Глава 26.0

Найти Сундэ в парке у озера не составило большого труда. Ведь у него была любимая скамейка.

Топ-топ-топ — бабушка Сундэ, заметив, как я подбегаю, сразу меня узнала.

— Ой? Это же та самая собака. Опять потерялась?

Ха, ха. Тяжело дыша, я подползла к Сундэ, который лежал на земле.

Высунутый язык и прерывистое сопение — даже на первый взгляд было ясно, что состояние плохое. Перед глазами невольно всплыл образ собаки Сори в её последние минуты.

«Сундэ...»

Страшно. Будь то собака Сори или Сундэ. Страх перед неизбежным расставанием заставил нос предательски зачесаться.

Но из этого омута меня вырвал чужой голос.

«Ты онни собаки Сори?»

По этой кроткой и мягкой манере речи, в точности отражающей его характер, сразу можно было понять, чей это голос.

«Верно, я онни собаки Сори».

«Плохо вижу. Твоё лицо».

Значит, и глаза уже почти не видят.

Я потёрла веки, готовые вот-вот намокнуть, и принялась гладить Сундэ по голове.

«Это потому, что я заслоняю тебе свет».

Почему наше время и ваше течёт по-разному?

Это всегда казалось мне странным. В наших глазах вы всё ещё дети, но для вас уже пришёл срок уходить.

«Сестрёнка».

«Да».

«Прости».

«За что ты извиняешься?»

«Кажется, мне пора сегодня идти. На радужную поляну».

Бум. Словно тяжёлый свинец ударил в грудь.

Дрожащий взгляд метался между Сундэ и ничего не подозревающей бабушкой.

Пока я не могла вымолвить ни слова, Сундэ с трудом пошевелил своей похожей на комок ваты передней лапой и накрыл ею мою лапу.

«Онни собаки Сори».

Низко опустив голову, я через силу выдавила ответ:

«...Что?»

«У меня есть желание».

* * *

Прошло несколько часов с тех пор, как Хэвон поймал собаку в парке и вернулся домой.

Смеркалось, и в воздухе снова разлилась ночная прохлада. Оперевшись локтями о перила террасы, Хэвон глубоко затянулся сигаретой.

Он что-то упускает.

В последнее время в их обыденной жизни с собакой его не покидало чувство подвоха, словно кость в горле.

Ощущение, будто мелкие улики-подсказки повсюду, но он никак не может собрать их воедино.

Если их собрать.

Собрать, значит...

...А нужно ли вообще их собирать?

«С чего вдруг мне этим заниматься?»

Ему резко стало лень. Он уже собирался потушить сигарету, как вдруг замер.

Вспышкой промелькнуло воспоминание: собака звонит по видеосвязи Хэгану с телефона Ынсу и пристально смотрит прямо в экран.

Тогда он списал это на случайность, но момент врезался в память.

«Она и конверт с документами принесла, и вела себя так, будто понимала важность встречи».

Затем — «подвиги» стажёра Тяв, которая попала точно в яблочко, покорив сердце прагматичной Ынсу (о чём в общих чертах поведал секретарь Квон).

То, как она переходила перекрёсток, поглядывая на людей.

Память, позволившая ей в точности запомнить расположение парка, где она была лишь однажды, и найти там бабушку.

Всё это слишком подозрительно, чтобы списать на совпадения.

Она была умнее любой натасканной ищейки, хотя её никто и ничему не учил. И это при том, что щенку всего несколько месяцев от роду.

— Ха.

Хэвон, прокручивая всё это в голове, издал короткий смешок.

Бывают же вундеркинды среди людей, почему бы и собаке не быть выдающейся? Скорее это с его мозгами что-то не так, раз он воспринимает это настолько всерьёз.

И всё же в глубине души пробивался робкий росток сомнения.

Если случайность повторяется, можно ли всё ещё называть её случайностью?

Хэвон затаил дыхание, чтобы собака его не заметила. С-с-с — дверь террасы, ведущая в комнату, бесшумно открылась.

В щели приоткрытой двери показалась Тяв, лежащая на банановой лежанке с высунутым языком. Она даже лежать толком не умела — развалилась в дурацкой позе, вытянув все четыре лапы.

Ну конечно.

Хэвон, чьи усилия «играть в детектива» в одиночку пошли прахом, почесал шею указательным пальцем.

«Может, я и впрямь перенервничал».

Может, он просто так ослеп от любви к питомцу, что обычный головастик кажется ему гениальным головастиком. Стал эдаким «собачьим дурачком».

— Почему ты такая вялая?

Он наклонился и поднял Тяв, её тело обмякло, как мокрое бельё. Она была в таком состоянии с самого возвращения из парка.

Улёгшись на кровать, Хэвон водрузил собаку себе на грудь.

«Может, слишком долго гуляла на улице?»

Большими пальцами он принялся разминать её вялую мордашку, словно кусок теста.

Сори, распластавшаяся блинчиком, хоть и была сонной, ощутила, как все чувства обострились. От соприкосновения с твёрдым торсом щёки горели.

Главная проблема пребывания в теле собаки: физическая дистанция с Сок Хэвоном равна нулю.

Особенно сводило с ума то, что, когда он её гладил, ей в одностороннем порядке становилось не по себе.

«Чувствую себя так, будто творю что-то дурное...»

Однако у Сори не было сил даже на побег, её веки смыкались под тяжестью в тысячу пудов.

«Кажется, мне пора сегодня идти. На радужную поляну».

Днём в парке услышанный голос Сундэ эхом отдавался в ушах.

«У меня есть желание».

Чтобы исполнить это желание, нужно вернуться в человеческое обличье.

То ли к счастью, то ли к беде, но из-за переполнявших её чувств к Сундэ на Сори накатил сон.

«Нельзя... ведь...»

А что, если кто-то увидит трансформацию?

Она ведь не сделала ничего подозрительного по дороге к парку?

Да ну, неужели кто-то станет подозревать собаку только за то, что она хорошо ориентируется на местности?

Все эти тревоги рассыпались в прах, унесённые неумолимой дремотой.

«Сундэ-э-э...»

Морг, морг. Веки собаки, боровшейся со сном, наконец полностью сомкнулись.

* * *

На следующий день я проснулась в пустой комнате Сок Хэвона около полудня. Как и ожидалось — в человеческом обличье.

Надев припрятанный в гардеробной белый свитер и летние тренировочные штаны Сок Хэвона, я ловко ускользнула через заднюю дверь.

«Никого нет?»

Добравшись до переулка возле дома, я осторожно осмотрелась — того мужчины, похожего на сушёного кальмара, не было видно.

Честно говоря, даже я иногда, очень-очень редко, съёживалась от фирменного давления Сок Хэвона, так что его отсутствие было понятно.

Переодевшись в одежду, которую не жалко было выбросить, я прямиком направилась в парк у озера.

Нужно найти бабушку Сундэ.

Я бежала, задыхаясь, и сквозь одышку прорывался горький смешок.

Ни номера телефона, ни адреса, даже имени её я не знала. Мы знали друг друга долгое время, но я не знала о ней ровным счётом ничего.

Нас связывали лишь узы, сплетённые общей любовью к собакам.

Придёт ли бабушка сюда, если Сундэ больше нет?

Топ-топ. Зимний ветер беспорядочно трепал мои волосы.

Бег через парк постепенно замедлялся. Моя решимость искать её сколько угодно оказалась излишней, я нашла её на удивление быстро.

Она сидела на той самой залитой солнцем скамейке, где всегда была с Сундэ.

Картина была привычной.

Вот только сегодня у её ног не было видно пушистого пса.

— Бабушка.

Шаг.

Ссутулившаяся старушка, почувствовав чьё-то присутствие, подняла взгляд.

— Это же Сори. Совсем тебя не было видно, что привело?

Слова не сразу сорвались с губ. Увидев причину моего нерешительного молчания, она спокойно добавила:

— Ушёл он. Вчера ночью.

Я надеялась, что это не так.

— Благородная смерть. Он всегда был хиленьким, я думала, уйдёт рано, а он вон сколько прожил.

— ...

— Как же ты узнала?

Я плотно сжала губы и присела рядом с бабушкой.

Рот, который не мог выдавить ни звука, то открывался, то закрывался. Я и не знала, что имя «Сундэ» может быть таким печальным.

Наконец, после долгих попыток, слова сорвались с губ.

— Сундэ... приснился мне.

— Мало того, что ушёл первым, так ещё и в чужих снах появляется, паршивец толстопузый.

Фых. Неожиданно вырвался смешок, смешанный с ветром.

— Кажется, у него было желание.

— Ишь ты, напоследок ещё и желаний загадал.

Бабушка усмехнулась, но в глубине души ей явно было любопытно.

— И что же он сказал?

— Прежде всего, что он был счастлив встретить вас.

Её глаза на мгновение расширились, но тут же вернулись в прежнее состояние.

— ...

Шло время, глаза бабушки покраснели, и она отвернулась.

— Это от холода нос потёк.

— Тогда почему мокрые глаза?

— Эх, ты даже не умеешь притворяться, что не заметила.

Я уставилась на кончики ног, которые покачивались, и снова заговорила.

— Он просил передать, что обещал не уходить раньше вас, и ему очень жаль, что пришлось нарушить обещание.

— Вот как.

В горле что-то застряло, стало трудно дышать.

— Он сказал, что будет очень скучать.

— ...Понятно.

Голос бабушки с каждым ответом становился всё тише.

Оставалась последняя просьба, оставленная мне.

«Сестрёнка, иногда гуляй в парке вместо меня. С бабушкой».

Это было очень трудно. Ведь я до сих пор не привыкла в одиночку ходить по тем дорожкам, по которым мы бегали с собакой Сори.

— Бабушка, сейчас я не могу приходить сюда из-за обстоятельств, но… — я поскребла пяткой землю и поднялась с места. — Мы обязательно встретимся здесь снова.

Бабушка молча посмотрела на меня и кивнула.

— Хорошо.

Один шаг, два шага. Ноги, которые отказывались идти, замерли.

«У меня есть желание».

— И последнее желание Сундэ...

В словах, что он передал, не было ни капли обиды. Только безграничная любовь к бабушке. Даже в его желании.

«Он хочет, чтобы бабушка тоже была счастлива».

Обернувшись, я слабо улыбнулась.

— Он сказал, что вы обязательно должны быть счастливы.

Бабушка была для Сундэ целым миром.