Исчезновение барьера? Эдвард стал... главной героиней?!

— Э... а... э-э-э? — из динамиков донёсся ошарашенный голос комментатора.

Он принц королевской крови, так что реакция вполне ожидаема. За убийство члена королевской семьи меня могли бы и на плаху отправить. Но передо мной он стоял не как принц, а как «просто Эдвард». Как воин... нет, как человек, бросивший мне вызов.

Он искренне желал этого и шёл убивать меня всерьёз. Так что я ни о чём не жалею.

Кара? Ответственность? Знаете, после того как я в пух и прах рассорился с герцогским домом и прикончил сынка маркиза, как-то уже поздновато об этом переживать.

Но вот в чём загвоздка: в тот самый миг, когда я обрушил на Эдварда молнию, защитный барьер столицы исчез.

Остаётся только отдаться на волю надвигающегося на страну хаоса. Видимо, для Эдварда это был единственный подходящий момент. Но почему он так зациклился на том, чтобы сразиться со мной? До такой степени, что пожертвовал собственной жизнью?

Я уже никогда этого не узнаю, да и не особо хочу. Наверное, ему просто хотелось настоящего боя, где на кону стоит всё. Боя без оглядки на титулы, политику и прочую мишуру.

— До самого конца гнул свою линию, придурок, — прошептал я.

Ещё в тот момент, когда он заключил Кровавый обет с Венди, было понятно, что он к чему-то себя готовил. Честно говоря, с тех пор как он облысел, он стал мне даже немного нравиться. Если бы мы сразились ещё пару раз, он бы вполне мог меня одолеть. Жаль, что больше мы не скрестим клинки, но эту битву я навсегда сохраню в памяти. Я твёрдо решил это для себя.

— Ч-что происходит?! Тело участника Эдварда... оно парит в воздухе!

— Чего? — я моргнул, вырванный из раздумий голосом комментатора.

Я поднял глаза и обмер. Эдвард действительно висел в воздухе. Да, обгоревший до неузнаваемости, но... в целости и сохранности!

— Да ладно...

От того разряда молнии даже я бы получил непоправимые увечья. Он просто физически не мог остаться целым. И вообще, почему никто не замечает, что барьер исчез?!

Неужели битва была настолько зрелищной, что зрители, затаив дыхание, пялятся только на парящего в небе Эдварда, забив на всё остальное?

— О-он жив?.. — дрожащим голосом спросил судья.

Да не может он быть жив! Эй, обратите уже внимание на пропавший барьер, а не на этого лысого, у которого шансов на престол меньше, чем у грудного младенца! Патрисия и её закулисные дружки начали действовать!

Я резко обернулся к трибунам, чтобы найти глазами Патрисию, и...

— ...?

Она всё ещё сидела на своём месте. Сидела и недоумённо смотрела в небо. Причём даже не на Эдварда, а куда-то дальше, туда, где ещё секунду назад был купол барьера. Судя по её озадаченному лицу, она ещё не перешла к активным действиям.

Что за чертовщина тут происходит?

— Кто-то... Кто-то держит участника Эдварда на руках! — снова взвыл комментатор.

Я перевёл взгляд на Эдварда. Прямо из пустоты соткалась фигура, подхватившая его безвольное тело на руки, прямо как принцессу.

Рыжеволосый мужчина в безупречном чёрном фраке. Белки глаз — чёрные, радужка — алая. От него исходила такая гнетущая аура, что сомнений не оставалось ни на секунду.

Это был демон.

— ...Белиал, — донёсся до меня тихий шёпот Патрисии.

Имя демона?

Я слышал только об одном именном демоне. В отличие от того паразита, что сидел в Джерасисе, или того мусора, что я призвал летом, этот хлыщ с многовековой историей. Говорят, именные демоны появляются только на стыке эпох, во время великих потрясений. Каждый их приход сулит катастрофу, но обычно виноваты в этом сами призыватели.

— Я слышу голос Патрисии Киндред? — демон, которого назвали Белиалом, наклонил голову и посмотрел на трибуны. — Ты ещё жива? Какая живучая женщина.

— Кто тебя призвал?! — выкрикнула она.

— Н-невероятно! Почётная гостья из герцогства знает этого таинственного незнакомца?! Кто же этот человек, спасший Эдварда в самую последнюю секун...

— Раздражаешь, — бросил Белиал.

В этом хаосе комментатор, верный своему долгу, пытался вести репортаж, но стоило демону произнести одно слово, как судья закатил глаза и рухнул в обморок. Профессионализм профессионализмом, но иногда лучше помолчать...

— Я пришёл, потому что подношений не хватает, а тут... сплошное мельтешение, смотреть тошно, — Белиал снова выплюнул слова, подкреплённые колоссальным выбросом маны, и все зрители на трибунах разом вырубились.

На ногах остались только я и Патрисия.

— Я собирался погрузить в сон всех, кроме Патрисии Киндред... А тут, оказывается, есть ещё кто-то, привычный к демонической мане? Надо же, какая редкость, — Белиал наконец-то удостоил меня взглядом.

— Кто ты такой? И что собираешься делать с Эдвардом?

— Раз подношений не хватает, я просто заберу этот труп с собой, — демон лениво огляделся. — Судя по обстановке, это твой заклятый враг, которого ты прикончил на дуэли? Тогда ты не должен быть против. Этого вполне хватит.

— Что ты задумал?! — не дав мне и слова сказать, Патрисия перевалилась через ограждение трибуны и яростно уставилась на демона. — Кто тебя призвал?!

— Всё такая же шумная, — вздохнул Белиал. — Правило простое: один вопрос — один ответ.

Насчёт «шумной» я с ним согласен, но он что, серьёзно собирается отвечать на вопросы по правилам? Демоны умеют быть вежливыми, или это какое-то магическое ограничение? Странные существа, ничего не скажешь.

— Тогда зачем тебя призвали?! Слышишь, Брейв?! А ну спроси его, кто был призывателем! — скомандовала Патрисия.

— Э-э...

Командовать-то она командует, но с какой стати я должен подчиняться?

— Разве не проще просто выбить из него всё дерьмо, а потом спросить? — я развернул барьер под ногами и мощным прыжком рванул к демону.

Труп Лысого на подношения? Клянусь честью рода Брейв, я этого не допущу. На войне все средства хороши, но к противнику, который сражался с тобой всерьёз, ставя на кон всё, нужно проявлять уважение. Такого глумления над его телом я не потерплю.

— А ну верни его тело!

— Насчёт «выбить из меня всё дерьмо»... — Белиал небрежно поднял свободную руку с острыми как бритва когтями и нанёс удар мне в грудь.

Будь он хоть трижды именным демоном, ему ни за что не пробить мой перенастроенный на абсолютную защиту барьер.

«Сейчас я просто размозжу его ядро, и дело с концом», — подумал я, направляя удар прямо в его грудную клетку, как вдруг...

Дзынь!

Раздался звук разбивающегося вдребезги стекла. Мой барьер разлетелся на куски.

— А?

Острые когти вонзились в мою грудь, пронзили сердце и с хрустом раздробили позвоночник.

— ...Вынужден тебя разочаровать, это невозможно, — холодно закончил Белиал.

Он тут же выдернул руку и неуловимым движением рубанул наотмашь. Резкая боль в шее, и моё тело с влажным звуком отделилось от головы, начав падать вниз.

— А-А-А-А-А-А-А-А!

В отчаянной попытке я попытался вцепиться в него зубами, но он просто схватил меня за волосы. Я ничего не мог сделать. До меня донёсся глухой стук моего же тела, упавшего на землю.

Держа мою отрубленную голову за волосы, Белиал усмехнулся:

— Даже с отрубленной головой не сдох... Какая невероятная, пугающая живучесть. Что ж, кху-ху-ху, время поджимает. Прощай, Герой. А теперь мне нужно ответить на вопрос Патрисии...

На этих словах моё зрение погрузилось во тьму.