Глава третья: Такаси-кун возвращается с войны —Я просто хочу встретиться с друзьями детства— (7)
7
Когда мы подходим к дому Ринко, она как раз выходит на улицу. За три года она сильно изменилась, но сейчас её лицо пугающе бледное, а во взгляде читается глубокое горе.
«С ней явно что-то не так. Может, заболела?»
— Та длинноволосая брюнетка — и есть Ринко-тян? Слушай, она выглядит так, будто сейчас копытца отбросит.
— И впрямь, вид у неё такой, будто она одной ногой в могиле. Шатается даже.
Я подхожу к подруге детства, которая бредет, спотыкаясь на ровном месте, и окликаю её:
— Эй, ты в порядке? С такой походкой и под машину угодить недолго.
— ...А? О... Да, я в порядке... Благодарю за беспокойство...
— Кажется, Ринко-тян тебя совсем не узнает, Такаси-и-и. — Натали указывает пальцем на лицо её.
«И действительно, взгляд подруги пуст, смотрит куда-то сквозь меня, пребывая в полной прострации. Её зрачки даже не фокусируются на лице человека, что выразил о ней беспокойство.»
— Э-эй, Ринко! Ты слышишь? — машу ладонью перед её глазами.
Она лишь замерла с полуоткрытым ртом, погруженная в свои мысли.
— Она в глубочайшем нокауте-е. При такой реакции можно даже что-нибудь эдакое выкинуть — и не заметит. Может, мне её поцелова-а-ать?
— А ну отставить, Натали! Не позволю тебе так нагло обращаться с моей Ринко. Если уж кто и будет её целовать, то первым буду я!
— Не смей нести всякую мерзость! Болван Такаси! — Ринко отвешивает мне увесистый подзатыльник.
«Какое же это знакомое чувство. Три года назад получал от неё подобные тумаки почти ежедневно.»
— Ну вот, значит, жива-здорова.
— Еще бы, когда кто-то собирается украсть мой поцелуй, тут уж не до хандры! Мои губы принадлежат только Та... — на полуслове Ринко замирает. Кажется, до неё наконец доходит, кто перед ней стоит. — ... Э-э-э? Такаси... Т-ты... почему ты жив?.. Ты же должен был умереть?..
— В своем стиле, Ринко. Не самое лучшее приветствие для друга, которого не видела столько лет. Прямо в сердце ранишь.
«Вот она, настоящая Ринко. Сей острый язычок её визитная карточка.» — невольно радуюсь её неизменной реакции.
— А ты, Такаси, всё так же питаешь слабость к колючим девчонкам. — Натали, глядя на мою, должно быть, весьма глупую и довольную мину, принимается ехидничать.
— Обожаю. Я бы даже сказал, мне нравится, когда они еще резче.
— Ну ты и мазохист.
Пока мы беззаботно смеемся...
— Такаси... это правда... ты?.. — ... Ринко, пребывая в полном замешательстве, робко спрашивает. — Но... тогда что это был за звонок?.. — слёзы текут по её щекам, она явно не понимает, что происходит.
«Мда, кажется, дело принимает серьезный оборот. Её состояние вовсе не похоже на обычную радость от встречи или шок от того, что выжил.» — потому принимаюсь легонько поглаживать её по спине, стараясь успокоить.
* * *
— Единственные выжившие японские солдаты? Он впрямь так сказал?
— Да... совершенно отчетливо это слышала.
Спустя несколько минут Ринко более-менее приходит в себя и рассказывает нам о случившемся. Оказывается, её шантажируют некие люди, выдающие себя за вернувшихся с фронта японских солдат. Звонок раздался совсем недавно.
— А сколько у нас вообще японских бойцов выжило-о?
— Если считать меня, то всего трое.
— Значит, кто-то из троицы решил припугнуть Ринко-тян?
— Сомневаюсь, что те двое на такое способны. Если бы они от радости возвращения начали бегать голышом по улице — это бы еще понял.
— И то верно-о-о-о. Все они были теми еще придурками.
Натали, как и я, пребывает в недоумении. Ситуация выглядит так, будто звонивший нагло лжет.
— Такаси... А эта прекрасная леди... кто она? — Ринко с опаской переводит взгляд с меня на боевую соратницу.
«Совсем забыл их представить.»
— Натали, поздоровайся.
— Приветики-и. Меня зовут Натали «Терфеит» Пинкстар. Мы с Такаси познакомились на службе и теперь каждое утро вместе встречаем рассвет... Вот такие у нас отношения--я-я-я.
— Ч-ч-что-о?! Что это еще за отношения такие?!
— Натали, давай не сейчас. Разберемся с этим, когда решим проблему Ринко.
«Как бы то ни было, нам нужно что-то делать с этими типами, угрожающими убийством. Повеселимся у подруги детства моей уже после.»
— А может, нам вообще не стоит брать это в голову-у-у-у? Очевидно же, что про ветеранов они всё наплели-и-и-и.
— Согласен. Проще всего будет заявить в полицию...
«Если бы речь шла о моих сослуживцах, мы бы разобрались сами, но если это просто обнаглевшие гражданские, то лучше доверить сие блюстителям закона. А то мы ведь можем и не рассчитать силу.»
— В полицию? Но он сказал, что из-за какой-то амнистии копы им ничего не сделают...
— Не бери в голову-у-у-у. Они просто прикрываются фальшивым статусом ветеранов. Раз там есть заложники, полиция справится лучше всего-о.
— Вот оно как... Наверное, ты права! — слова Натали мгновенно воодушевляют Ринко. Переняв наш оптимизм, она принимается возмущенно ворчать. — Так и знала, что здесь что-то нечисто! Тоже мне, амнистия у них, творят что хотят! Плели какую-то чепуху про «мусорщиков» и «DOD»! А из-за того жуткого видео совсем голову потеряла! Идиоты!
«Что? Что она сейчас сказала?»
— Ринко. Про «мусорщиков» и «DOD»... от кого ты услышала?
— Как это — от кого? Тот парень по телефону так и сказал.
— ...
— ...
— Эй, вы чего?.. Вы оба резко как-то замолчали... да и хмурится начали...
«Мусощики» — официальное кодовое обозначение инопланетных захватчиков. «DOD» — сокращение от «Debry OverDose», означающее процесс модификации человеческого тела. Оба этих термина являются строго охраняемой военной тайной и никогда не предавались огласке.
«Похоже, человек, звонивший Ринко, имеет самое прямое отношение к армии. Если 'мусорщики' еще могло как-то просочиться (или кто-то в шутку их в народе так назвал, а остальные подхватили и так начали нарекать), то аббревиатуру 'DOD' используют исключительно те, кто сам прошел через преобразование. Следовательно, утверждение о выживших японских солдатах тоже может оказаться правдой. Честно говоря, в это верится с трудом.»
— Ринко, какой был голос у того человека?
— Ну... такой низкий, грубый голос взрослого мужчины.
«Низкий голос. Первым на ум приходит Рюити, но у него ведь есть жена и дети. Когда стало известно о возвращении, он плакал от счастья, мечтая о встрече с семьей... Не верится, что такой человек бросит близких ради преступлений. Других мужчин среди выживших японцев не было. Да и вообще, вряд ли кто-то из тех, кто так отчаянно жаждал вернуться к мирной жизни, пошел бы на такое. Напрашивается вывод, что эти типы лишь выдают себя за солдат. Но упоминание DOD... М-да.» — Пока размышляю...
— Может, были еще какие-то биосолдаты, о которых мы не знаем? — ... Натали обращается ко мне.
— Исключено. Всех «дознутых» бойцов, отправляли на передовую, и я бы точно знал, будь среди них японцы.
— Слушай, а ведь в нашем подразделении никто не говорил «DOD», верно? Мы же всегда использовали словечко «дознутый». Может, это кто-то из тыловых частей?
— ... А ведь и правда.
«Термин 'DOD', слишком официально, как формулировка из документа, для нас, простых людей, мало понимающих в генной инженерии и прочем звучит коряво, посему мы обычно использовали производные от 'овердоуз' — мол, 'дознулся' или 'передознула'. В нашем кругу я и впрямь не припомню никого, кто выражался бы столь бумажно.»
— Послушайте... да что с вами такое? О чём вы вообще говорите — какие еще «биосолдаты» и «DOD»? — подруга испуганно смотрит на нас, чувствуя неладное. Она крепко сжимает кулаки, пытаясь унять дрожь.
«Полагаю, мне стоит ей всё объяснить, раз уж она оказалась втянута в это дерьмо.»
— Ринко, если вкратце: те, кто тебе звонил, скорее всего, действительно имеют отношение к армии. Обычный человек не может знать про «DOD».
— Но что это вообще такое?
— Процесс превращения человека в живое оружие.
— ... В оружие? Превращение?
— Именно. Тела модифицируют при помощи механизмов или специальных препаратов, чтобы люди могли на равных сражаться с пришельцами.
— ...Что? Да вы шутите... Не может такого быть...
— Вот и я о том же... поверить сложно. Знаю всех выживших японских солдат, и они не такие люди. Но если это действительно они...
— Нет, ты не понял... Я не об этом...
— А?
— Что?
— Кажется, вы говорите о совершенно разных вещах! — Натали указывает на нас и заливается смехом.
«Кажется, чувство опасности у неё атрофировано напрочь.»
— Как бы то ни было, давай наведаемся в твой офис. Эти типы ведь сейчас там?
«Гадать можно долго, проще пойти и увидеть всё своими глазами.»
— Раз они меня вызвали, то наверняка еще там... Но Такаси, ты что, серьезно собрался туда идти?! А как же полиция?! — Ринко преграждает мне путь, её лицо полно тревоги.
— Думаю, будет лучше, если мы сами во всем убедимся. Если тут замешаны военные, полиция нам всё равно не помощник. Мы сходим вдвоем, а ты, Ринко, подожди нас здесь.
— Да с какой стати ты должен туда идти?! Нет! Ни за что! Я тебя не пущу!
«Как и моя сестра, первым делом думает о других, забывая о себе. Несмотря на внешнюю холодность, она очень добрый человек.»
— Всё будет хорошо. Положись на нас.
— Да ничего хорошего не будет! Я сказала — нет! Значит, нет!
— Послушай, Ринко, нам ничего не грозит. Ведь нас тоже... модифицировали.
— ... Что?
Моё короткое признание выбивает почву из под ног девушки: в миг её глазки стекленеют, а приоткрытый ротик застывает в немом изумление.