Глава 45.0

Двусмысленные слова.

Хэвон уловил скрытый подтекст, но даже виду не подал.

Если он поведётся на то, что она всего лишь первой заговорила с ним, то грош ему цена. Но вопреки его твёрдой решимости, полиэтиленовый пакет на голове затрепетал под порывами ветра и улетел.

Сори, не дождавшись ответа, буднично отвернулась.

— Не хочешь как хочешь.

В тот же момент под маленький зонтик подсунули ещё одну голову.

Хэвон, втиснувшись под зонт, мысленно оправдывался перед самим собой.

Гордость гордостью, но обстоятельства прижали. Такси не поймать, водитель задерживается. Только и всего.

— Не хвастайся коротким ростом, держи повыше. Ты зонт мне прямо на голову положила.

Зонтик, подходящий под размеры Сори, был катастрофически мал для двоих.

— Если я положу его тебе на голову и так пойду, у обоих руки будут свободны. Красота.

Сори, совершенно не собиравшаяся идти на уступки, демонстративно отпустила ручку. Хэвон, успев подхватить накренившийся зонт, издал свистящий выдох.

— Ну и характер.

— Не твоё дело.

Разговор заглох сам собой.

В тесном пространстве смешались запахи дождя и влажного летнего зноя. Каждый раз, когда их руки случайно соприкасались, тело Хэвона едва заметно каменело.

Шлёп-шлёп.

Путь до автобусной остановки под шум ливня казался одновременно и коротким, и бесконечно долгим.

— Вот твой зонт.

Оказавшись под навесом остановки, Хэвон сложил зонт и протянул его Сори.

— О? Автобус!

Заметив свой автобус, Сори запрыгнула в салон, даже не оглянувшись.

Тот медленно тронулся с места.

Кап, кап. Капли воды стекали с мокрой школьной формы и разбивались об асфальт.

Хэвон замер на месте, вытирая влагу с подбородка тыльной стороной ладони. В отличие от сухой Сори, он промок до нитки, и польза от зонта казалась весьма сомнительной.

Убрав со лба липнущую к глазам чёлку, он посмотрел вслед автобусу. И вдруг осознал.

— ...

Весь этот путь, одновременно короткий и длинный, он прошёл, даже не заметив, как зонт кренился в её сторону, а сам он промок насквозь.

После того как это липкое лето закончилось, время стремительно понеслось.

Экзамен на поступление, выпускной.

И когда Хэвон пришёл в себя, оказалось, что он поступил в тот же университет и даже на тот же факультет, что и Сори.

«Что за идиотизм».

Разве это не похоже на поведение щеночка, который таскается по пятам?

Впрочем, самобичевание длилось недолго. Вопреки ожиданиям, он почти не сталкивался с Сори. Поток студентов был огромным, лекции проходили в разных аудиториях, так что виделись они редко.

Но как-то весной...

— Что будете заказывать?

Зайдя в университетскую кофейню, Хэвон впал в ступор, глядя на сотрудницу.

Пауза затянулась, и раздражённая девушка негромко поторопила его:

— Дорогой клиент-хам, вы будете заказывать?

Это была Сори, безупречно одетая в униформу. Она намеренно исказила обращение, обращаясь к Хэвону.

— Хэвон, ты чего завис? Нам три айс-американо! — друзья Хэвона протянули ей карту вместо него.

Кофеен в университете на каждом шагу, и надо же было прийти именно сюда. Сори, ворча под нос и наливая шоты эспрессо, украдкой косилась на возвышающегося над стойкой Хэвона.

«Придётся сделать так, чтобы он больше не захотел сюда возвращаться».

С мрачной улыбкой она добавила в американо Хэвона две лишние порции сиропа.

«Хэвон, хочешь мороженое?»

«Не люблю сладкое».

Она вспомнила эту ненужную информацию, которую когда-то случайно услышала.

— Ваши три американо. Клиент-хам, ваш здесь.

То, как Сори многозначительно пододвинула стакан именно Хэвону, выглядело крайне подозрительно. Сделав глоток через трубочку, Хэвон издал короткий смешок.

«Сироп подмешала».

И это она называет пакостью? Её рвение ненавидеть его всеми силами даже вызывало уважение.

— Гость-хам, желаете сделать заказ?

— Уходите скорее.

— Приходите почаще, гость-хам.

Чем чаще Хэвон заглядывал в кафе, тем чаще Сори «случайно» запиналась в словах или совершала ошибки в приветствиях.

К тому моменту, как американо с сиропом стал для него обычным делом, наступил день, когда их лекции наконец совпали.

— Сори работает в том же кафе, что и моя подруга. Говорят, она скоро уволится, — шептались однокурсницы на задних рядах.

— В том, что у естественного факультета? Почему? Вроде хорошо справлялась.

— Похоже, из-за того, что кафе в кампусе, парни проходу не дают. Хочет сменить работу.

— Ох, и не только с нашего факультета. Если подумать, ей несладко. Помнишь, тогда сонбэ Юнсик тоже...

Голоса стали тише.

Хэвон, слушавший это, подперев подбородок рукой, пристально смотрел в затылок Сори, сидевшей в самом первом ряду.

С поступлением в университет отношение окружающих к Сори явно изменилось. Особенно со стороны мужчин.

В школе, из-за тесного круга общения, никто не решался подкатывать в открытую, да и её скверный характер служил отличным щитом.

Но в университете, этом «царстве зверей», такую заметную девушку, как Сори, просто не могли оставить в покое.

«Зверьё озабоченное».

Хрусть.

Пустой кофейный стакан в руке Хэвона смялся под давлением его пальцев.

Осознав это мгновение спустя, он перевёл взгляд с искорёженного стакана на затылок Сори.

По сути, он сам ничем не отличался от этого «зверья», которое ежедневно отмечалось в кафе. Для Сори он был не более чем досадной помехой.

В тот момент ему снова пришлось задуматься. Кем он хочет стать для Ким Сори?

Хочет ли он отношений, или просто переспать с ней?

Он уже и сам не знал. Что за комедию он ломает уже столько лет?

Стоило ослабить бдительность, как все его мысли снова тянулись к ней. Было мерзкое ощущение, будто тело больше ему не подчиняется.

— Отец, я решил пойти в армию зимой.

Сразу после окончания первого семестра Хэвон поставил его перед фактом.

— Если ты где-то накосячил, лучше скажи сейчас.

— Это священный долг каждого гражданина, к чему такие подозрения?

— К тому, что ты и священный долг — понятия несовместимые.

Хэвон решил, что армия — лучший выход. Ему нужна была пауза. Он надеялся, что если она исчезнет из поля зрения, то и эти странные чувства сойдут на нет.

Снова зима.

— Хэвон, ты реально в армию собрался?

За два дня до призыва Хэвон сидел в баре с панорамным видом и лениво кивал, глядя в телефон. Это была прощальная вечеринка, устроенная детьми богатых семей, связанных с Ынсу или Хэганом.

— Так внезапно? Почему? Накосячил всё-таки?

— Просто иду, как и все остальные.

Услышав этот донельзя правильный ответ, компания начала шушукаться.

— Он что, личность сменил? Стал добропорядочным гражданином?

— На глаза его посмотри. Однозначно нет.

— Мои однокурсники обычно сбегают в армию, когда их девчонки бросают.

На мгновение повисла тишина, а затем все взорвались хохотом, хлопая по столу.

— Кто, Сок Хэвон?

— Скорее уж поверим в его порядочность.

Бессмысленный трёп затянулся до позднего вечера.

Хэвон, поддерживая разговор лишь для приличия, затяжно зевнул.

Скучно. Всё это напоминало сцену из неинтересного кино.

— Уже уходишь?

Оставив друзей позади, он открыл дверь круглосуточного магазина и тут же её закрыл. За стеклом, за кассой, стояла Сори и сверлила его испепеляющим взглядом.

Значит, уволилась из университетского кафе и нашла подработку рядом с домом.

Сверившись с часами, Хэвон огляделся. Рядом озёрный парк, кругом высотки — место безопасное даже для вечера.

«Ха».

Почувствовав отвращение к самому себе за то, что первым делом подумал о её безопасности, он решительно толкнул дверь.

Когда он подошёл к кассе, Сори вздёрнула голову и холодно посмотрела на него снизу вверх.

— Что вам нужно?

— Да...

Запинка.

Слово «сигареты» застряло в горле. Можно было не гадать — она явно терпеть не может курящих.

— Что «да»?

— Да... сахар в крови упал.

Хэвон протянул ей первый попавшийся леденец на палочке. Тип сладостей, которые он обычно и в руки не брал.

Пик.

С молниеносной скоростью Сори пробила товар и рассчитала его, одарив тяжёлым взглядом.

Мол, проваливай скорее.

Но Хэвон, не имея ни малейшего желания ей подчиняться, принялся неспешно разворачивать фантик прямо у кассы.

— Ким Сори.

— Чего?

— Я в армию ухожу.

Услышав это, Сори заметно расслабилась, а её лицо просветлело.

В армии он пропадёт надолго. А когда вернётся, он будет на втором курсе, а она — на четвёртом, так что шансы на встречу практически равны нулю.

Утомительная была связь.

Кратко вспомнив их прошлое, Сори со спокойной душой произнесла:

— Правда? Значит, мы больше не увидимся.

От её подозрительно радостного тона у Хэвона внутри всё перевернулось.

Раньше ему было весело от того, что она вечно хамит, но теперь это вызывало лишь раздражение. Появилось дикое желание просто заткнуть этот рот, извергающий колкости.

— Ну, удачи, хмф…

— Ага, как ты и сказала, больше не увидимся.

Вместо ответа он просто засунул развёрнутый леденец ей в рот.

— И кто захочет тебя видеть? — холодно бросив фразу, Хэвон развернулся.

Пора остановиться.

Его не покидала тревога, что если он не остановится, то эта мелкая и колючая девчонка заложит его жизнь в ломбард.

Нужно сделать паузу, пока всё ещё под контролем, и тогда он её забудет. Двух лет хватит с лихвой.

Так всегда и было: интерес угасал сам собой, и он забывал.