Глава первая: Такаси-кун желает покинуть поле боя. Он просто хочет уволиться в запас (5)
5
В итоге с процедурой увольнения возникло много хлопот. Сколько мы ни просили главнокомандующую, она стояла на своём. Видимо, начальство и впрямь её прижало, глаза у неё постоянно были на мокром месте. К тому же Натали подливала масла в огонь своими издевками в духе: «Так тебе и надо, бе-е-е», отчего та злилась ещё сильнее. Она так разошлась, что даже когда предложил оставить боевую подругу здесь и отпустить только меня, это не сработало.
«Ну и ну, вымещать на мне злость из-за выходок командирши группы, этой безбашенной бестии — уж слишком. — в конечном счёте нам разрешили уехать, но лишь в статусе резервистов... Честно говоря, сей расклад совсем не устраивал, ибо не желал иметь ничего общего с армией после завершения войны. — Будь оно всё проклято.»
В самолёте, летящем в Японию, сидел в прескверном настроении.
— Ну не злись ты так, Такаси. У нас ведь начинается сладкая жизнь новобрачных!
Рядом сидит эта дурочка и радостно тычет в меня пальцем.
«Ты хоть понимаешь, что из-за тебя всё так обернулось? Очнись уже.»
— Какая ещё сладкая жизнь... Из-за того что ты дразнила главнокомандующую, нам пришлось остаться в списках армии. Хоть бы каплю раскаяния проявила.
— А разве не всё равно? Резервистам ведь тоже платят жалованье. Будем сорить деньгами направо и налево!
«Дурында этакая мыслит слишком примитивно.»
— Глупая. Если хоть раз возьмёшь деньги, то когда-нибудь обязательно придётся вернуться. А я больше не хочу иметь ничего общего с военными.
— Такаси такой правильный, ну прямо пай-мальчик. Даже если призовут, можно ведь просто не явиться. Нас ведь всё равно никто не поймает.
«Дело ведь не в этом. Совсем не в том, сможем мы сбежать или нет. Почему это я должен начинать жизнь в бегах вместе с тобой, когда наступил мир? Давай уж сама как-нибудь.»
— Зря взял тебя с собой.
— О? Ты правда так считаешь? Вот возьму и заплачу. Хочешь, чтобы разрыдалась?
— Ты не из тех, кто плачет. Я ни разу не видел твоих слёз.
— Ладно. Тогда сейчас буду очень громко плакать. — с этими словами Натали подняла такой душераздирающий визг, что не умолкала до самого приземления в Японии.
Эффект превзошёл все ожидания: по прибытии нас благополучно внесли в чёрный список авиакомпании.
Совершив несколько пересадок на электричках, спустя четыре часа после вылета из столицы наконец добираюсь до моих родных мест. Нас встречает свежий ветерок погожего майского дня. В отличие от полей сражений, где мы были, здесь пришельцы ничего не разрушили, и за три года всё осталось по-прежнему. Обычное захолустье, типичный жилой квартал. Городок, где есть пара-тройка магазинов — моя родина, каких сотни во всей Японии и тысячи в остальной части мира.
Вид знакомых пейзажей вызывает во мне глубокие чувства.
«Неужели и вправду вернулся живым?..»
— О-о-о! Так вот она, родина твоя! Отличное место, чтобы свить наше любовное гнёздышко!
«Только погрузился в сентиментальность, как эта дура...» — отвешиваю болтливой Натали «железный захват» в голову: знакомым многим по боевикам прием, когда со спину обхвтаываешь противника, обеими руками, от плеч обхватываешь голову и начинаешь планомерно её выкручивать.
— Мы почти у моего дома, поэтому предупреждаю сейчас: ни в коем случае не болтай лишнего.
— Да поняла я, е буду портить трогательный момент воссоединения. Я только представлюсь и сообщу о нашей свадьбе, не переживай.
— Это и есть лишнее. Перестань прикидываться дурочкой при каждом удобном случае.
— Эхе-хе, ну не надо. — радуется Натали, пока сжимаю её голову.
«Она явно в восторге от того, что ей уделяют внимание.»
— Знаешь, глядя на тебя, думаю, что даже кошки или собаки куда более послушны.
— Что толку от этих тварей, они только и умеют, что подлизываться. А если ты сногсшибательно красива, как я, то и подлизываться ни к чему. Такаси просто счастливчик, раз такая красавица к нему ластится.
— Подобное не говорят про самих себя. Твоё высокомерие даже немного подкупило.
— То-то же. Влюблйся поскорее да посильнее, детишки не ждут!!!
— Ну и безмозглая же ты.
С ней разговаривать бесполезно: в одно ухо влетает, то, что хочет оставляет в голове, чтоб потом на устах поддеть, а через другое вылетает. Я был наивен, полагая, что смогу удержать в узде «болтливую гориллу». С того момента, как решил взять с собой, всё неизбежно начало катиться в тартарары. Реальность, которую уже не избежать.
Я разжимаю пальцы и слегка хлопаю её по макушке. С надеждой и смирением — лишь бы она не выкинула чего-нибудь похлеще.