не превзойти тебя в ведении хозяйства.

— Раз так — верни мне право на стирку. Живо.

— И не надейся. Я должна искоренить твои извращённые наклонности. — бросив в ответ, мама снимает жакет и опускается на стул. Её взгляд падает на мусорное ведро поблизости. — ... Карин.

— Мм? Что такое?

— В ведре полно полиэтиленовых пакетиков... Ты ничего об этом не знаешь?

— А?

— К тому же упаковки от мужских трусов... не хочешь ничего объяснить?

— Э-э... Ч-что? О чём это ты? Я... я... я... совсем ничего не понимяю...

— Этот узор... — мама хмурится, глядя на моё заикание, и достаёт один пакетик. — Точно такой же, как на белье Такаси. Неужто купил себе обновки?

— ...

— Сомневаюсь, что купил бы столько штук сразу. С детства он был из тех, кто бережёт вещи годами.

— ...

— Может быть, кто-то намеренно подменил их на новые? Чтобы ничего не заподозрил сынишка мой.

— П-пожалуй, мне пора спать... Спокойной ночи...

— А ну-ка, живо показывай свою комнату! Поняла меня?!

Мама сверлит взглядом, подобным лику разгневанного демона.

«Похоже, мой гениальный план не устоял перед натиском сей 'наседки'.»

Потом меня отчитали по полной программе.