Летописи Чёрного Железа: Финал (Часть 2)

— Держи. Ты ведь просил вернуть?

— Демон, ублюдок...

Волосы Рагны зашевелились от ярости, вызванной этим издевательским, нечеловеческим поступком. Пространство вокруг него начало вибрировать под давлением выплескивающейся магии.

— Ты правда думал, что остановишь меня этим дерьмом?

Шерсть на теле Рагны встала дыбом, а вокруг него запульсировала аура, сотканная из чистой магической мощи. В глубине его глаз вспыхнуло то же голубовато-белое сияние, что и у Святой.

— Всё-таки ты способен дотянуться до меня, — Белиал, молча наблюдавший за этой трансформацией, небрежно бросил эти слова и плавно отделился от тела Эдварда, словно привидение.

Сердце он, впрочем, оставил при себе.

— Эдвард!

Увидев, как его друг, вернув прежний облик, рухнул на землю, Рагна, изменившись в лице, бросился к нему. Беспокойство пересилило ярость, и магические сполохи вокруг его тела мгновенно угасли.

— Хм, смотреть на эти пустые сантименты — выше моих сил, — фыркнул Белиал и начал растворяться в воздухе.

— Стой! Мы ещё не закончили!

— Нет, закончили. Меня призывали не для того, чтобы сражаться с тобой. К тому же, если я вступлю в бой сейчас и не смогу выполнить условия контракта, это ударит по моей репутации.

— Куда бы ты ни сбежал... я тебя прикончу. Клянусь.

— Кху-ху... Ну попробуй, если сможешь. Люди быстро умирают. И ты — не исключение.

Рагне оставалось лишь молча смотреть, как смеющийся демон исчезает из этого мира.

— Проклятье! — выругался он.

То, что произошло, пока его не было в столице, было за гранью худших кошмаров.

— У-гх...

Вскоре Эдвард открыл глаза. Несмотря на вырванное сердце, он был жив — судя по всему, это было побочным эффектом контракта с демоном. Невероятная регенерация медленно, но верно затягивала смертельную рану.

— Эй, приди в себя.

Рагна хотел услышать от настоящего Эдварда, что же всё-таки случилось. Пусть даже слова Белиала, когда тот владел телом, могли быть правдой, Рагне нужно было услышать это из уст самого друга.

Эдвард заговорил: — Рагна... скажу сразу. Я не буду извиняться.

— Идиот. Тут извинениями уже ничего не исправишь.

Рагна тяжело вздохнул и тихо спросил: — Эдвард. Что произошло, пока меня не было?

— Совет четырех домов решил принести в жертву простолюдинов и положиться на призыв демона. Когда Патрисия услышала об этом, она вызвалась очистить всё своей жизнью.

Эдвард рассказывал о событиях тех дней, пока Рагна был в отъезде.

— Я не мог её остановить. Я сам... я сам принял план «меньшей жертвы ради спасения большинства». Я рыдал у неё на плече, ища поддержки.

Он сомневался. Он был раздавлен отчаянием.

— Но даже тогда я искренне хотел, чтобы жертва Патрисии не была напрасной. Пока не понял, что меня обманули.

Эдвард осознал слишком поздно: аристократы, ослеплённые силой Святой, изначально планировали заманить Патрисию в ловушку.

— Поэтому я призвал демона. Чтобы сила Святой... чтобы её душа не исчезла вот так бесследно.

— И результатом стал этот барьер?

— Да. Чтобы переписать законы мира, других средств не было. Ценой стала «голубая кровь». Мы, запятнанные скверной, сами станем топливом. Души, что будут переполнять эту клетку, достанутся Белиалу. Но взамен — её силу он не тронет никогда. Впрочем, демон всё равно не смог бы совладать с такой чистотой.

— Значит, ты стал бессмертным и собираешься жить внутри этой клетки, вечно ощущая ману Патрисии?

— Я буду ждать. Рано или поздно человек с такой же силой родится вновь. Она переродится.

— Ты это серьезно?

— Абсолютно. Сколько бы столетий ни прошло, я снова встречусь с ней. Но в следующий раз это будет мирный мир. Я создам для неё счастливый мир.

Для нынешнего Эдварда столица стала «миниатюрным садом» для достижения этой цели.

— Пусть меня называют демоном, мне плевать. Я просто хочу увидеть её снова. Вот и всё. Поэтому... — Эдвард, лежавший на спине, перевёл взгляд на Рагну. — Оставь меня в покое.

— ...

— Всё уже кончено. Мне больше не о чем тебя просить. Теперь здесь будет мир. Сила Героя больше не нужна.

— А как же те, кто за барьером? Снаружи всё пропитано скверной. Ты правда думаешь, что твоя задумка сработает?

— Я соберу всю скверну и перенесу её. Это ведь тоже порождение демонической силы. Теперь, когда контракт даёт мне часть этой власти, я смогу выбросить её куда-нибудь далеко... Скажем, в земли Юдайна.

Способа полностью уничтожить скверну не существовало. В планах Эдварда не было места для очищения — только для изоляции.

— Если что-то снова спровоцирует рост скверны, здесь будет безопасно. Пусть мир рушится — я защищу эту столицу. Буду защищать её вечно.

Рагна слушал этот поток слов — не то решимость, не то безумную одержимость — и наконец произнес:

— Эдвард. Сделай и меня дворянином... Я тоже опоздал, и на мне тоже лежит ответственность. Я разделю с тобой эту цену.

— Пф... Не выйдет. Твоя сила может разнести этот «сад» вдребезги. Поэтому я и прошу: просто оставь всё как есть.

— Тогда отдай всю скверну вокруг столицы мне. Перенеси её в моё тело.

— Рагна... ты...

— Тебе, может, уже и плевать на людей в окрестностях, но не мне. Дай мне защитить то, что ты решил бросить.

— Ты называешь себя бессмертным, но я не знаю, выживешь ли ты под таким количеством скверны. Есть риск, что ты сам станешь похож на монстра.

— Плевать.

Рагна закусил губу и посмотрел в небо.

— К тому же, Мудрец и Герой всё ещё живы. Одно это знание даст людям надежду и спасёт чьи-то жизни. Патрисии бы это понравилось.

Он усмехнулся.

— Да и тому демону наверняка будет в радость посмотреть на мои мучения.

Эдвард на мгновение задумался, а затем принял условие. В ту же секунду тело Рагны окутала густая чёрная дымка.

— Ты как? Цел?

— Так вот она какая, сила бедствия, принесённая демоном? Да это просто пшик. Я отправлюсь в земли Юдайна, чтобы никому не мешать, и проведу там остаток дней.

Эдвард ответил улыбающемуся Рагне:

— Тогда прощай. Земли Юдайна — это край мира, но формально они входят в состав королевства. Забирай их и живи как знаешь.

— Значит, теперь я тоже аристократ? Неплохо для бродяги-искателя приключений. Смотри, титул мне выпиши посолиднее. Чтобы был чуточку выше, чем у Патрисии... Ну, бывай.

С этими словами Рагна ушёл. Эдвард не сказал больше ни слова, лишь проводил его долгим, полным тихой грусти взглядом.