Глава 59.0

Молчание затянулось. Сори с недоумением вглядывалась в Хэвона, который никак не реагировал.

«Что-то не так».

Его и без того сонные, «рыбьи» глаза теперь не просто затуманились — взгляд совсем расфокусировался. Глядя на него, пребывающего в каком-то полуобморочном состоянии, она тихо позвала:

— Сок Хэвон?

Лишь тогда в его взгляде едва заметно вернулась осмысленность.

Опущенный взгляд Хэвона буквально пожирал Сори.

И откуда только взялось такое чудо? Эти обиженно изогнутые уголки глаз и припухшее от слёз лицо были безумно, до умопомрачения красивы.

Встретившись с его подозрительно опасным лицом, Сори с запозданием осознала, что сидит у него на бёдрах. Как только она это поняла, то кожей ощутила твёрдые мышцы его ног.

Тем временем огромная ладонь коснулась лица Сори.

Большой палец провёл по тонкому разрезу глаз. Затем, словно лаская щенка, он мягко поскрёб её нежную щёку.

«Он что, принимает меня за Сок Тяв?»

Сори позволила ему трогать себя, слегка нахмурив брови от недоумения. Хотя эти прикосновения мало чем отличались от того, как он вытирал ей слёзы, но почему-то казались неприлично чувственными.

Большой палец переместился и замер на нижней губе Сори.

Кончик пальца слегка придавил, смяв губу, потом медленно побродил по верхней, затем чуть вывернул, исследуя.

Чувствуя себя всё более неловко, Сори перехватила его запястье.

— Перестань.

От этих слов к Хэвону мгновенно вернулся рассудок, и взгляд его прояснился.

Так! Сори попыталась вырваться из его объятий, но ноги внезапно ослабли, и она пошатнулась.

— Ах!

Хэвон подхватил её заваливающееся назад тело.

Спина коснулась твёрдой груди. Вместо того чтобы сбежать, она в итоге оказалась сидящей прямо у него между ног.

От внезапно приблизившегося свежего аромата у Сори пошла кругом голова.

Лицо горело. К счастью, Хэвон не видел, как она покраснела — не только щёки, но и самые кончики ушей стали пунцовыми.

— Я пойду.

В тот момент, когда она снова попыталась подняться, он обхватил её за талию и притянул к себе, словно запирая в руках.

— Куда это ты собралась?

— Отпусти, я домой пойду.

— А здесь в собаку не превратишься?

«Чтобы выйти и снова тереться губами с каким-нибудь ублюдком?»

Лицо Хэвона угрожающе застыло.

Сори, озадаченная его пугающим настроем, спохватилась лишь мгновение спустя. Хэвон превратно понял способ превращения в собаку.

Почувствовав, как его руки сжимаются всё сильнее, ограничивая свободу, Сори поспешно произнесла:

— Есть два способа превратиться в собаку.

— Что?

— Не обязательно целоваться, чтобы превратиться.

Хватка рук Хэвона, обнимавших её за талию, медленно ослабла. Решив, что это её шанс, Сори бросилась к двери, но, взявшись за ручку, на миг замерла.

Почему её вдруг задело то, что Хэвон ошибочно считает, будто она целовалась с кем попало?

Заколебавшись и не отрывая взгляда от дверной ручки, Сори с трудом выдавила:

— Я никогда ни с кем не целовалась… кроме тебя.

После этих тихих слов дверь с грохотом распахнулась и тут же захлопнулась.

Хэвон так и остался стоять в нелепой позе, замерев на долгое время, пока в кабинет не вошёл его секретарь, предварительно постучав.

— Молодой господин, подпишите это, пожалуйста… Почему вы в таком виде?

Наконец придя в себя, Хэвон с шумом рухнул на диван. Затылок и кончики ушей почему-то невыносимо горели.

— Я что, в прошлой жизни страну спас?

— С чего бы это? У вас лицо человека, который её продал, а на вырученные деньги ударился в азартные игры.

«И отдавать другим не хочет, и ни с кем кроме меня не целовалась».

Прокручивая это в голове, Хэвон в прострации пробормотал:

— Не хочет отдавать меня другим… и целоваться собирается только со мной. Это вообще что значит?

— Это называется «держать на крючке».

— А, на крючке.

— …Неужели вы о себе? Вы ведь не из-за того, что вами манипулируют, решили, будто спасли страну в прошлой жизни? Молодой господин? Молодой господин!

Слова секретаря Сина не достигали ушей отрешённого Хэвона.

* * *

Я добралась до комнаты Сок Хэвона, снова превратившись в щенка.

Он вернулся домой чуть позже обычного времени окончания работы. Причём с несколькими бумажными пакетами в руках.

Оставив пакеты в углу гардеробной, Сок Хэвон ушёл в ванную.

Топ-топ.

Воспользовавшись моментом, я скрытно подобралась к пакетам и заглянула внутрь. Содержимого не было видно.

Я толкнула пакет лапой, и из него высыпалась одежда. Размер был слишком мал для Сок Хэвона.

«Женская одежда?»

Пока я в замешательстве копалась в вещах, сзади раздался голос Сок Хэвона:

— Это твоё. Наденешь, когда станешь человеком.

Ого.

— И экономке я велел пока не заходить в комнату.

Ого-го.

Я стояла с одеждой в лапах, глаза блестели. Надо же, Сок Хэвон додумался до чего-то дельного.

Но стоило мне от удивления обернуться к нему, как шерсть у меня встала дыбом.

Капли воды, ещё не высохшие, стекали по рельефным линиям его тела. Он вышел из ванной без рубашки.

— Чего уставилась? А…

С недоумением осмотрев себя, Сок Хэвон только тогда понял, что на нём нет верха. Совершенно не смутившись, он зашёл в гардеробную и серьёзно спросил:

— А ты, я смотрю, привыкла разглядывать мужские тела?

Ещё бы не привыкнуть, когда кое-кто вечно разгуливает перед глазами в чём мать родила.

Когда я пулей выскочила из гардеробной, Сок Хэвон, натягивая чёрную футболку, последовал за мной.

— Объясни, почему это ты привыкла.

Опять он за своё.

Убегая от этого невыносимого человека, я резко затормозила.

Исчезла.

Моя любимая лежанка.

Я оглядела комнату, и мой взгляд замер на краю комода. Оттуда торчал кончик лежанки-банана.

Не нужно было даже гадать, кто виноват в изгнании «банана».

Когда я оглядела его прищуренными глазами, Сок Хэвон, присевший на кровать, небрежно бросил:

— Что? Есть какая-то причина, по которой ты не можешь спать со мной?

В его глазах промелькнул надменный огонёк.

— Ты — собака, я — человек.

Как будто я этого не знаю.

— Собака не должна питать нежных чувств к человеку.

Сморщив нос, я указала передней лапой прямо на сердце.

— Тяф!

«Это ты питаешь чувства к собаке».

Затем я сложила передние лапы у щеки, изображая сон.

— Тяф!

«И хочешь спать вместе».

В конце я решительно ткнула лапой в сторону Сок Хэвона.

— Тяф!

«Значит, ты — собачий извращенец».

Но он, вместо того чтобы понять меня, лишь хихикал, снимая видео на телефон.

— Читаешь мне нотации, занудная Тяв?

Ну всё, моё терпение лопнуло. Я мигом запрыгнула на кровать и пнула Сок Хэвона лапой по руке.

— Злая Тяв.

Умудрившись спасти телефон, он высоко поднял руку над головой. Раздался щелчок затвора.

Мы естественным образом склонили головы над экраном, чтобы проверить результат. На дисплее красовалось селфи: красавчик-бездельник, показывающий знак «V», и головастая собака, недовольно косящаяся в камеру.

«Блин».

Размер головы на фото напрочь игнорировал законы перспективы.

— Наконец-то поймал кадр.

Установив фото на обои по своему усмотрению, Сок Хэвон притянул меня к себе и повалился на кровать.

Оказавшись в его больших руках, я надула морду.

«Он точно говорит, что я ему нравлюсь?»

Судя по тому, что он по-прежнему обращается со мной как с питомцем, он явно чувствует себя хозяином положения.

Стоило мне задёргаться, пытаясь выбраться, как Сок Хэвон резко перевернул меня. Прямо перед моим носом оказалось его невозмутимое лицо, лежащее на руке.

Глядя мне прямо в глаза, он мягко погладил подушечки моих лап.

— Давай спать вместе.

— …

— М?

В его голосе прозвучали вкрадчивые, почти заигрывающие нотки. Любой, кто знает Сок Хэвона, упал бы в обморок, услышь он такой тон.

Распахнув глаза, словно кролик, я снова резко отвернулась. Тук-тук. Сердце некстати забилось, как сумасшедшее.

«Что это со мной?»

Сейчас главное — вернуться в человеческий облик.

А если я начну ещё больше думать о Сок Хэвоне… что тогда делать?

* * *

На следующий день, в полдень. Сидя на диване в кабинете председателя S Group, Хэвон смотрел на завибрировавший телефон. Источником уведомления было письмо от Сори.

「Я превратилась в человека.」

«Надо было не идти на работу».

Проглотив сожаление, он ненадолго погрузился в раздумья.

Судя по тому, что она не предупредила заранее, превращения происходят нерегулярно. Сори явно избегала расспросов о деталях, так что оставалось только догадываться.

Хэвон вдруг представил.

Значит, сейчас она в купленной им одежде, в его комнате, касается его ноутбука? Раз он велел ей обязательно связываться с ним, когда она станет человеком, она прилежно стучит по клавишам, отправляя письмо.

Он закрыл лицо рукой.

— Чёрт… какая же она милая…

— Чёрт возьми…

Председатель Сок, сидевший напротив и с недовольством наблюдавший за Хэвоном, наконец заговорил:

— Что у вас там вообще происходит с Сори? Впрочем, ладно, этот разговор затянется. Давай сначала о твоём отце. Что-то случилось?

— А что с отцом?

— Он совсем не в духе. Я велел ему закончить срочные дела и идти домой. На больного он не похож, но…

Хэвон примерно догадывался о причине. Наверняка дело было в отношениях родителей.

Он колебался, стоит ли говорить. Внезапно он слегка нахмурился.

— Что вы сейчас сказали?

— Сказал, что на больного он не похож.

— Нет, до этого.

— Что отправил его домой?

— Ким Сори сейчас дома в человеческом облике.

Между ними воцарилась тишина, напоминавшая затишье перед бурей.

Первым в себя пришёл Хэвон и отправил письмо Сори, чтобы предупредить её. Однако отметки о прочтении не появилось.

В тот момент, когда он собирался сорваться с места…

— Сок Хэвон, подожди.

Председатель Сок тоже поднялся и с суровым видом остановил его.

— Что ещё?

— Деда тоже возьми с собой.

Поскольку старику было не угнаться за внуком бегом, он силой вскарабкался Хэвону на спину.

— Вы с ума сошли?

— Кто знает, какие гадости этот паршивец наговорит Сори, если столкнётся с ней дома? Остановить его могу только я. Живее, беги!

Шлёп! Председатель Сок хлопнул Хэвона по затылку, точно подгоняя коня. Хэвон, цокнув языком, был вынужден бежать, неся его на себе.

— Быстрее!

Шлёп.

— Может, бросить вас на дороге?

Шлёп… шлёп.

— Терпи.

Секретари, ставшие свидетелями этой причудливой картины, провожали взглядами удаляющихся Хэвона и председателя Сока.

— Не знаю, можно ли такое говорить…

— Говори, я наверняка думаю о том же.

— Вся семья, включая председателя, с тех пор как у них появилась собака…

— Стала какой-то шумной?

— Да…

Люди, которые раньше были настолько холодными, что к ним было страшно подойти.

Ошеломлённые взгляды подчинённых ещё долго были прикованы к направлению, в котором исчезли эти двое.