Глава 29.0
Меня продинамили по полной программе.
Хэвон издал короткий смешок, похожий на свист выходящего воздуха, и откинулся на спинку кресла. Его чёрные волосы растрепались, открывая прямой лоб.
«Хён, ты же просил меня приставить людей к дому Ким Сори. Но там творится что-то странное».
Хэвон вспомнил телефонный разговор с До Хваном, состоявшийся за несколько часов до того, как он встретил Сори, убегавшую от бродячего пса.
«Мужчины туда не заходят, но и саму Ким Сори почти не видно. Свет в окнах не горит ни днём, ни ночью. Учитывая, что по картам нет никаких транзакций, может, она реально от кого-то скрывается?»
Никаких мужчин, никаких долгов.
Телефон брошен, домашнего питомца нет.
Картами не пользуется, домой не заходит.
Ким Сори была соткана из лжи и вопросов.
Однако сегодня он утвердился в нескольких вещах.
Во-первых, проблемы Сори так или иначе связаны с ним самим. Ведь с тех пор, как она начала вести себя как человек в бегах (по словам До Хвана), она стала пересекаться с Хэвоном гораздо чаще.
Странно, что человек, который скрывается, постоянно попадается ему на глаза. Это выглядело вопиющим противоречием, ведь раньше, когда он сам пытался найти с ней точки соприкосновения, они только и делали, что разминались.
И ещё кое-что.
Хэвон приподнял руку и взглянул на наручные часы.
«Пять вечера».
После полудня и до того, как окончательно стемнеет.
Каждый раз Сори исчезает, не пробыв на виду и полдня.
Его расслабленный взгляд внезапно стал холодным и пронзительным.
Значит, у неё была веская причина исчезать именно в этот промежуток времени.
* * *
Первое, что я сделала, добравшись до «безопасной зоны», — отправила электронное письмо Сок Хэвону с ноутбука.
「Появилось срочное дело, прости.」
Ответ пришёл мгновенно, стоило мне нажать «отправить».
「Я тоже толком не посмотрел, так что давай посмотрим ещё раз.」
Он что, тоже ушёл из кинотеатра на середине?
Но неужели есть такая уж необходимость пересматривать фильм?
Я совершенно не понимала, что творится в голове у Сок Хэвона.
Погрузившись в смутные догадки, я вскоре захлопнула ноутбук. Дел было невпроворот.
Спрятать футболку, которую притащила в зубах, в гардеробной — выполнено.
Избавиться от запаха попкорна, которым я пропиталась в кинотеатре — выполнено.
Сделать шерсть неопрятной, чтобы казалось, будто я всё это время где-то пряталась и играла — выполнено.
Взглянув на себя в зеркало, я похлопала себя лапами по щекам.
«Отлично».
Идеальное возвращение Сок Тяв.
Выбежав из комнаты Сок Хэвона в гостиную, я не обнаружила экономки, которая могла бы меня искать.
«Неужели она ушла?»
Похоже, в этот раз моё отсутствие снова осталось незамеченным.
Я уже было выдохнула с облегчением, как вдруг столкнулась взглядом с отцом Сок Хэвона, сидевшим на диване. В последнее время мне казалось, что он подозрительно часто выходит в гостиную.
Он осторожно огляделся по сторонам и поманил меня рукой, жестом приглашая подойти.
— ?..
Стоило мне с недоумением приблизиться, как отец внезапно наклонился, подхватил меня и усадил к себе на колени. Затем его огромная ладонь опустилась мне на голову.
Вжих, вжих. Его движения были крайне неловкими, он гладил меня с большой осторожностью.
«Видно, ему очень хотелось меня потрогать».
Хотя ситуация была для меня такой же неловкой, я замерла неподвижно, как робот.
При этом мне было даже приятно ощущать эти прикосновения — он гладил меня так, словно я была какой-то хрупкой вещью. До этого так меня гладила только бабушка.
Я слегка приподняла голову и всмотрелась в его лицо — он был похож на Сок Хэвона, но черты его были куда более резкими.
Он напоминал остро отточенный клинок: казалось, уколи его иголкой — и капли крови не дождёшься. Ума не приложу, как у такого человека мог родиться такой бездельник.
В этой тишине, одновременно неловкой и умиротворяющей, из включённого телевизора донёсся голос знаменитости, дающей интервью:
— Мой дядя говорил, что имена собакам нужно давать немного простоватые, деревенские, тогда они будут жить долго. [1]
Эту примету я когда-то уже слышала.
Внезапно отец Хэвона призадумался и приложил руку к подбородку.
Только не это. Стоило нехорошему предчувствию захлестнуть меня, как он открыл рот:
— Пухляшка.
Может, мне послышалось?
Усомнившись в собственном слухе, я потрясла ушами.
— Пухляшка подойдёт.
Нет, не послышалось. У этого человека был чудовищный вкус на имена.
Я, конечно, ценю порыв, но нужно же и о чувствах собаки подумать! Возмущённая, я вскинула передние лапы в протесте.
— Тяф!
Если собираетесь называть меня Пухляшкой, то и сына в Хэхляшку переименуйте!
И вообще, у домашнего животного должно быть одно имя. То Тяв, то Тайгер, а теперь ещё и Пухляшка.
Сразу видно — одна семейка с Сок Хэвоном, все как один делают что хотят.
Пи-пи.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в дом вошёл Сок Хэвон. Сбросив обувь и заметив нас, он склонил голову набок, будто увидел что-то из ряда вон выходящее.
— Отец, вы зачем её держите?
— Она собиралась напроказничать, вот я её и поймал.
Кто бы говорил! Тот, кто сам меня подозвал, теперь нагло врал с каменным лицом. Отец добавил сухим тоном:
— Следи за ней как следует, не создавай лишних хлопот.
Ну и ну.
«Я знаю этот типаж».
Начал привязываться, а теперь притворяется, что равнодушен. Я сама вела себя так же, когда только принесла собаку Сори домой.
Сок Хэвон прикрыл рот рукой и произнёс сочувствующим голосом:
— Надо же было так напугать бедняжку, что у неё даже морда стала глупой.
Он что, только что назвал меня глупой?
— Сок Тяв, иди сюда.
Я уже собиралась тяпнуть его за протянутую руку, но в последний момент заколебалась. Я вспомнила, что продинамила его в кинотеатре.
«Вроде он не выглядит слишком злым».
У него и так не самые лучшие чувства ко мне, неужели после этого случая он возненавидит меня ещё сильнее?
Стоило мне осторожно всмотреться в его лицо, как я увидела то, что видеть не должна была. Несмотря на то что в кинотеатре я усердно «промывала» глаза, лицо Сок Хэвона всё ещё казалось мне чертовски привлекательным.
Морг, морг. Сколько бы я ни тёрла глаза, картинка не менялась.
«Так не должно быть».
Ленивые «глаза мороженого минтая» теперь казались мне томным, глубоким взглядом. Вроде бы суть одна и та же, но оттенки смысла и ощущения — небо и земля.
— А?
— О.
В этот момент Сок Хэвон и его отец одновременно, будто по команде, издали удивлённый возглас. Длинный палец Хэвона указал на мой зад.
— Хвост.
А что с моим хвостом?
Я в замешательстве обернулась и увидела, что мой хвост бешено виляет из стороны в сторону.
Именно так виляют хвостом собаки, когда хозяин возвращается домой и они вне себя от радости.
Осознав, что это движение происходит совершенно помимо моей воли, я в панике зашевелила челюстью.
«А это ещё что такое?»
Я пыталась заставить его остановиться, но хвост меня не слушал и продолжал нарезать круги.
— Впервые вижу, чтобы она так виляла хвостом. А я-то думал, она робот.
Хэвон, в чьём голосе прозвучало редкое восхищение, подхватил меня на руки. Его плотно сжатые губы изогнулись в высокомерной ухмылке.
— Ждала хозяина?
Как бы не так!
Сделав серьёзную мину, я решительно покачала головой. Но если верхняя часть тела выражала протест, то нижняя окончательно вышла из-под контроля и крутилась как пропеллер.
Он поочерёдно осмотрел мою «рассинхронизацию» и задумчиво произнёс:
— В неё что, встроена гибридная функция?
Да нет же!
Пада-дак. Звук виляющего хвоста продолжал разноситься по комнате.
— Видимо, ты ужасно по мне скучала?
Говорю же — нет!
Фыр-фыр, фыр-фыр…
* * *
Развалившись на банановой лежанке, я тупо смотрела в потолок.
Факт, который я недавно для себя открыла: собаки не могут контролировать эмоции, выражаемые через хвост.
Это означало, что я не могла остановить свой хвост, пускающийся в пляс каждый раз, когда Сок Хэвон возвращался с работы.
Благодаря этому самомнение Сок Хэвона в последние дни взлетело до небес.
«Покажи хвост».
Мало того что он каждый вечер проверял, виляет ли у меня хвост.
«Опять верх и нижняя половина живут своей жизнью. Тяв-брид».
В придачу я получила дурацкое прозвище.
При одном воспоминании о его преисполненном превосходства взгляде я невольно сжала челюсти.
Хвост — полбеды, куда большая проблема заключалась в том, что лицо Сок Хэвона продолжало казаться мне лицом ослепительного красавца (хоть и извращенца).
«Неужели я... привязалась?»
Видимо, я была слишком самонадеянна, когда решила, что смогу обмануть Сок Хэвона и использовать его в своих целях.
Я учитывала только то, что Сок Хэвон может привязаться к Тяв, но даже не допускала мысли, что такое может случиться со мной.
А всему виной эта бесцеремонная близость, с которой он относится к Тяв.
— ...
Что же делать?
Вконец запутавшись в своих мыслях, я перевернулась и плашмя уткнулась в пол.
К тому же оставалась куда более важная проблема.
Абстрактная задача, которую поставила передо мной собакой Сори — стать счастливой.
«Кажется, теперь я начинаю понимать, почему условие превращения в человека связано именно с эмоциями».
Если это чувство связано со счастьем, то, возможно, только тогда я смогу окончательно стать человеком.
Но я всё ещё не понимала: желание собаки Сори касалось счастья Ким Сори-человека или счастья Тяв?
Единственное, что я могла реализовать прямо сейчас, — это счастье в облике собаки.
Еда, прогулки, сон и так далее. Если исключить те условия счастья, которые у Тяв уже были, оставалось только...
«...Быть любимой семьёй».
Как бабушка Сундэ любила своего пса, или как я любила собаку Сори.
Но.
Что нужно делать, чтобы тебя полюбили?
Снова зайдя в тупик, я по привычке попыталась скрестить руки на груди, но потерпела неудачу. Передние лапы были слишком коротки для этого.
— Тайгер.
Внезапно в комнате Сок Хэвона раздался голос, который здесь никогда раньше не звучал. В дверях стояла его мать.
— Не хочешь ли сегодня поехать на работу вместе со мной?
Выражение её лица было куда мягче, чем при наших прошлых встречах. Глядя на неё, я медленно поднялась на лапы.
«Как заслужить любовь...»
Я не знала способа, но была вещь, в которой я была уверена больше всего на свете.
Нужно изо всех сил барахтаться, чтобы выжить.
С решительным видом я вскинула переднюю лапу в энергичном воинском приветствии.
Цель номер один: мать Сок Хэвона.
— Вуф!
Стратегия — компетентность.
Примечание:
1. В Корее существует поверье, что если дать ребёнку или питомцу нарочито простое, даже некрасивое имя, злые духи не захотят его забирать, и он проживёт долго.