Причина всё сломать (?)

Этот мир хоть и был точной копией той отоме-игры, даже самые дикие его условности подгонялись под логику «так и должно быть».

Взять, к примеру, дом Брейв. Будучи пограничными графами с неоправданно высоким титулом и рангом, они живут в скотских условиях, вечно воюя, пока столица безмятежно почивает. Казалось бы, бред, но если копнуть глубже, выясняется, что за этой родословной тянется целый шлейф событий прошлого.

Со столицей та же история. Чтобы в игре было красиво и удобно проводить ивенты, плотность населения тут задрали до уровня современных мегаполисов. Но это объяснимо: благодаря абсолютной безопасности защитного барьера люди набились сюда как сельди в бочку, лишь бы жить под куполом.

Даже эта аристократическая академия с кучей студентов — следствие того, что войн нет, а за заслуги надо как-то награждать, вот и раздают титулы направо и налево. Весь этот мир — одна большая попытка свести концы с концами в сценарии.

Если верить Патрисии, что с помощью священных реликвий можно управлять барьером и без участия Святой, то зачем тогда вообще нужна Мариана? Первый же ответ, пришедший в голову: она — живая жертва.

— Мана Святой нужна для подпитки барьера, так? — спросил я.

— Кто знает? Чтобы понять наверняка, нужно проверить на практике, не находишь? — Патрисия издевательски хихикнула и наклонила голову набок.

— Отвечай серьезно.

— Ой, да ладно... Стоит кому-то стать Святой, как все вокруг тут же «переобуваются» и начинают лизать пятки, — она замерла с наклоненной головой, словно погрузившись в воспоминания. — В игре ведь так же? Вчера все дворяне были врагами, а сегодня резко зауважали.

— Ты чего это вдруг? — мне стало не по себе.

— Эти мерзкие, жирные, раздувшиеся от собственной спеси свиньи... Им самое место на дне глубокого океана.

— Эй! Погоди, тут же противоречие, — я бесцеремонно отвесил Патрисии легкий подзатыльник, вырывая её из транса и возвращая в реальность. — В руте Эдварда барьер разрушила Алисия.

Тогда его восстановила пробудившаяся с помощью реликвии Мариана. И в счастливом финале была сцена, где она вполне себе живая и здоровая смеется вместе с Эдвардом.

— Что ты творишь, извращенец? — она потерла ушибленное место. — Способ тот же, что и у меня.

— То есть барьер не «сломали», а просто временно деактивировали другой реликвией?

Для перенастройки барьера с использованием чужой маны нужно быть профи.

— А-а, так вот почему Мариана смогла так быстро... — пробормотал я, собирая пазл.

Она смогла вернуть всё на место, потому что барьер работает на мане Святой, а Мариана — её реинкарнация. И на тот момент у неё была нужная реликвия из рута Эдварда. Сейчас же барьер доверен королевской семье Этердам, так что реликвия из того рута идеально подошла бы для восстановления статус-кво.

— Если для каждого из героев нужно разное количество реликвий и места их получения тоже разные, значит...

— Счастливый финал в игре — это просто смена власти, — перебила мои мысли Патрисия. — Глупейшая развязка. Но если этот огромный купол держится на живой жертве-Святой, то в игре её смерть была предопределена при любом раскладе.

Она права. Если для смены прав доступа достаточно одних реликвий, то смысл рождения Марианы Оушэн в этом мире сводился лишь к одному: стать топливом для иссякающего барьера.

«Ой, мана заканчивается, барьер падает! Ой, смотрите, как удачно подвернулась реинкарнация Святой! Давай её в топку! Пфу-фу-фу».

— Ничего смешного, — отрезал я.

— А что такого? Если она сейчас живет и радуется, ничего не зная, — разве это плохо? Стоит ей сказать, что это «ради страны», и она послушно пойдет на заклание. Она всегда была такой, эта девчонка... пу-ку-ку.

Я посмотрел на прикрывшую рот ладошкой Патрисию.

— Тогда зачем ты прикидываешься Святой?

Выдавая себя за неё, Патрисия фактически добровольно лезла в очередь на роль «батарейки». Конечно, на самом деле она не сможет питать барьер маной, но я не понимал, зачем ей это шоу, если в нем нет выгоды. Даже если она жаждет власти — ложь вскроется, как только мана барьера окончательно иссякнет.

— Всё равно не догоняю.

— Я просто... хочу разнести эту страну в щепки.

Её улыбка мгновенно испарилась. Как назло, Эдвард со своими «уроками магии» для гопников куда-то запропастился.

— Тебе никогда не хотелось сломать то, что было решено за тебя еще до начала?

«Вообще-то нет», — подумал я. Конституция существовала еще до моего рождения, а мы, люди — существа крайне хрупкие и способны выживать только внутри социума.

— Когда барьер отживет свое, родится новая «жертва», и всё пойдет по кругу, как в гребаной игре по заранее написанному сценарию. А потом она свяжет свою судьбу с кем-то из рода Мудрецов и тихо угаснет, — Патрисию прорвало. — Этот мир — навязанный идеал Древнего Мудреца, его личное «я так хочу». А я не позволю кому-то другому распоряжаться моей жизнью на задворках этой сцены.

Она посмотрела в окно, на сорняки, растущие в тени.

— Ты ведь тоже это чувствуешь? За каждым залитым солнцем парадным фасадом скрывается тень, куда сбрасывают весь нелицеприятный мусор.

Патрисия бросила последний взгляд на мерцающий купол.

— Думаю, для тебя это тоже неплохая сделка. А, «обезьяна из Пустошей», размякшая в мире и покое? Я сломаю эту страну за тебя.

«Так что не мешай мне», — она снова улыбнулась.

— Э-э-эй! Б-брейв! Патрисия! Простите, что заставил ждать!

Прежде чем я успел что-то ответить, из конца коридора примчался Эдвард. Хоть бы перестал так смущаться, произнося мою фамилию.

— Госпожа Святая! Я так переволновался, когда ваши спутники вернулись одни! Не оставайтесь в одиночестве!

Следом за Эдвардом прибежали несколько преподавателей из герцогства. Они что, даже в столице не стесняются называть её Святой?

— Я тут давал пару уроков тем хулиганам, как вдруг эти люди прибежали с криками: «Где Святая?». Каюсь, я слишком увлекся наставлениями. Прошу прощения!

Глядя на искренне кланяющегося Эдварда, Патрисия пробормотала:

— Ты действительно изменился.

Тьма в её глазах на мгновение рассеялась.

— А ты, я вижу, всё та же.

— Тц! Просто ты стал лысым придурком! Яйцо пашот недоделанное!

Услышав про «яйцо пашот», преподаватели герцогства не выдержали и прыснули со смеху. Эдвард же с абсолютно серьезным лицом ответил, что это естественный результат тщательного ухода за кожей.

Этот парень непобедим.

— Всё, я иду отдыхать в комнату. Не паникуйте, обещаю сегодня оттуда не высовываться.

Патрисия, выглядевшая измотанной обществом Эдварда, коротко кивнула и скрылась вместе со своей свитой.

— Это нормально, Брейв? Что мы её вот так отпустили?

— ...Ну, она всё равно сейчас ничего не сможет сделать.

Эдвард задал резонный вопрос, но мне оставалось только молча проводить её взглядом.