Глава 1.0

Я не люблю собак.

С тех пор как лет в шесть меня укусила за ногу огромная собака, размером почти с меня саму. С того дня это стало обычным делом: стоило мне увидеть даже крохотного щенка, я либо пускалась наутёк, либо застывала как вкопанная.

Так продолжалось, пока я не пошла в первый класс средней школы. В холодный день, когда кончик носа слегка пощипывало от мороза, я встретила несуразного на вид щеночка.

То ли рисовый пирожок, то ли пельмешек.

Маленькая собачка светло-бежевого цвета сидела одиноко в картонной коробке.

На шее у неё висела табличка с надписью, нацарапанной маркером наспех:

「Пожалуйста, полюбите меня」

Прохожие, заметив собаку рядом с кучей мусора, как по команде останавливались.

— Это же ещё щенок, да?

— Вот уж… нашли, где выбрасывать.

— Бедняжка...

Немного помявшись, люди вскоре продолжали свой путь.

Топ-топ — бесчисленные ноги проходили мимо щенка. Сострадание к брошенному животному не могло надолго задержать спешащие шаги.

Но проблема возникла позже.

«...Почему она идёт за мной?»

Собачка, выбравшаяся из коробки, начала ковылять следом за мной.

Топ-топ, шурх-шурх.

Звук моих шагов и звук её лапок, касающихся земли, слились в неритмичный дуэт.

Не выдержав, я резко обернулась и твёрдо сказала:

— Не ходи за мной.

Затем я ещё более решительно топнула правой ногой.

— Убирайся.

Несмотря на резкий, предупреждающий тон, щенок и глазом не моргнул.

Больше того: он сморщил нос, зарычал и обнажил свои крошечные, похожие на фасолинки, передние зубы.

Хмык — у меня невольно вырвался смешок. Неужели он думает, что такая жалкая угроза на меня подействует?

— Прости.

Подействовала.

Сказав это, я развернулась и пошла дальше. Пальцы, сжимающие лямки рюкзака, напряглись.

Топ-топ, шурх-шурх. Топ-топ, шурх-шурх.

«Она всё ещё идёт за мной».

Это была настоящая беда.

Несмотря на прохладную раннюю осень, меня прошиб холодный пот, будто в разгар лета.

Топ-топ-топ-топ, шурх-шурх-шурх-шурх. Темп шагов становился всё быстрее.

«Эй, да сколько можно?!»

Тук-тук-тук, фыр-фыр-фыр! Тук-тук-тук, фыр-фыр-фыр! Сколько бы я ни бежала, звуки шагов продолжали накладываться друг на друга.

Да сколько можно?

— Бабушка-а-а-а!

— Вернулась из школы… А? Ты что это за диковину за собой притащила?

Прямо до самого дома. Ах, да за что мне это?

* * *

На этом наглость собачки, самовольно вторгшейся в наш дом, не закончилась.

«Не могла бы ты отойти подальше и выйти вон?»

Даже через неделю.

«Почему именно на новую школьную форму? Почему-у-у…»

Даже когда я стала старшеклассницей.

«Это моя еда, это еда сестрёнки».

Тяв!

«Моя еда...»

Тяв!!

«...»

Она не покинула наш дом даже к моменту моего поступления в университет, продолжая посягать на мою еду.

Да. Мой дом захватил пришелец с улицы.

Время шло, и теперь, когда я учусь на четвёртом курсе, я по-прежнему не люблю собак.

По-прежнему, не люблю... собак.

— …

Я сидела на полу и молча смотрела на поминальный стол.

Собачье лакомство, батат, печенье для собак. И, наконец, мой взгляд остановился на фотографии — собачка в рамке гордо задрала подбородок.

Ком подкатил к горлу. Казалось, в глотке застрял круглый шар, и дыхание перехватило.

Интересно, почему прежний хозяин выбросил её? Сначала я думала, что из-за его глуповатого вида.

«Сори, ты вернулась из школы?»

«Иди-ка сюда, Сори».

«Эй, Сори-и».

Сколько бы бабушка ни звала меня по имени, как эта собачка умудрилась решить, что «Сори» — это её имя?

Я пыталась приучить её к другой кличке, но она была упрямой дурочкой и не откликалась ни на что, кроме «Сори».

И когда бабушка уже начала различать меня и щенка как «человека Ким Сори» и «собаку Сори», я наконец узнала настоящую причину, по которой его бросили.

«Эй… что с ней такое?»

Собачка Сори с рождения была слабой.

У неё часто болел живот, так что приходилось не спать ночами, присматривая за ней; она то и дело закатывала глаза в судорогах, из-за чего нам вечно приходилось сломя голову бежать в больницу.

Должно быть, прежнему хозяину это показалось слишком хлопотным.

Вот почему мы не смогли выгнать Сори из дома.

Потому что казалось: если не я, этот неуклюжий и слабый щенок снова окажется на холодном асфальте.

И так Сори, которая вечно болела... в это самое время год назад отправилась в далёкое путешествие…

— …

Мы вместе взрослели, но почему твоё время пролетело намного быстрее моего?

Съёжившись, я бездумно смотрела на поминальный стол, погрузившись в мысли.

Ким Сори.

Бабушка дала мне это имя в честь первого инея, выпавшего в день моего рождения.

Я не знаю, кто мой отец. Мама родила меня и внезапно исчезла. Я смутно вспоминаю как была на её похоронах, когда мне было семь. Она погибла в аварии.

Бабушка, которой пришлось взять на себя воспитание маленькой меня, иногда сокрушённо прицокивала:

«Такая кроха, а уже совсем взрослая, как же так...»

Я не смеялась и не плакала, не показывала эмоций. Наверное, взрослым это казалось признаком ранней зрелости.

Иначе и нельзя было. Приходилось притворяться сильной, иначе в той среде я бы не выдержала.

Жизнь бабушки, которой даже с согнутой спиной приходилось работать, была слишком тяжёлой, чтобы я могла позволить себе капризы.

«Ким Сори, говорят, жутко бедная. Без родителей, только с бабушкой живёт».

«Тогда она просто прикидывается, что у неё всё есть, да?»

В те дни, когда нарочно колючие слова ранили особенно больно, появилась Сори.

С ней не нужно было держать лицо, не стыдно было тайком плакать. Самый близкий член семьи и единственный друг, которому я могла показать всё, что у меня есть.

«Сори!»

Существо, которое сделало моё необычное имя по-настоящему особенным… больше нет.

Тук. Я прислонилась головой к стене и уставилась в потолок.

«Синдром утраты питомца? Да разве есть какой-то особый способ это пережить? Ну… погрустишь, и со временем всё проходит, и воспоминания тускнеют...»

Все, кто говорит, что время лечит, — лгут. Ведь стоит мне открыть входную дверь, как мне всё ещё кажется, что я слышу топот её четырёх лапок, будто звук перекатывающихся камушков.

В оцепенении я вдруг вспомнила надпись, висевшую у Сори на шее в день нашей первой встречи.

「Пожалуйста, полюбите меня」

Смешно.

Ведь на самом деле любовь дарила не я, а этот хрупкий щенок.

— Сори...

Я тоже хотела бы стать такой, как ты.

Если бы я могла так же щедро дарить любовь… Тогда бы меня не преследовали одни лишь воспоминания о том, как мало я для тебя сделала.

— Прости.

Прости, что злилась, когда ты будила меня поиграть. Прости, что была слишком занята вне дома и забывала о твоём ожидании.

Прости, что тащила тебя в больницу, зная, как ты этого боишься. Прости, что кричала, когда ты выплёвывала лекарства.

— Прости меня…

Была ли ты счастлива, став семьёй для такой несовершенной меня? Это была невыносимо тоскливая ночь, когда всё, что мне оставалось — это сожаления.

* * *

Следующий день был самым обычным — первый день зимних каникул. По крайней мере, до позднего вечера, пока я не отправилась в магазин у дома.

Стоя в тёмном переулке, я огляделась по сторонам.

Обувь людей, снующих за пределами переулка, окурки на земле, бесконечная решётка ливнёвки.

«Странно...»

Почему вещи, на которые я обычно не обращала внимания, вдруг так бросаются в глаза?

«Неужели мне только что показалось, что уровень глаз стал ниже?»

Сколько бы я ни моргала и ни протирала глаза, весь мир казался пугающе высоким и суровым.

Смахнув капли пота со лба, я медленно перевернула руку ладонью вверх.

«Чёрные кружочки?»

Причём их было несколько. Я поднесла непонятные кружки к носу и втянула запах.

«Это…»

Этот аромат, форма, ощущение.

Я видела и нюхала их тысячи раз, не узнать было невозможно. Это были собачьи подушечки лап.

«Почему они у меня вместо руки?»

Пока я вертела лапу туда-сюда, взгляд зацепился за валявшуюся на земле одежду.

Серое худи, белые треники, шлёпанцы. Одежда, в которой я была секунду назад.

— ?..

Стоило мне коснуться лица, как вместо гладкой кожи я почувствовала шерсть, шерсть, шерсть...

— ??

Ощупывая себя так, что шерсть встала дыбом, я почувствовала головокружение и повалилась на землю.

С каких это пор я стала человеком с таким волосатым лицом? Не помню, чтобы я отращивала бороду.

Пока я металась в мыслях, снаружи переулка донёсся разговор.

— Эй, глянь в переулок.

Пальцы двоих прохожих указали точно на меня.

— Глянь на этого малыша, он лежит совсем как человек! Пузо жутко выпирает.

— Смотрит на нас. Э… эй, пойдём отсюда. У этой собаки какой-то странный взгляд.

Почему вы показываете на меня, говоря про собаку с выпирающим пузом и странным взглядом?!

Меня охватило дурное предчувствие. Я уставилась на собачью лапу, и вдруг в голове мелькнула догадка.

«Неужели…»

Я вскочила и схватилась за обе щёки.

Неужели… неуже-е-ели.

«Я тоже хотела бы стать такой, как ты».

Эй, пёсель Сори.

Когда я говорила, что хочу стать такой, как ты, это не означало, что я буквально хочу стать собакой.

Пожалуйста…