Глава 84.0

Кончики пальцев, едва касавшиеся земли, неуверенно дрожали.

Голова кружилась, дыхания не хватало, и меня начинало тошнить, словно я вот-вот должна была превратиться в собаку.

«Дышать... нечем...»

Когда я затуманенно моргнула, Сок Хэвон слегка отстранился и легонько прикусил мою нижнюю губу.

— ...Ай, больно.

— Я в бешенстве.

— Опять-то что?

— Зачем тебе знакомиться с другими мужчинами?

Я затуманенно переваривала его бессвязные слова, пока до меня не дошло, что он говорит о предложении дедушки познакомить меня со своим внуком.

— ...Так ведь его внук — это ты.

— Если бы это был не я, ты бы делала такое и с тем?

— Что?

— Тот парень, увидев тебя, точно бы глаз не мог оторвать.

Да это же ты и есть!

— Да как ты...

Ну и бред. Я не могла понять, как вообще в его голове мысли выстраиваются в такие цепочки.

— Мой первый поцелуй... тоже был с тобой, когда я была собакой.

Выпалив это на одном дыхании, я сама округлила глаза от собственной смелости. У Хэвона глаза тоже слегка расширились, хоть и не так сильно, как у меня.

Я почувствовала, как ладони, сжимавшие мою талию, стали горячими.

И в тот самый миг, когда реальность начала окончательно уплывать...

— Сори! Тайгер-Пухляшка! Пухляшка!

Из-за двери пожарного выхода донёсся голос дедушки. Забыв о приличиях, он звал меня во всё горло.

Я вздрогнула, и в ту же секунду мир вокруг качнулся. Раздался мягкий шорох одежды, упавшей на пол.

Прямо перед собой я увидела пристальный взгляд тёмных глаз. Сок Хэвон, держа в руках превратившуюся в собаку меня, коротко бросил:

— У меня тоже.

Что «тоже»? Неужели тот поцелуй?

Прежде чем я успела додумать, он опустил меня на пол.

Пока Сок Хэвон запихивал мою упавшую одежду в сумку…

Рывок!

Дверь пожарного выхода распахнулась.

Дедушка, с раздувшимися от гнева жилами на шее, прорычал:

— Так я и знал! И дня не вытерпел, решил умыкнуть ребёнка!

— Она сказала, что сейчас превратится в Сок Тяв, вот я её и спрятал.

Лгать, даже глазом не моргнув, — это тоже талант.

— В общем, запомни: целый месяц я её домой не отпущу.

Резко выхватив мою сумку у Хэвона, дедушка кивнул мне:

— Пошли, Пухляшка.

Похоже, теперь «Пухляшка» стало моим официальным именем для дедушки.

Давно смирившись со своей участью, я покорно засеменила за ним.

Лениво выйдя из-за двери, Сок Хэвон бросил дедушке в спину:

— Вы же из-за своей аллергии даже нормально гулять с ней не сможете.

— ...

— Сок Тяв ещё маленькая, ей нельзя много ходить. Её нужно носить на руках. Просто отдайте её мне.

Сотрудники, проходившие мимо, невольно замедляли шаг, прислушиваясь к их перепалке.

Пфи.

Усмехнувшись, дедушка достал телефон и набрал чей-то номер.

— Да, водитель Чон. Принеси в лобби то, что мы купили в универмаге. Прямо сейчас.

А что мы купили?

«Вроде только одежду и обувь?»

Или водитель Чон купил что-то отдельно?

Спустя некоторое время, по мере приближения водителя Чона, моё лицо становилось всё мрачнее.

Объект на колёсиках, который он катил перед собой...

Догкар. То есть прогулочная коляска для собак.

Вежливо поклонившись дедушке, водитель Чон подхватил замешкавшуюся меня и усадил внутрь. На меня обрушился шквал перешёптываний, выносить которые было выше моих сил.

Как же хочется стать невидимой собакой.

Не замечая моих страданий, дедушка победно улыбнулся Сок Хэвону.

— Ты должен был сделать это для Пухляшки давным-давно. Вот поэтому у вас ничего и не выходит.

— Ха.

Оставив позади онемевшего Хэвона, дедушка вальяжно зашагал прочь, везя перед собой тарахтящую коляску.

Сотрудники, не веря своим глазам, провожали их взглядами.

Тр-р-р...

Тр-р-р...

* * *

Тр-р-р, тр-р-р-р.

Прошло ровно десять дней с тех пор, как дедушка начал возить меня в коляске.

За эти десять дней я превратилась в «новичка», имя которого знал каждый сотрудник головного офиса.

Сок-Пухляшка-Хам-Тайгер-Тяв. Более того, всего за неделю я совершила стремительный карьерный взлёт: из стажёра сразу в заместители начальника отдела.

Теперь я, став «Зам Тяв», сидела одна перед лифтом.

Сотрудник Чо из отдела маркетинга, с которым мы успели познакомиться, обратился ко мне:

— Зам Тяв, нажать вам кнопку вип-этажа?

— Тяф.

Благодаря его помощи я благополучно добралась до кабинета председателя, запрыгнула на диван и открыла ноутбук.

Почтовый ящик был забит новыми письмами.

«Что имеешь, не хранишь, потерявши плачешь».

Следуя этому девизу дедушки, я всё ещё жила в его особняке.

И именно с этого момента на мою почту посыпался град писем.

「Отчитайся о делах.」

Письмо от матери: что я ела, стала ли человеком, не болит ли чего и когда наконец загляну в отель H. Каждое утро я должна была присылать ей подробное расписание в ответ.

「15:00, сырные шарики (если будешь человеком — клубничный торт).」

Письмо от отца: время, когда я должна тайком от дедушки заглянуть в кабинет вице-президента, и меню перекусов.

「Тяв~ ^^ Тётушка сегодня зайдёт к председателю по делам~ ^^ Увидимся вечером?~ ^^」

Письмо от тётушки!

「♡」

Письмо, отправителя которого мне даже знать не хотелось.

Клац-клац. Я строчила ответы своей методикой «передних лап», как вдруг меня осенило, словно громом поразило.

— Тя... тяф...

Я.

Кажется, я в последнее время слишком уж хорошо вжилась в роль собаки.

На волне растущей тревоги, на следующий день, превратившись в человека, я позвонила Докми.

[Спрашиваешь, какие слова ты редко говоришь?]

— Да, слова, которые от меня вряд ли дождёшься.

По словам дедушки, любой, кто хоть немного меня знает, сразу бы догадался.

Но я сама, спустя десять дней, так и не нашла ответа.

[Ну, ты почти не материшься.]

— Матерюсь?

[По-моему, я вообще от тебя ругательств не слышала. Даже когда злишься, ты просто вываливаешь всё логично и дерзко, но без мата.]

— Отключаюсь.

Завершив звонок, я вскочила с кровати. Брови сошлись в глубокой думе.

«Ругательства?»

Может, у собаки Сори были мазохистские наклонности?

После долгих колебаний я тихо выдавила в пустоту:

— Собака Сори, ты психованая...

Ничего не произошло.

«Прости, собака Сори, прости. Я не всерьёз».

Сложив руки в молитвенном жесте и искренне извинившись, я снова рухнула на кровать.

Больше спрашивать некого.

Сок Хэвон вряд ли скажет что-то дельное. Дедушка не колется.

Перебирая в уме свой негустой круг общения, я вдруг вспомнила об одном человеке.

Есть один человек, который меня знает.

Надев лёгкий свитер и джинсы, я прямиком направилась в озёрный парк.

Погода стояла по-настоящему весенняя, потеплело, и зацвела розовая вишня.

Топ.

«Бабушка, сейчас я не могу приходить сюда из-за обстоятельств, но…»

Топ.

В голове всплыло смутное обещание, которое я дала самой себе.

«Мы обязательно встретимся здесь снова».

Будет ли она там сегодня?

Топ.

Белые кроссовки замерли перед скамейкой, где мы прощались в прошлый раз.

— Бабушка Сундэ, как вы поживаете?

— А цвет лица-то совсем другой, не то что в прошлом году.

Сидящая на своём месте бабушка Сундэ широко улыбнулась.

— Тогда ты выглядела так, будто вот-вот упадёшь в обморок, вся белая.

— Буду считать это комплиментом, — парировала я и присела рядом.

— Как жила-то всё это время?

— Просто отдыхала. Взяла академический отпуск. Видно, слишком много бежала, устала.

— Правильно решила.

— А вы как?

— Ну, я... прошлой зимой бок-то подмерзал немного. Но сейчас уже ничего, порядок.

Зима без Сундэ, должно быть, была для неё куда холоднее и тоскливее моей. Горько улыбнувшись, я нарочно перевела тему.

— Бабушка. Говорят, собака Сори затаила на меня обиду за слова, которые она так и не услышала за всю жизнь.

— Хм-м?

— Дедушка Хэчхон говорит, что любой, кто меня знает, сразу поймёт, о чём речь. А я в упор не понимаю.

— Да я, как и тот старый хрыч, тоже сразу догадалась.

Да что ж такое, почему опять только я не в курсе?

— Может, скажете?

— Э-эй, это было бы невежливо по отношению к собаке Сори.

К этому моменту я уже извелась от любопытства и тронула бабушку за колено.

— Ну тогда хоть намекните.

Хихикнув, она легонько оттолкнула мою руку.

— Что я тебе раньше говорила? Постоянно талдычила.

— Что я, Сори, нелюдима и совершенно не умею общаться с людьми?

— Ещё.

— Что я совсем молодая, а косноязычная и сухая.

— Ещё.

У меня возникло чувство, будто я собственными руками опускаю себя на дно.

— Что я слишком подозрительная и упрямая... и поэтому моя бабушка ушла... так и не узнав... что у меня на душе...

Мой голос становился всё тише и медленнее.

— Вот именно. Теперь поняла?

— ...Да.

Тело само поднялось со скамейки, словно притянутое магнитом.

— Бабушка, спасибо. В следующий раз я приду вместе с дедушкой Хэчхоном.

— Ой, не надо, у меня от одного вида этого старого хрыча искры из глаз летят.

— Может, это ненависть к себе подобному?

— Цыц! Иди уже давай. Вижу же, что тебе есть куда спешить.

Энергично кивнув, я развернулась и со всех ног бросилась бежать.