Глава первая: Такаси-кун желает покинуть поле боя. Он просто хочет уволиться в запас (3)
3
Комната со скудной обстановкой и трёхъярусной кроватью, лишённая всякого уюта. Вернувшись в свою каморку в казарме, мы раскладываем на столе бумагу, которая стоит дороже некоторых брендовых вещей.
— Ну и переполох... Никогда бы не подумал, что передо мной внезапно разрыдаются.
— Для нашего подразделения она была на редкость неиспорченной. Такая прямая, я бы сказала — искренняя.
— Наверное, она покинула часть до того, как успела пропитаться нашим дурацким настроем.
«Должно быть, её списали в тыл из-за ранения. Уж слишком много в её поведение осталось от простого человеческого, словно лично не пережила тех трагедий на передовой. И вообще, когда тебя так сильно благодарят, становится как-то не по себе. Я не привык к похвалам, посему даже не знаю, какое лицо в такие моменты нужно принимать. Чтобы больше не привлекать лишнего внимания, нужно поскорее написать прошение об увольнении и отнести его главнокомандующей. — с этими мыслями придвигаю стул и сажусь. Натали, заметив это, с нежной улыбкой делает то же самое: усаживается рядом так близко, что наши тела соприкасаются. Слишком тесно, мне даже жарко становится. — Как назло, она совершенно не ведает о личном пространстве: если куда-то приходит или где-то садится, подминает под себя всю свободную область. Настоящая беда, проблемная девица.»
Не замечая моего недовольного лица, девушка в добром расположении духа принимается излагать на бумаге свои чувства по поводу увольнения. Смирившись, следую её примеру и начинаю быстро писать. Спустя несколько минут вспоминаю кое-что, о чём давно хотел спросить.
— Кстати, Натали, всё хотел узнать. Я ведь почти ничего не знаю о твоём прошлом. Может, расскажешь уже, откуда ты родом?
— Э-э-э? Отку-у-у-уда я-я-я-я? Даже не знаю, стоит ли...
— Нам теперь вместе жить,могла бы и просветить. Нет нужды это скрывать.
От моих слов большие кошачьи глаза Натали сужаются до предела. Не знаю, что её так обрадовало...
— У-фу-фу. — ... но она заговорила приторно-сладким голосом. — Ну и ну, Такаси, ты просто невозможен. Желаешь узнать обо мне абсолютно всё... Ну и извращенец же ты. — прижав ладони к щекам, начинает как-то странно дергаться: елозит пятой точкой по стулу, аки оса её под задницу ужалила или ребенок, что хочет, но стесняется отпроситься в туалет, а своим телом, словно змея на охоте, изгибаться, выдавая мерзкие волновые движения. Построив из себя эдакую недотрогу, наконец заявляет с напускным смущением. — Вообще-то... на самом деле... Я была принцессой в императорской семье одной североевропейской страны! Да-да, я самая настоящая принцесса!
— Не мели чепухи, дурында.
— А-ха-ха-ха! Совсем не веришь! А-ха-ха-ха!
«И стоило ради этого так набивать себе цену? Она надо мной издевается. Тоже мне, принцесса императорской крови. И как только язык повернулся такое ляпнуть. Она — полная противоположность благородной девице.»
Пока пребываю в глубоком разочаровании, Натали заливается хохотом. Сия самопровозглашённая принцесса, в которой нет ни капли изящества, до упаду хохочет, громко хлопая ладонью по столу.