Летописи Чёрного Железа: Узы?
— Ну и дела... — пробормотал я.
Древний Герой, Мудрец и Святая. Так называемая «Великая Троица» прошлого. Герой — мой предок, Рагна Брейв. Мудрец — первый король, Эдвард Гран Этердам. Оба — вылитые копии меня и нынешнего Эдварда.
Но Святая... Ею оказалась Патрисия фон Оушэн, дочь барона.
Мои мысли окончательно запутались. Я-то был уверен, что Святая — это Мариана Оушэн. По всем канонам на этой сцене должна была появиться девушка, похожая на неё. Но нет, это была Патрисия. Та самая Патрисия, которая сейчас строит козни всему королевству.
Неужели мои воспоминания об игре — это просто бред? Неужели истинной Святой всегда была Патрисия? Нет, быть не может. Иначе зачем директору Вользеа так носиться с Марианой?
— Вы не ошибаетесь, молодой господин, — Себастьян, словно почувствовав моё замешательство, поспешил успокоить меня. — Её тоже можно назвать реинкарнацией, носителем «фактора Святой», если угодно.
— То есть ты хочешь сказать, что Патрисия — тоже Святая?
— Именно.
— Эта невыносимая девка — Святая? Да Алисия куда больше похожа на Святую, чем она!
— Ну-ну, успокойтесь, — Себастьян щёлкнул пальцами, и кинохроника в пустоте продолжилась.
Пока мы вели этот диалог, мы всё так же неслись вниз сквозь бесконечную тьму. Но, видимо, Себастьяну надоело просто падать: теперь мы сидели в удобных креслах за столом, который летел с той же скоростью, что и мы. Я лениво жевал печенье и прихлёбывал кофе, наблюдая за историей своего рода. Зрелище было сюрреалистичное.
— А кофе-то из чашки не выливается, хотя мы падаем... — заметил я.
— Впечатляющая адаптация, молодой господин.
— Вкуса всё ещё нет, но обстановка располагает. Почти как в театре.
Я переключил внимание на «экран». В небе над древней столицей разворачивалась сцена: древний Эдвард настойчиво пытался пригласить Патрисию на свидание.
— Госпожа Патрисия! Не желаете ли прогуляться? Посмотрите, я подготовил ожерелье, которое идеально подчеркнёт вашу красоту!
— О... Ожерелье я, пожалуй, приму. Но насчёт прогулки...
Сцены сменялись одна за другой, напоминая типичную нарезку из отомэ-игры, где персонаж с «активированным флагом любви» начинает заваливать героиню подарками.
— Госпожа Патрисия! Вот, посмотрите, кольцо на заказ! Оно создано специально под вашу святую магию!
— Кольцо я возьму, спасибо.
Ожерелье, кольцо...
— Госпожа Патрисия! В этот раз — браслет! Его сияние затмевает даже магию света! Итак, как насчёт ужина?
— Благодарю, но у меня сейчас много работы.
Браслет, серьги... Похоже, Эдвард штурмовал её бастионы ежедневно. Он осыпал её драгоценностями с таким видом, будто это было величайшим счастьем в его жизни.
Интересная деталь: в его глазах не было той мутной одержимости, что я видел у нынешнего Эдварда. Скорее — искреннее восхищение и почти детский восторг. А ещё... я ловил себя на чувстве дежавю. Все эти украшения были мне знакомы. В игре они назывались «Святыми реликвиями».
Так вот как они появились на свет. Сразу стало понятно, почему они спрятаны в глубинах подземелий, но об этом я подумаю позже.
— Надо же, сколько в нём упорства, — прокомментировал древний Рагна, наблюдая за тем, как довольный Эдвард уходит, в очередной раз получив вежливый отказ. — А ты... Не слишком ли легко ты принимаешь подарки, на которые не собираешься отвечать взаимностью?
— Разве вежливо отказываться от дара? — Патрисия примерила очередной браслет, её коллекция росла на глазах.
— Ну и характер у тебя, — вздохнул Рагна.
Казалось бы, проявить твёрдость и отшить парня было бы милосерднее, но она методично надевала на себя всё, что он приносил, тем самым лишь раззадоривая его.
— Хи-хи. Он мне не противен, так почему бы и не носить? — Патрисия посмотрела вслед Эдварду и улыбнулась. — В стране хаос, повсюду монстры... А он мечется, пытается что-то изменить, не находит себе места. Мне нравится этот огонь в нём.
— Вот как.
— Он дарит надежду. Надежду на то, что этой стране ещё не пришёл конец.
Древний Рагна не стал спорить. Согласно официальной истории (и словам Себастьяна), именно этот Эдвард позже создаст барьер, использовав тело Святой. Но сейчас они оба, не ведая будущего, грезили о светлом завтра.
— Ну что, Рагна, пойдём? — окликнула его Патрисия.
— Ага.
— Нас ждут люди, пострадавшие от монстров. Ни ты, ни я не сильны в политике и дворцовых интригах, верно? Значит, мы должны делать то, что умеем — спасать тех, до кого можем дотянуться.
Её лицо было лицом Патрисии, но слова... слова были на удивление здравыми. Мой мозг отчаянно сопротивлялся этому диссонансу.
— А ты неплохо справляешься с ролью Святой, — заметил древний Рагна. — Думаю, если захочешь, ты и с аристократами сможешь договориться.
Патрисия (из будущего) действительно была мастером манипуляций. Но эта Патрисия лишь покачала головой.
— Я не смогу. Когда придёт время выбирать между одним и другим... у меня не хватит сил сделать этот выбор. Поэтому, пока ноги носят и мана не иссякла, я просто буду исполнять свой долг.
— Похвальное рвение.
— Если ты называешь это «похвальным», то это лишь форма эгоизма. Я просто не хочу брать на себя ответственность за выбор, поэтому выбираю спасать всех.
Проблема вагонетки... вечный вопрос без ответа. Патрисия на мгновение задумалась, а потом решительно вскинула голову:
— Я найду причину появления этой скверны в стране. Я справлюсь. Это моя миссия. И я рассчитываю не только на Эдварда. Рагна, я верю в тебя. Ты ведь у нас «бессмертный искатель приключений», верно?
— Я не бессмертный. Рано или поздно все умирают.
— Рядом со мной ты будешь бессмертным. У меня нет твоих навыков боя, но у меня есть магия, чтобы тебя вытащить. Будешь и дальше помогать мне?
— Куда я денусь. Обещание есть обещание.
Они шли по дороге, ведущей прочь от города. Патрисия вдруг обернулась и озорно улыбнулась:
— Знаешь, а ведь в своём упрямстве вы с ним похожи. Обоих не так-то просто заставить сдаться.
— Не сравнивай меня с ним! Аж тошно!
Картинка на мгновение задрожала и погасла.
— Вот так и начиналась история трёх героев, спасших страну, — подытожил Себастьян.
— Похоже на завязку какой-то романтической игры.
Отношения между ними были странными, но крепкими. Даже Эдвард и Рагна, поначалу ненавидевшие друг друга, в конце концов пришли к своего рода взаимному уважению. Мне, как нынешнему Рагне, было немного обидно это признавать. И, что не могло не радовать — между Первым Рагной и Патрисией не было и намека на романтику.
— Но идиллия долго не продлится, да? — спросил я.
Мне не давал покоя вопрос: как эти узы превратились в то, что Святую замуровали в барьер? Что стало причиной падения Эдварда во тьму?
— Скоро вы всё увидите.
— Ты ведь всё равно во всём виноват, Себастьян. Скверна, монстры — это же твоё «наследие».
— Хо-хо, ну, формально — да.
Он смеялся, но «ой, извините» не могло отменить того, что произошло. Впрочем, корень зла лежал ещё глубже — в поступках королей, живших до них. Демон лишь исполнил человеческое желание.
— Ладно, что было, то было, — я снова уставился в пустоту.
Это история прошлого. Я не могу её изменить, но Себастьян обещал, что здесь скрыт ключ к моей победе над Белиалом.
Сцена на «экране» снова сменилась.
Шёл проливной дождь. Среди серых потоков воды, на краю обрыва, стоял один-единственный человек. Герой Рагна. Его плечи подрагивали.
— ...Проклятье.
— Ого, как-то быстро всё пошло под откос, — пробормотал я.