Глава четвертая: Такаси-кун возвращается с войны —Просто хочу жить со своими боевыми товарищами— (2)
2. От лица сестры
Мы сидим за столом друг против друга, и Шелли оказывается прямо передо мной. Присмотревшись к ней повнимательнее, осознаю, что она обладает просто сверхъестественной, неземной красотой. Нет, слово «неземная» здесь явно недостаточно — она прекрасна до мистического трепета. Серебристое каре, белоснежная, словно лишенная пигмента кожа и эти необычные большие глаза... Если бы не прискорбный вид с распухшим от слёз носом, я бы, несомненно, засмотрелась на неё. Она — совсем другой тип красоты по сравнению с очаровательной, подобной подсолнуху Натали-тян. Что Фумика-тян, что Ринко-тян... вокруг Так-куна подозрительно высокая концентрация красавиц, и сие обстоятельство меня не на шутку тревожит.
«Тревожит... Ох, и впрямь тревожит...»
— На, утри лицо. — Так-кун небрежно бросает ей коробку с салфетками. Видимо, он совершенно не воспринимает её как девушку, раз позволяет себе столь бесцеремонное обращение.
«Перед ним такая красавица, а он ведет себя подобным образом — в некотором смысле даже поразительно.»
— Такаси-кун... Мне сейчас очень больно... Пожалуйста, утрите мои слёзы своими руками... — капризно просит Шелли...
— Сама справься... — ... отчего лица братика Так-куна искажается гримасой искреннего отвращения. — ... чай, не маленькая уже.
— Ну что тебе стоит! Если не проявишь хоть каплю нежности, просто не смогу прийти в себя! Очень тебя прошу! Живее дава-а-а-ай!
— Ладно, была не была... Натали, вытри ей лицо.
— Хи-хи-хи! Будет исполнено! — с коварной ухмылкой блондинка вытягивает из пачки целую охапку салфеток и, бесцеремонно зажав голову Шелли, принимается с силой тереть её лицо.
— А-ай! Больно! Больно же! Почему ты поручили Натали?! Я хотела, чтобы ты см, Такаси-кун...
— Да ладно тебе, Шелли, не ломайся! Мы же с тобой свои люди! А ну-ка, давай-давай!
— Больно! Да хватит уже! Переста-а-а-ань!
Шелли-тян наконец отбивается от рук боевой подружки и начинает угрожающе шипеть. Когда в её глазах вновь начинают закипать слёзы, Так-кун возвращается к главному вопросу.
— Так что случилось? Зачем ты проделала такой путь до моего дома?
— Такаси-кун, ты должен проявлять ко мне больше интереса как к женщине! Перед тобой плачущая красавица, вежливость велит тебе утешать меня, имея при этом самые нескромные намерения!
— Кончай нести чепуху и отвечай на вопрос.
— У-у-у... будь со мной хоть чуточку поласковее... — сквозь всхлипы Шелли начинает наконец излагать суть дела. — После окончания войны... услышав, что ты вернулся на родину... начала вовсю готовиться к твоему возвращению...
— Погоди, меня ещё в прошлый раз это зацепило. С чего ты вообще взяла, что я должен вернуться в армию? — удивляется мой брат.
«Видно, что он искренне не понимает, о чем речь.»
— Это всё потому, что командование официально заявило: «Такаси не уволен в запас. Он отправился домой лишь для того, чтобы повидаться с семьёй, и скоро вернется в строй».
— Что? С какой стати они такое наплели?..
— Ну, теперь-то причины ясны. Твое внезапное исчезновение повергло всех в хаос. Солдаты требовали ответа: «Где Такаси? Верните нам Такаси!». Дело чуть не дошло до открытого бунта, так что ложь была необходима для поддержания порядка.
— Простительно ли это... Нехорошо вышло перед ребятами. Нужно было всё объяснить перед отъездом. — Так-кун понуро опускает плечи.
— Не бери в голову, Такаси. — Натали тут же спешит его подбодрить. — Ты никому ничего не был должен докладывать.
— Ты так думаешь?
— Ну конечно! Сколько народу просто молча свалило домой — и не сосчитать!
— И то верно.
«Неужели мой брат пользовался таким невероятным авторитетом? То, что его исчезновение едва не вызвало восстание — это же просто немыслимо. Кажется, у него даже было какое-то прозвище... 'Эрривал-Пойнт', кажется?» — пока размышляю об этом...
— В общем... я купила дом... — ... Шелли-тян продолжает свой рассказ. — Белый дом с огромным садом...
— Дом? Ничего себе! Смелое решение.
В отличие от улыбающегося брата, лицо девушкистановится всё более мрачным. Жизнь словно покидает её черты, и она едва слышно шепчет:
— Я потратила все свои сбережения, чтобы купить этот дом для нас троих... чтобы мы жили там вместе: я, ты и Натали...
— ЧТО-О-О-О-О?! — мой голос, да выкрики Так-куна и Натали сливаются в один возглас.
— Война с «дебри» закончилась... — Шелли-тян вновь начинает захлебываться рыданиями. — ... и я подумала, что если у нас будет свой дом, мы заживем долго и счастливо... хнык... И тут Натали-сан присылает мне фото со словами: «Я иду в школу вместе с Такаси, завидуй молча!»... хнык... Я вообще перестала что-либо понимать и сломя голову помчалась в Японию...
— П-прости. Всё так внезапно, я даже не знаю, с чего начать... Но разве ты не должна была вернуться в свой родной город? Мне так говорили.
— ...А? — Шелли-тян, утирая слезы, недоуменно склоняет голову набок. — С какой стати мне туда возвращаться? У меня же там никого нет... Кто тебе такую глупость сказал?
— Командующая так сказала. Верно ведь, Натали?
— Ага, говорила. Если бы не это, я бы сама позвала тебя с нами в Японию.
— Что-о-о?!
Пока Шелли-тян пребывает в немом шоке, Так-кун объясняет ситуацию того времени:
— Мне сказали, что ты обрела счастье со своим возлюбленным в родных краях, и велела не лезть в твою жизнь... Это что, неправда?
— Конечно неправда! У меня отродясь никаких возлюбленных не было! Это наглая, беспардонная ложь! — она в ярости колотит по столу, её глаза сужаются от гнева. — Я-то чувствовала, что здесь что-то нечисто... Мне сказали, что вы вернетесь и смогу всё спросить лично, посему мне даже не дали ваших контактов... А Натали исчезла ровно в тот момент, когда уехали вы... — ей уже мало просто бить по столу — она впивается ногтями в дерево, издавая противный скрежет. Голос её начинает дрожать. — Выходит... я просто круглая дура... У-у-у... Я ж все деньги спустила на тот дом... и всё впустую... так несправедливо-о-о...
Глядя на горько плачущую Шелли-тян, чувствую, как моё сердце сжимается от жалости. Судя по рассказанному, она совершенно ни в чем не виновата. Мне становится так жаль её, что не выдерживаю, подхожу и сама вытираю салфеткой её личико, испачканное слезами.
— Всё хорошо? Тебе пришлось несладко...
— Хнык... С-спасибо тебе огромное... Какая ты добрая и благородная леди... — ана, словно преданный щенок, трется лицом о салфетку в моей руке. С одной стороны, она очень милая и несчастная, но в каждом её жесте сквозит какая-то безнадежная нелепость...
«Такая красавица, а ведет себя так странно...»
— Да-а, командующая та ещё сказочница. Хотя такую ложь легко раскусить.
— Видимо, хотела любыми средствами удержать Шелли в армии... Но это и впрямь перебор, даже не смешно. — с этими словами Так-кун поднимается, достает смартфон и обращается к Шелли-тян. — Сколько стоил твой дом?
— А? Д-два с половиной миллиона долларов.
— Два с половиной миллиона, значит. Хорошо, свяжусь с армией и добьюсь, чтобы они выкупили его у тебя.
— ... Что?
— И ещё, подожди минутку, поговорю с отцом и матерью. Думаю, они не будут против.
— ... А? В смысле... — на растерянный вопрос Шелли-тян...
— Будем жить вместе. — ... брат отвечает своим обычным, слегка расслабленным голосом. — Но расходы на быт делим поровну, так что плати вовремя.
Глаза Шелли-тян широко распахиваются. Несмотря на следы слёз, личико озаряется такой сияющей улыбкой, что она становится неописуемо, божественно красивой.
— Такаси-ку-у-ун! Обожаю-ю-ю-ю! — она бросается ему на шею...
... и брат подхватывает её. Хотя он и ворчит: «Ты мне всё плечо слезами измазала, фу, как негигиенично», на его губах играет добрая, теплая улыбка.