Глава 27.0

Оставив бабушку позади, я вышла из парка и побрела куда глаза глядят. В голове всё ещё всплывали обрывки вчерашнего разговора с Сундэ.

«Сундэ, скажи... Собака Сори ничего обо мне не говорила? Может, обижалась на что-то или хотела чего-то?»

«Говорила, что ты жесть как много её опекаешь».

«Вот оно как...»

«Онни, ты куда это собралась?»

«Ловить собаку Сори».

Вполне в духе собаки Сори. Где она только набралась таких словечек вроде «жесть»? Я-то сленг никогда не использовала.

«Сори ведь ушла на радужную поляну. Людям туда нельзя».

«...»

«Но собака Сори очень не хотела туда идти».

«Почему?»

«Сказала, что онни останется совсем одна».

Я резко замерла. В голову внезапно пришла мысль.

«Я был счастлив, что встретил бабушку».

Интересно, смогла бы ты, собака Сори, уйти, сказав, что была так же счастлива, как Сундэ?

«Счастье...»

...Счастье?

Счастье. Повторяя это слово про себя, я медленно прикрыла рот рукой.

«Если желание собаки Сори тоже в том, чтобы я стала счастливой...»

Что, если то, что она превратила меня в собаку, было продиктовано не злым умыслом, а заботой?

А вдруг…

Если взглянуть на ситуацию глазами собаки Сори, ответ может оказаться на удивление простым. Без лишних сложностей.

Так же просто, как условие: мучаешься от похмелья — становишься собакой, хорошенько выспишься — снова человек.

«Тогда, может быть...»

Раз сама собака Сори была счастлива, будучи собакой, она решила, что и я стану счастливой, если превращусь в неё?

— Ха…

Я медленно опустилась на корточки и закрыла лицо руками. Желанием собаки Сори вовсе не были роскошные подношения на поминальном столе.

«Она просто переживала за меня, оставшуюся в одиночестве».

Ну что это такое.

Разве так можно?

Если причина в этом, я даже злиться на неё не могу...

«...Ты хочешь, чтобы я стала счастливой?»

Для меня это желание было самым трудным из всех возможных.

С самого рождения у меня ничего не было. Ни родителей, ни любви, ни достатка.

Родителей будто и не существовало вовсе, а росла я в условиях, где о капризах и речи быть не могло.

И всё же я считала свою жизнь достойной. Потому что рядом были бабушка, которая меня вырастила, и собака Сори.

«Вы только посмотрите на эту собаку Сори, опять обиделась, что я не дала ей стащить еду из моей тарелки».

«Опять вы воюете. Ты, как онни, должна делиться едой с младшей».

«Бабушка, я же говорила, собакам вредна человеческая еда».

Чтобы защитить этот крошечный мир, я училась до изнеможения. Хотела стать надёжным взрослым, на которого можно опереться, и сделать их обоих счастливыми.

И вот, когда я наконец стала взрослой и смогла обеспечивать себя сама, бабушка внезапно умерла.

Я не могла позволить себе сломаться. Ведь оставалась собака Сори, которая, ничего не понимая, ждала возвращения бабушки у порога.

А на следующий год, словно по какой-то злой шутке, собака Сори ушла от меня.

Почему всё, что я люблю, покидает меня, утекая сквозь пальцы, как морская вода?

Всё так же сидя на корточках, я посмотрела на свои раскрытые ладони.

Перед лицом череды расставаний во мне осталось лишь упрямство.

Нужно жить правильно. Никогда не оглядываться назад. Я обязана добиться успеха и жить всем назло — иначе всё, что я делала до сих пор, будет напрасным.

Я изо всех сил барахталась, чтобы жить именно так.

И вдруг — «стань счастливой».

В мире, где больше нет ни бабушки, ни собаки Сори, что мне делать, чтобы стать счастливой?

Я просто не знаю как.

В горле застрял комок от безысходности, но вдруг я замерла. Прямо передо мной стоял огромный пёс без поводка.

Бродячая собака.

Серый пёс с совершенно неухоженной шерстью тупо уставился на меня, склонив голову набок.

«Откуда здесь бродячий пёс...»

Только сейчас я осознала, где нахожусь. Погружённая в свои мысли, я забрела в какой-то глухой закоулок.

Дрогнув, я поднялась и неловко попятилась. Лоб и ладони мгновенно стали влажными от пота.

«А-а-а-а-а!»

«Кья-а-а!»

Сцена из детства, где серый пёс прыгает и подминает меня под себя, наложилась на стоящую передо мной собаку.

Я думала, что, живя с собакой Сори, отчасти поборола свой страх перед собаками, но, видимо, глубинный ужас никуда не исчез.

Р-р-р. Стоило псу сделать движение в мою сторону, как тело сработало первым.

Окружающий пейзаж стремительно менялся. Когда я пришла в себя, то поняла, что бегу куда глаза глядят.

— Ха… ха…

Дыхание сбилось, я постоянно оглядывалась назад.

Никого нет.

Даже убедившись в отсутствии погони, я не могла остановить ноги.

Топ-топ-топ. В лихорадочно мечущемся зрении показалась знакомая улица.

Чистые, ухоженные дороги, просторные элитные дома. Окрестности дома Сок Хэвона.

Даже когда голова была затуманена страхом, я почувствовала оцепенение. Место, которое моё тело неосознанно посчитало самым безопасным в момент угрозы, было именно здесь.

Снова и снова, забыв про собственный дом, я бегу сюда.

Словно этот дом принадлежит мне, хотя я здесь всего лишь приживалка, живущая тайком.

И-и-ик! В этот момент совсем рядом затормозила чёрная машина. Раздался звук открывающейся двери, и передо мной выросла статная фигура.

— Ты что здесь делаешь?

Над головой раздался хорошо знакомый голос.

— Почему ты тут?

Я задрала голову и увидела Сок Хэвона с ледяным выражением лица.

— Да на тебе лица не...

Хвать. Мои руки сами собой вцепились в его пальто, словно в спасительную соломинку. Побелевшие кончики пальцев мелко дрожали.

— Бродячая... собака...

Голос срывался и звучал жалко. Я сама не понимала, что лепечу.

— Я испугалась, что она погонится... просто бежала...

Вжух. Не дав мне договорить, он притянул меня к себе и развернулся, закрывая своим телом. Его острый взгляд сканировал окрестности, проверяя наличие собаки.

Вскоре я услышала его тихое дыхание, а тёплая ладонь легла мне на затылок.

— Её нет, — прозвучал в ушах его твёрдый бас. — Больше я не дам тебя укусить.

Его слова с трудом доходили до сознания. Но низкая вибрация его голоса, раздававшаяся совсем рядом, принесла чувство покоя.

Рука скользнула с затылка на спину и начала осторожно похлопывать.

— Всё хорошо.

Тук-тук. Его большая ладонь мерно двигалась по спине, словно успокаивая ребёнка.

Я прильнула к этому теплу, способному, казалось, защитить от любой стужи, и дрожь начала утихать.

Тук, тук. Сквозь левое ухо, прижатое к его груди, я слышала стук сердца Сок Хэвона.

Такое громкое... сердцебиение...

Глаза, до этого лишь заторможенно моргавшие, постепенно обрели фокус.

Щёлк. Раздался звук застёгивающегося ремня безопасности, и я окончательно пришла в себя.

«...А?»

Каким-то образом я уже сидела на пассажирском сиденье незнакомой машины. С головой укутанная в плед, неизвестно когда на меня наброшенный.

Заведённый мотор плавно заурчал, и машина тронулась. Я даже не знала, куда мы едем.

Когда страх отступил, я начала осознавать ситуацию. Я неуверенно потрогала свои щёки — гладкие, без шерсти.

«Я сейчас в облике щенка?»

Иначе произошедшее только что не поддавалось объяснению.

Почему?

Только один этот вопрос крутился в голове.

Ему бы впору посмеяться надо мной, поймав на слабости, или просто проехать мимо, а он... почему? Неужели я выглядела настолько жалко, когда убегала?

Было бы проще, начни он разговор первым, но Сок Хэвон молчал.

В итоге, после недолгого колебания, я сама заговорила:

— Это сон?

— Для сна как-то слишком реалистично.

— Тогда почему...

Поняв, что именно я хочу спросить, Сок Хэвон пожал плечами.

— И что, мне нужно было проявить принципиальность и оттолкнуть тебя, когда ты так в меня вцепилась?

Интересно, он о своей принципиальности забудет с любой женщиной?

Упустив момент для ответа, я уставилась в окно.

То ли из-за того, что я проявила слабость, то ли от смущения, но я не могла, как обычно, смотреть ему прямо в глаза.

«Кстати говоря...»

Почему Сок Хэвон, который должен быть на работе, ехал в сторону дома?

«Пораньше освободился?»

Размышляя об этом, я вдруг похолодела.

Сейчас в доме нет Сок Тяв.

Домработница-то привыкла, что я иногда отлучаюсь или прячусь где-то, чтобы поспать... Но с Сок Хэвоном всё иначе.

В последнее время его ежедневной рутиной стали попытки «социализировать» Сок Тяв сразу после работы. Он мгновенно заметит отсутствие собаки.

«Как хорошо, что мы столкнулись».

И то, что мы не разошлись сразу там, на месте.

Я мысленно выдохнула и нервно сцепила руки под пледом.

Раз уж так вышло, мне нужно задержать Сок Хэвона до тех пор, пока тело не подаст сигнал о превращении обратно в собаку.

«Но как?»

Не сидеть же нам в машине часами.

Как раз в этот момент в поле зрения попало высокое здание. Заметив кинотеатр на верхних этажах, я подавила готовый вырваться вздох.

Идеальное место, чтобы убить время, но проблема в том, что мы не в тех отношениях, чтобы ходить в кино.

К тому же, учитывая его подозрения, такое странное предложение будет выглядеть крайне подозрительно.

— Сходим?

— ...

— В кино.

Я что, озвучила свои мысли?

Я в испуге прикрыла рот рукой, но тут же нахмурилась. Это был не мой голос.

Я резко повернула голову. В этот же момент загорелся красный свет, и машина плавно остановилась. Взгляд Сок Хэвона, до этого прикованный к дороге, теперь был направлен на меня.

— Давай сходим в кино.

Я широко раскрыла глаза, а затем молча отвернулась к окну.

Странно.

Почему-то с недавних пор мне стало не по себе встречаться взглядом с этими «глазами мороженого минтая».

Я украдкой повернула голову и увидела, что его скучающее лицо всё ещё обращено ко мне.

Каждый раз, когда я чувствовала себя абсолютно одинокой в этом мире, появлялось это лицо.

И когда я, убегая от приюта, осталась одна в парке. И когда «кальмар» возник у моего дома. И сейчас, когда я спасалась от бродячего пса.

— ...

В груди всё перевернулось. Снова быстро уставившись в окно, я принялась тереть глаза обеими руками.

Странно.

Как это лицо, которое почти десять лет казалось мне лицом ленивого извращенца, вдруг стало выглядеть как лицо ленивого, но чертовски красивого извращенца?

Я тёрла и тёрла глаза, пока они не покраснели.

«Может, соринка попала?»

Надо будет хорошенько их промыть.