Уэнсдей из «Кровавой недели»

— Цель? Да это вы ко мне сами лезете, — хмыкнул я.

Порядок пошатнулся? О чём это она?

Если речь о разрушении сюжета, то он полетел к чертям ещё в тот момент, когда на месте главного героя оказался я. А если она про порядок в академии — так Кастор сам виноват; я лишь вернул в норму то, что было извращено.

В любом случае, я её не понимал.

— У тебя слишком расплывчатые формулировки, я без понятия, о чём ты. Если хочешь что-то сказать — говори прямо, это и будет моим ответом.

Да и «подарок» её никуда не годится.

Она явно хочет показать, что их организация — это не те же люди, что пытаются меня прикончить, но для нас-то разницы нет: любой, кто встаёт на пути — враг.

— Если уж хочешь что-то принести, то тащи не голову какой-то шестёрки, а голову Берды фон Слэш.

Я был уверен, что именно дочурка дома Слэш сейчас вставляет нам палки в колёса. Уж слишком её методы — использовать статус семьи и плести интриги за кулисами — походили на то, что она вытворяла в игре.

— Это невозможно, — Уэнсдей пристально посмотрела на меня и добавила: — Но... Если ты не замышляешь ничего серьёзного и просто хочешь наслаждаться мирной академической жизнью, семьи Пентаграм и Слэш не собираются тебе мешать.

— А как же Игнайты?

Почти во всех прошлых нападениях торчали уши дома Игнайт. И те бедолаги, которых Уэнсдей пришила без тени сомнения, наверняка были их наёмниками.

— Твои заказчики — Слэши и Пентаграмы, но мусор, который ты только что убрала, был от Игнайтов, верно?

— Глазастый.

— Слишком уж они бездарны.

И зачем этот сброд лезет толпой, если исход всегда один? Видимо, дома, заправляющие финансами, не скупятся на оплату, вот мясо и прёт.

— Про Игнайтов мне ничего не известно. В конце концов, это всего лишь мелкий герцогский род, который не имеет веса в управлении страной и способен лишь на грязные интрижки в подворотнях.

Ого, так вот как к Игнайтам относятся в теневом мире.

Патрисия явно наворотила делов похлеще моего. Наверное, их с Джерасисом «стажировка» — это результат такого же давления, под которым сейчас нахожусь я.

Всё-таки...

Тому, кто не является главным героем, не стоит пытаться им казаться. В игре всё закончилось хэппи-эндом только потому, что директор Вользеа Гран Каскейд негласно их поддерживал.

Этот старик — выходец из герцогской семьи, наставник золотой молодёжи и герой, признанный мудрецом. Его влияние в королевстве безгранично.

— Назойливые мухи раздражают больше всего, понимаешь?

— В таком случае «Кровавая неделя» сама окажет на них давление.

То, как легко шёл разговор, вызывало у меня лёгкое чувство подвоха, но если они действительно не будут мешать моей учёбе — меня это устраивает.

— Эй, можно ещё вопрос? — окликнул я Уэнсдей, когда она уже собралась уходить.

— Да?

— Что семья Пентаграм планирует делать со мной после того, что случилось с Кастором?

— А ты собираешься извиняться?

— Ни капли.

Сам напросился, поделом ему.

— Его оценки упали, в студсовет он не попал, сам выдвинул невыполнимые требования и проиграл дуэль. Полагаю, его смерть была лишь вопросом времени, — Уэнсдей, похоже, разделяла мои взгляды. Обитатели изнанки мира тоже считали Кастора безнадёжным.

— Какие суровые родители.

— Те, кто не дотягивает до среднего уровня, в мире политических интриг не выживают. В приставке «фон» нет магии крови, всё положение в обществе — лишь плод упорного труда.

При таком воспитании неудивительно, что Кастор лез из кожи вон. В игре, чтобы получить хороший финал, нужно было предоставить обеим семьям веские причины признать героя.

— Ну, тогда...

У меня больше не было к ней дел, и я уже собирался её отпустить, но Уэнсдей, взмыв в воздух, бросила напоследок:

— И последнее — послание от обеих семей. Презентация состоится в этом месяце. Если кровь Брейвов будет вести себя тихо, готовься увидеть «Возвращение чуда».

— А вот об этом давай-ка поподробнее.

— ?!

Я мгновенно воздвиг барьер и, словно снаряд, выстрелил собой в небо, материализовав следующую платформу прямо перед носом Уэнсдей. Зафиксировав ноги, я завис в воздухе вверх ногами и уставился на её остолбеневшее лицо.

— Если Пентаграмы не злятся из-за Кастора, то почему директор так занят бесконечными переговорами с ними?

Алисия говорила мне об этом во время того скандала с видео. Мол, директор погряз в разбирательствах из-за Кастора и не может быстро вмешаться. Значит, на самом деле возникла какая-то другая проблема, верно?

Вот оно, то самое чувство подвоха.

— «Возвращение чуда»? Думаешь, можно бросить такую двусмысленную фразу и просто смыться? Что они затеяли, пока я тут прохлаждаюсь?

Единственное, что могло заставить Вользеа действовать лично — это дело Марианы. Тот, кто её знает, прямо велел мне её защищать. Старик сдержал слово и строго наказал Кастора, так что я отплачу ему тем же — поработаю за кулисами.

— Тебя это не касается. Просто молчи, и твоя безопасность в академии будет гарантирована.

— Ты серьёзно думаешь, что я поверю на слово тому, кто похож на меня?

Она без тени сомнения убивает даже нейтральных союзников. Таким людям, включая меня самого, верить нельзя. Что же делать?

Взять её в заложники или драться, пока один из нас не сдохнет?

— Безопасность — это не то, что кто-то может гарантировать. Тот, кто отдаёт право распоряжаться своей жизнью в чужие руки, уже мёртв.

Вы ведь, тёмные личности, должны это понимать как никто другой.

— ...Значит, с того момента, как я сюда пришла, моя жизнь уже была в твоих руках? Вот оно какое, «проклятие Брейва».

— Кто вообще придумал эту дурацкую фразу?

— «Золотая неделя».

От такой внезапной новости о праздниках я едва не сорвался со своего барьера вниз.

— Не удивлюсь, если у вас там и «Серебряная неделя» есть.

— Как и ожидалось от Брейва, ты хорошо осведомлён.

Серьёзно, есть?

Может, и тот чудик в маске, что появляется по пятницам тринадцатого, тоже из их компании?

«Интересно, Пятница-13 тоже из их банды»

— Тот, кто появляется в пятницу тринадцатого — это Фрайдей? — наугад спросил я.

— Ты знаешь даже про единственный выходной Фрайдея... Насколько глубоко ты изучил структуру «Кровавой недели»?

— А, нет... забудь. Всё, проехали.

Кажется, разработчики впихнули их в игру просто ради шутки, а в этом мире они обрели реальную плоть. Впрочем, если подумать, ко мне это тоже относится.

«И почему я вообще здесь родился?» — мелькнула мысль, но я тут же одёрнул себя. Это не игра, это реальный мир.

— Обладать информацией, которая недоступна даже мне... Воистину, ты — «Безрассудная храбрость». Видимо, мне ещё далеко до того, чтобы меня признали «Тенью»...

— О, живой всё-таки.

Эдвард медленно поднимался в небо, застыв в «элегантной» позе. Несмотря на пафосный вид, он был с ног до головы в крови и тяжело дышал. Попытки скрыть свою немощность выглядели довольно жалко.

«Надо будет самому за этим следить, а то тоже буду так выглядеть», — подумал я.

Кое-как выровняв дыхание, Эдвард, не выходя из образа, провозгласил:

— В ином случае я бы нанёс ответный удар... Но раз «Безрассудная храбрость» оставляет тебе жизнь, я дам тебе выбор. Либо ты выкладываешь всё и умираешь здесь, либо примыкаешь к нам и становишься Тенью.

Опять он за своё.

— Разумеется, если мы скрепим это Кровавым контрактом, я не обижу.

— Кстати, а что это за контракт такой? — спросил я, услышав незнакомый термин.

— Это клятва, написанная насыщенной маной кровью. Древний обет, связывающий сами души. Я вычитал об этом в архиве запретных книг.

Надо же, королевская семья балуется магией, достойной демонов. И вообще, он ведь называет себя «Тенью», но при этом постоянно орет про «королевскую семью». Он вообще собирается скрывать свою личность?

Его маска хоть и отличается от тех, что носят в студсовете, но дизайн-то практически один в один. Если спросить сотню прохожих, кто этот лысый пафосный тип в маске, все сто укажут пальцем на него.

— Двое против одного — я проиграла. Вполне логично встать на сторону победителя, — вздохнула Уэнсдей. — Но я уже связана контрактом, так что в любом случае я труп.

Тут и добавить нечего. Понятно, что агентов такого уровня страхуют от предательства магическими закладками.

Уэнсдей пожала плечами:

— Раз уж смерть неизбежна, остаётся только драться до последнего и надеяться на чудо. Лысый в мантии ранен, остаёшься только ты, Брейв. Если выложусь на полную, шанс сбежать у меня есть.

— Хе-хе, у меня есть предложение как раз для такого случая.

Уэнсдей напряглась, а Эдвард, весело фыркнув, заявил:

— Я могу его перезаписать! У меня есть на это полномочия! Ха-ха-ха! Кха-кха!.. Кхм, внутренние повреждения всё ещё дают о себе знать... Но истинная Тень должна уметь даже кровью плевать элегантно! Гха-а-а!

И Эдвард смачно сплюнул целый сгусток крови.

Ну и гадость.