Конец

Собака сидела в пространстве, похожем на заснеженное поле.

Место, которое днём становилось белым, а вечером — чёрным. Чёрно-белое пространство.

Это был промежуточный пункт для реинкарнации, место, через которое хоть раз проходит каждый умерший.

— Собака Сори, ты чего там делаешь?

Какая-то женщина плюхнулась рядом с неподвижно замершим псом.

— И как это тебя угораздило получить имя собака Сори? Твой хозяин, должно быть, тот ещё чудак.

Собака Сори покосилась на неё прищуренным взглядом.

В этом промежуточном пункте именно эта женщина-призрак была самой странной — она торчала здесь вместо того, чтобы переродиться.

Один год в мире людей здесь равен десяти годам.

Десять лет в мире людей здесь — сто лет.

Иными словами, чем дольше ты здесь остаёшься, тем вернее сходишь с ума.

Место, где нет ничего, кроме чёрного и белого, а время тянется мучительно медленно.

Однако эта женщина, даже вступив в спор с самим Ямой [1], отказалась от реинкарнации и ждала кого-то уже более трёхсот лет.

Собаке Сори стало любопытно, что же за душу она ждёт.

— Какого человека ты ждёшь?

— Есть один. Мужчина, на завоевание которого у меня ушло восемь лет.

— Если этот самец проживёт в мире людей ещё двадцать лет, тебе придётся ждать здесь ещё двести.

— Ради моего мужчины я готова ждать вечность.

«Сумасшедшая, точно сумасшедшая».

Собака Сори сокрушённо покачала головой.

— Это ты у нас безумная собака. Вздумал украсть сокровище самого Ямы.

— Ты ведь тоже мне втихую помогала. Отвлекала жнецов смерти, пока я воровала.

— Ишь, оправдывается. Я помогала, потому что это выглядело весело. Вопрос в другом: почему твоё желание, загаданное сокровищу, такое идиотское?

Украсть артефакт, исполняющий желания, и попросить что?

«Сделай мою хозяйку собакой»?

— Ха, надо же, — женщина усмехнулась, но затем её лицо стало серьёзным. — Ким собака Сори, слушай внимательно. Животные за всю жизнь не совершают грехов, поэтому могут переродиться в кого угодно по своему желанию.

Слушал она её или нет, собака Сори никак не реагировала.

— Но ты стала преступницей только из-за того, что превратила хозяйку в собаку. Знаешь, какое высшее наказание для согрешившего пса?

— Знаю. Больше никогда не переродиться рядом с хозяином.

На губах женщины заиграла колючая усмешка.

— Если бы только это. Ты переродишься в таком обличье, что хозяйка тебя никогда не узнает. Никогда.

— ...

— Это может быть форма, которую она ненавидит больше всего.

— ...

— Или просто камень. Ты знала об этом и всё равно сделала?

Затылок молчащей собаки Сори выглядел крайне упрямым.

— Значит, знала. Что за невозможная дворняга.

— Я не дворняга. Моя хозяйка говорила, что я лучшая в мире сиголь-джабджон [2].

— Глупыш, это одно и то же.

— Что?!

Шок. Лицо собаки Сори, узнавшей тайну своего происхождения, исказилось от ужаса.

— Преступник Ким собака Сори, время перерождения пришло.

Над ними легла густая тень. Это был Проводник, заведующий перерождениями.

— Преступник Ким собака Сори приговаривается к высшей мере наказания и даже больше — за кражу сокровища Ямы и нарушение порядка в мире людей.

«Ну вот, видишь».

Женщина, в которой проснулась жалость к этому бестолковому псу, крикнула ей вслед:

— Не расстраивайся слишком сильно, если хозяйка тебя не узнает после перерождения! Так и должно быть!

— Я знаю! И ты обязательно встреть своего самца!

— Если вдруг столкнёшься с моим мужчиной, передай ему, что я жду!

— Как зовут твоего самца?

— Сок Хэчхон.

— А тебя как зовут?

— Джу Хэсон.

Сок Хэчхон, Джу Хэсон... Словно зазубривая, собака Сори пробормотала имена и последовала за Проводником.

Топ-топ.

Расстояние между женщиной и собакой увеличивалось.

На губах собаки Сори, идущей спиной к ней, заиграла мрачная усмешка.

«Дуралеи».

Моя хозяйка меня не узнает?

Я пошла на это только потому, что это невозможно.

Ким Сори обязательно узнает меня, даже если я буду камнем.

* * *

Я пришла в квартиру, где жила с бабушкой, чтобы забрать кое-какие вещи.

Укладывая одежду в сумку, я прижала к уху вибрирующий телефон.

— Да, мама... Мам. Собираю вещи. Нет, заезжать не нужно, вещей немного.

Стоило закончить разговор, как тут же позвонил отец.

— Да, папа. Не нужно меня забирать, я хочу дойти пешком. Перекус? Хм... Клубничный торт?

Завершив звонок, я прилежно продолжила сборы.

Прошёл уже месяц с тех пор, как чары собаки Сори развеялись.

Вместе с этим внезапно исчезла и Сок Тяв.

Тем, кто не знал тайны — секретарю Квону или стажёру Ко, — я наплела, что собаку отдали в семью за границу, но...

«Стажёр Тя-а-ав!»

«Тяв-а-а-а!»

...Они так рыдали, что мне даже стало немного неловко.

К тому же дедушка, даже когда магия исчезла, не отпускал меня в дом Сок Хэвона, пока не истекли все дни, о которых он предупреждал.

И вот сегодня наступил тот самый долгожданный день.

Мать и отец по очереди названивали, спрашивая, когда я приду.

Это был уже пятый звонок от каждого. Посмеиваясь, я завершила в общей сложности десять вызовов.

А ведь кажется, только вчера мой телефон молчал сутками.

Щёлк.

Собрав вещи, я напоследок взяла в руки фоторамку.

— ...

На фото были мы с бабушкой и собака Сори.

То, что я возвращаюсь в дом Сок Хэвона, а не остаюсь жить здесь, став человеком, отчасти было связано и с ними.

Воспоминания, запечатлённые в этом доме, всё ещё слишком сильно бередили мне душу.

Но я больше не чувствовала той пронизывающей боли одиночества или безнадёжности, как раньше.

Дедушка, мама, папа, тётушка... и, так уж и быть, Докми и Сок Хэвон.

В шумной повседневности, где теперь была семья, я лишь изредка позволяла себе предаваться светлой грусти.

«Сори...»

«Сказала, что собирается совершить преступление, и ей нужна помощь».

«Сказала, это преступление по превращению хозяйки в собаку».

Интересно, что стало с тобой, собака Сори, подарившей мне такую жизнь?

Чтобы спросить об этом, я встречалась с Облачком, Тэнчо, Пори и Гонджу, но больше не слышала голосов собак.

Однако по их преданным взглядам я понимала: я всё ещё лидер «Банды Большеголовых».

«Жаль, что я больше не слышу собак».

Это было единственным преимуществом моей жизни в теле Сок Тяв.

Слегка улыбнувшись, я убрала рамку в сумку.

Когда я вышла из дома, уже начинался закат.

Честно говоря, видя закатное солнце, я до сих пор вздрагиваю. Раньше в это время меня всегда начинало тошнить, и я превращалась в собаку.

Сделав шаг, я широко открыла глаза.

— Как ты узнал, что я здесь?

Рядом с домом стоял Сок Хэвон в чёрной рубашке, с уложенными волосами. Вид у него был такой, будто он приехал прямиком из офиса.

Тук, тук.

Набрав что-то в телефоне, он протянул мне экран.

「Заехал домой, тётушка сказала, что ты здесь」

Прочитав сообщение, я невольно усмехнулась.

— Ты же сказал, что сегодня весь день не будешь со мной разговаривать.

Поскольку я объявила о раздельных спальнях, он, обидевшись не на шутку, в ответ объявил мне бойкот.

Тук-тук.

「Смс — не разговор」

С этим человеком ни дня не проходит без споров и тишины.

— Теперь я не Сок Тяв, как мы можем спать в одной комнате? Мама с папой тоже против.

Тук-тук.

Я выхватила телефон, по которому он активно стучал, и решительно покачала головой.

— Если не собираешься со мной говорить, то и писать запрещаю. Никаких держаний за руки и никаких поцелуев.

На холодном лице Сок Хэвона на мгновение промелькнуло отчаяние.

После мучительной внутренней борьбы он наконец медленно наклонился и подал голос:

— Примирительный поцелуй.

Его опущенный взгляд был порочным. Пронзив его взглядом, я нехотя прижалась к его губам и тут же отстранилась.

— Какая же ты всё-таки хитрая, Ким Сори.

— Чья бы корова мычала.

— Поняла наконец, как мной помыкать.

Сок Хэвон уже собирался забрать мою сумку, как вдруг его лицо окаменело.

— Отойди назад.

— Ай!

Он резко дёрнул меня за руку. Его широкая спина полностью закрыла мне обзор.

— Что случилось?

Стоило мне высунуть голову из-за его плеча, как тело сковал холод.

Бродячая собака.

Причём она выглядела в точности как тот серый пёс, что укусил меня за щиколотку в детстве.

— ...

На этой улице никогда раньше не было бродячих собак.

Почему именно сейчас? И именно перед моим домом?

«А-а-а-а!»

«Мама!»

Воспоминание о том укусе нахлынуло на меня, и ноги задрожали. Рука, сжимавшая край одежды Хэвона, стала влажной от пота.

— Видишь машину сзади? — спокойно спросил Хэвон, не оборачиваясь. — Не беги. Просто медленно иди к ней и садись.

— А... а ты?

— Сначала ты. Похоже, он не собирается нападать, так что не волнуйся.

Беспокоясь за Хэвона, я снова выглянула из-за его спины. Наши глаза встретились.

Пёс и правда не выказывал агрессии, он просто неподвижно смотрел на меня.

Не на Сок Хэвона, а на меня.

На меня...

Застыв на месте, я опустила руки.

Слёзы потекли по щекам сами собой. Я знала этот взгляд.

Топ.

Словно в трансе, я сделала шаг вперёд. Хэвон, непривычно растерявшись, схватил меня.

— Ты что творишь, это опасно...

— Подожди, подожди... Кажется, я её знаю... Я знаю, кто это. Нет, я уверена.

Вырвавшись из его хватки, я бросилась к собаке.

— Ким Сори!

Хвать.

Шерсть под моими руками была свалявшейся и грубой. Пахло кислым — собаку явно давно не мыли.

Несмотря на это, я прижалась щекой к боку незнакомого пса и закрыла глаза.

Я слышала, что ушедшие собаки когда-нибудь обязательно возвращаются в руки хозяев в том или ином обличье.

Поэтому я не раз думала.

Если это действительно случится, какие слова я скажу собаке Сори первыми?

«Я скучала», «Добро пожаловать», «Я ждала тебя».

Я долго не могла найти ответ, и мысли рассеивались.

Но теперь я знаю, какие слова ты хочешь услышать больше всего.

— Я люблю тебя...

Спасибо, что снова пришла ко мне.

Скрывая личность домашнего пёсика — КОНЕЦ

---

Примечания:

1. Яма — в буддизме бог смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства.

2. Сиголь джабджон — шутливое «породоподобное» название для деревенских дворняжек.