Глава вторая: Такаси-кун возвращается с войны —Я просто хочу воссоединиться с семьёй— (4)
4. От лица сестры
Проходит пять дней с тех пор, как Так-кун вернулся с фронта. За это время сумбур в моей голове постепенно утихает, уступая место холодному анализу ситуации. И знаете, скажу прямо.
Что за отношения связывают Так-куна и Натали-тян? Ну вот серьёзно, кто они друг другу? Друзья? Влюблённые? Дистанция между ними настолько мала, что нахожусь в полном замешательстве. То, что они всегда неразлучны — это ещё полбеды, но то, что они как нечто само собой разумеющееся спят в одной комнате... Для юноши и девушки их возраста подобная близость выглядит, как бы помягче выразиться, системной ошибкой. Вчера, к примеру, просыпаюсь утром и вижу: Натали-тян преспокойно забралась под одеяло к Так-куну... Да ещё и обхватила его руками, дремля с самым безмятежным видом... Самое странное, что Так-кун при этом не выказывал ни малейшего возбуждения — лишь скорчил слегка недовольную мину и проигнорировал происходящее.
В их диалогах нет и тени романтики, присущей влюблённым. Они скорее напоминают закадычных друзей или даже подельников. При всём при этом Натали-тян двадцать четыре часа в сутки ведёт себя так, будто она его законная супруга... Истинная природа их связи остаётся для меня загадкой. Впрочем, не менее загадочным кажется мне и поведение Так-куна в последние дни.
Вот взять хотя бы сегодняшний случай. Сейчас они оба готовятся к экзаменам для перевода в мою школу. До тестов осталось всего две недели — срок катастрофически мал. Однако методы, которые Так-кун и Натали выбрали для восполнения пробелов в знаниях, совершенно не укладываются в моей голове. Разве нормальный человек может это понять? Они пытаются освоить программу трёх лет средней школы, просто листая книги в отделе самообразования крупного универмага. Никаких курсов, никаких репетиторов — просто чтение учебников стоя! Да вы что творите-то?! Уровень моей школы вовсе не настолько низок, чтобы туда можно было поступить, просто полистав пару книжек! Напротив, она считается одной из самых престижных в префектуре! Я-то уже обрадовалась, что мы будем учиться вместе, а теперь боюсь, что всё это обернётся горьким разочарованием.
Когда же я, вооружившись пособиями, попыталась предложить им свою помощь, Так-кун и Натали лишь вежливо отмахнулись, заявив: «Так мы не успеем, всё в порядке». Похоже, им доставляет особое удовольствие именно этот процесс совместного чтения в магазине.
«Ну что за люди... Создали свой собственный мирок и никого туда не пускают.»
Я присаживаюсь на скамейку, установленную в книжном отделе, и наблюдаю за ними. Они поглощают информацию с неистовым рвением. И так продолжается уже добрых шесть часов. Все эти пять дней, от открытия магазина и до самого закрытия, они проводят здесь. Их концентрации можно только позавидовать, хотя само по себе их поведение едва ли заслуживает похвалы.
Пока пребываю в раздумьях, Натали-тян наконец возвращает книгу на полку и сладко потягивается. Бросив пару слов Так-куну, подбегает ко мне.
— Сестрё-ё-ёнка! Мы закончили, пойдём скорее прогуляемся по магазинам!
— ... что?
Натали-тян с ослепительной улыбкой хватает меня за руку. Несмотря на хрупкое телосложение, она тянет за собой с удивительной лёгкостью.
— Нам совестно заставлять тебя вечно дожидаться, пока закончим зубрить. Пойдём купим тебе обновок! Платьица, туфельки-и-и!
«Ох, не знаю даже... — глядя на её искреннюю улыбку, чувствую укол в сердце. — Я ведь увязалась за ними только для того, чтобы помешать их уединению, а теперь гложет чувство вины.»
— А как же учёба? Вы уверены, что этого достаточно? — пытаясь отогнать эти мысли, возвращаюсь к главному.
— Никаких проблем! Мы подготовились идеально-о-о.
— П-правда?
«Откуда в них такая уверенность после одного лишь беглого ознакомления с материалом? Полагаю, заявлять об окончании подготовки после такого — значит просто насмехаться над всеми абитуриентами мира.»
— У-хе-хе. Сестрёнка, ты ведь даже о такой приживалке, как я, печёшься всем сердцем. Вот за это тебя и люблю-ю-ю.
Глядя на искреннюю радость боевой подруги братца, чувствую, как сердце пропускает удар. Несмотря на то, что мы одного пола, на миг едва не влюбилась в неё. Ей определённо стоит перестать улыбаться с таким лицом, будто она — дорогая фарфоровая кукла. Её обаяние выходит за рамки дозволенного. И без того Натали приковывает к себе взгляды, а уж когда она так заливисто смеётся, её невозможно назвать иначе как ангелом. Вот и сейчас, все вокруг смотрят только на неё...
— Мм? Что случилось, сестрё-ё-ёнка? — Натали-тян с недоумением смотрит на меня, застывшую в оцепенении.
Не могу ей ответить. Просто не в силах. Весь мир вокруг перестал существовать. Там, прямо по курсу, стоит человек, встречи с которым избегала всеми силами. Мужчина, с которым поклялась никогда не иметь общих дел. И сейчас он смотрит прямо на нас.
— О-о-о... — с ухмылкой, полной чистейшего омерзения, выкрикивает на весь зал. — Сибудзаки-и-и... Ты почему, дрянь такая, на звонки мои не отвечаешь?!
Худший человек из возможных нашёл меня. Дрожа от ужаса, инстинктивно вцепляюсь в руку Натали.
Тэнга Огами. В моей школе нет никого, кто не знал бы этого имени. Атлетичного телосложения, высокий, с рельефной мускулатурой — его физическая мощь кажется сверхчеловеческой. Ходят слухи, что он способен в одиночку разделаться с профессиональным бойцом. Многие прочат ему великое будущее в спорте, считая его обладателем редчайшего природного дара.
Будь у него хоть капля человечности, цены бы ему не было... Но небеса обделили его этим качеством. Вместо личности просто квинтэссенция худших человеческих качеств и пороков, не человек, а воплощение патологии. Он провоцирует конфликты на ровном месте и причиняет боль без всякой причины. Кажется, ничто не доставляет ему большего удовольствия, чем вид чужих страданий. Из-за него уже несколько учеников бросили школу. Что ещё хуже, его родители — известные в городе влиятельные лица, обладающие властью замять практически любой инцидент. Даже учителя бессильны перед ним. Неуправляемый тиран. Раковая опухоль нашего поколения. Вот кто такой Тэнга Огами.
— Сибудзаки! Ты что, оглохла?! Я с тобой разговариваю! А ну-ка! — демон приближается, играя плечами, и мои ноги наливаются свинцом. Зрение застилают слёзы страха. В желудке разливается острая боль. Этот человек преследовал меня неотступно. — Я сейчас подгоню машину, и сегодня ты точно поедешь со мно-о...
В тот миг, когда рука Огами уже готова коснуться меня, Натали-тян резко притягивает меня к себе.
— Don't touch me (Не прикасайся ко мне). — её голос звучит чисто и звонко, разрезая тяжёлый воздух. В тот момент даже не сразу осознаю, кому он принадлежит.
— А-а? Ты ещё кто такая... Хочешь, чтобы и тебя в порошок стёр вслед за Сибудзаки?!
— What? Do you want to die? (Что? Ты сдохнуть хочешь?)
— Чё-ё-ё?! Ты как на меня смотришь?! С такой борзой миной... Ладно, решил. Тебя тоже поимею так, что мало не покажется!
— OK. I'll kill you! (Хорошо. Я тебя прихлопну!)
Только тут до доходит, что Натали-тян защищает меня: обладательница стального голоса именно она. Я поражена тоном её поставленной, не терпящей отрицания и сомнений речи. За те пять дней, что мы знакомы, хоть сколько-то серьезных ситуациях, она ни разу этаким баритоном ни ко мне, ни к Такаси или матушке с родителями не обращалась.
— Ты чего это... Смертоносную ауру почём зря распускаешь...
Но тут сзади раздаётся лёгкий «хлопок» по её макушке. Это подоспел Так-кун. Похоже, он тоже закончил с книгами. Огами, видя, что народу вокруг становится всё больше, заметно мрачнеет.
— Такаси-и-и, не виновата-а-а-а я! Он виновен, именно он! Этот шмат мяса ведёт себя слишком дерзко-о-о! Давай его размажем, да на котлету пустим!
— Послушай... Не стоит доставлять неприятности обычным людям...
— Не я их доставляю, а он! Похоже, преследует твою сестрёнку!
— Мою сестренку?
Взгляд братца меняется, он переводит глаза на незнакомца. Он внимательно, изучающе рассматривает его пару секунд, а затем выдаёт нечто совершенно невообразимое:
— О чё, твой парень, Карин? — почесывая репу, вопрошает.
— Вовсе нет! — вскрикиваю я.
«Он?! Да не в жизнь, я только тебя Так-кун люблю»!
— Ох, прости... уж грешным делом подумал, что твой кавалер решил приударить за Натали, чем её и разозлил... Она ведь у нас вспыльчивая.
— А-а-ах, вот значит как, да? — зашипела его боевая соратница. — Теперь-то понимаю, какого ты обо мне мнения, Такаси-и-и-и...
Огами с интересом наблюдает за перепалкой братца и его подруги.
«Что это за взгляд... Будто он задумал нечто недоброе.» — моё предчувствие не обманывает меня.
— Ты, значит, брат Сибудзаки? — Огами обращается к Так-куну. — Слыхал, вроде как на войну уходил...
— А? Ну да, это так... Осведомлённый ты человек.
— Хе-хе... — гнусно ухмыльнувшись, он молча разворачивается и уходит.
Так-кун и Натали смотрят ему вслед с явным недоумением.
— Что это за тип? И почему на нём такая обтягивающая футболка? Соски же просвечивают.
— Без понятия-я-я-я. Видимо, он настолько глуп, что не знает собственного размера-а-а, да нацепил что попало.
— Т-тише, вы двое! Тс-с!
Я в ужасе пытаюсь утихомирить их, ведь они совершенно не представляют, насколько Огами опасен. К счастью, он уже отошёл достаточно далеко, иначе их слова могли бы стоить им жизни. Этот подонок не прощает подобных насмешек. Но почему он так легко отступил? Зная его одержимость, ожидала крупного скандала. В тот момент лишь испытала облегчение, что всё закончилось. Радовалась, что Так-кун и Натали не пострадали.
До тех пор, пока через час мне не пришло короткое сообщение: «Хочешь, чтобы твой брат остался жив — приходи ко мне домой».
Похоже, я обладательница той самой незавидной удачи — набора определенных внешних и внутренних характеристик в купе с какими-то непонятными, полумистическими параметрами — которая притягивает к себе издевательства мальчишек. В начальной школе меня дразнили все кому не лень, а если осмеливалась надеть юбку, её задирали едва ли не каждую минуту. Когда брат исчез, прямых нападок стало меньше — видимо, из жалости — но насмешки не прекратились совсем. Как говорит одна моя подруга, у меня «садистски привлекательная внешность», отчего у окружающих невольно возникает желание меня помучить. Однажды ко мне даже приставала знакомая с явными лесбийскими наклонностями...
«Полагаю, доля правды в этих словах есть.»
Огами Тэнга положил на мою незавидную персону глаз через полгода после моего поступления в старшую школу. Словно почуяв ауру жертвы, вцепился в мёртвой хваткой. То орал без причины, то толкал, то швырял в меня вещи. Поначалу я терпела, надеясь, что это временный каприз, также была наслышана о его дурной славе и понимала: любой протест может сделать ситуацию только хуже, просто просто ждала, когда ему надоест. Но... чем больше он меня третировал, тем настойчивее становились его требования стать «его девкой».
«Ну за что мне это... Если бы знала, то сопротивлялась бы с самого начала. Впрочем, едва ли это что-то изменило бы.»
Потянулись дни бесконечного шантажа. Стоило отвергнуть его приглашение (даже не признание, он будто вытянул билет с таким выражением харе, явно демонстрируя, что делает одолжение, позволяя стать его игрушкой), как он в отместку избивал моих одноклассников. Не меня. Именно издеваясь над другими, Огами загонял в угол. Одноклассники были добры ко мне, пытались защитить, но это лишь усугубляло мои мучения. Они страдали из-за меня. Стоило кому-то — парню или девушке — заступиться, как они тут же становились жертвами насилия главного гопника школы.
Это стало последней каплей. Я больше не смогла ходить в школу. Школа, бывшая моим последним убежищем, помогавшим заглушить боль от потери брата, и то была отнята под напором непрекращающихся издевательств да физической расправы. Моё сердце не выдержало.
«Точно... Ослеплённая радостью от возвращения Так-куна, совсем позабыла... Я ведь числюсь прогульщицей...»
— А? Вы уже закончили заниматься? Не рановато ли?
— У-хе-хе. С моими-то талантами сущий пустяк. Ваши экзамены — это так, тьфу и растереть!
— А я пока осилил лишь процентов тридцать...
* * *
Вернувшись из универмага, мы уселись за поздний полдник. Так-кун и Натали принялись оживлённо обсуждать успехи в учёбе: похоже, встреча с Огами совершенно выветрилась из их голов.
— Кстати, Такаси-и-и, ты ведь тоже свернул лавочку раньше времени. Почему-у-у?
— Едва ты перестала читать, как ко мне подлетел продавец, да начал орать: «Сколько можно тут торчать?! Проваливай!».
— Ой-ой.
— Ну, если околачиваться там с утра до вечера пять дней кряду, неудивительно, что у них терпение лопнуло, вот и вскипели малость...
Глядя на то, как усердно стараются ради поступления в мою школу, чувствую, как сжимается сердце.
«Ведь там их ждёт Огами. Настоящий дьявол в человеческом обличье.»
— Но вот что странно... Пока Натали читала, продавцы ей чуть ли не в рот заглядывали с улыбками. Стоило остаться одном: и сразу взрыв ярости. На меня так в жизни не кричали.
— Всё просто: на твою женушку-прелестницу распространяется скидка для красавиц. К тому же без пяти минут школьница, мне положены привилегии-и-и.
— С чего бы это... Я тоже, если присмотреться издалека, вполне себе миловидный...
«Теперь их лица известны Огами, а у братца — ещё и личность, он родством связан со мной, главным объектом для издевательств школы. Даже если сейчас брошу учебы окончательно, он использует Так-куна и Натали, чтобы выманить меня. Огами не упустит возможности ударить по моему самому больному месту. Мои близкие пострадают. И этого... точно не вынесу. Они едва вернулись живыми, не могу позволить им снова пройти через ад. Я не хочу втягивать их в это. Может... может, мне просто сдаться и принять его условия? Похоже, иного пути нет...»
— Сестрёнка. Ты ведь считаешь меня милым, верно?
— Ха-ха-ха! Опять ты за своё, Такаси-и-и. Ха-ха-ха!
«Да. Если перетерплю, всё наладится. Если буду вечно бежать, он разрушит всё, что мне дорого. Значит, должна принести себя в жертву. Да, так будет правильно.»
— Сестрёнка? Ты чего застыла? Вообще случаешь, а чем мы тут треплемся?
Лицо Так-куна оказывается совсем рядом. Ещё мгновение — и мы соприкоснёмся кончиками носов. Только сейчас понимаю, что они уже несколько раз окликнули меня.
— Ой! А? Что? Да... я... что ты сказал?
— Сестрёнка, ты какая-то слишком дёрганая, не находишь?
— Ты сама не своя с тех пор, как мы вернулись. Что-то случилось?
— О чём вы? — судорожно пытаюсь сделать вид, что всё в порядке. — Н-ничего подобного! Всё к-как всегда!
— Ты отвратительно лжёшь. — Так-кун лишь тонко улыбается...
— Ты наверняка из-за того типа переживаешь, да? — ...а Натали-тян, уплетая сладости, вставляет своё замечание. — С тех пор как мы его встретили, сама на себя не похожа.
— Э-то не... Совсем не так...
— Он же вроде тебя искал, ага? Ба-а-а, неужто тебя сталкерит?
После слов Натали лицо Так-куна становится пугающе серьёзным.
«Нельзя их впутывать. Нужно срочно перевести тему.»
— Нет! Вам совершенно не о чем беспокоиться!
— Мы вернулись из магазина, и ты за всё время не проронила ни слова. И это называешь «не о чем беспокоиться»?
— Я... просто задумалась! О своём... немного...
— О чём можно так думать с мордашкой, словно вот-вот разрыдаешься вовсю?
Её прямолинейность выбивает у меня почву из-под ног. Я и представить не могла, что Так-кун настолько тонко чувствует моё состояние. Эти слова только подтачивают мою решимость пожертвовать собой.
«Помогите мне. Не смейте вмешиваться. Спасите меня. Вам нельзя в этом участвовать.»
Два противоречивых чувства разрывают мою душу. Пока сижу, опустив голову и не в силах вымолвить ни слова, Так-кун произносит негромко и ласково:
— Сестрёнка, любую проблему легче решить вместе, чем в одиночку. Когда закрываешься в себе, взгляд замыливается, и перестаёшь видеть верный выход. А стоит только рассказать — и всё может оказаться куда проще, чем кажется. — перед глазами всё плывёт. Если сейчас заплачу, это станет окончательным признанием. Я держусь из последних сил, но ласковый голос брата лишает меня воли. — Просто расскажи нам всё. Мы ведь семья.
— ...А... у... а-а-а-а... — последняя фраза прорывает плотину.
Крупные слёзы градом катятся из моих глаз. Скрывать что-либо более невозможно. Сгорая от чувства вины за то, что втягиваю их, и одновременно задыхаясь от глубочайшей благодарности за их готовность слушать, я, всхлипывая, выкладываю им всё как есть.