Разговор с Патрисией

— Послушай, каким тебе кажется этот мир? — спросила она.

— Безумным и искажённым, — честно ответил я.

В её голосе не было враждебности, лишь простой вопрос, поэтому я не стал кривить душой. Чтобы понять, в какой момент всё пошло наперекосяк, пришлось бы зарыться в историю на века назад.

Патрисия пристально смотрела на барьер за окном. Интересно, она тоже знает о тех старых дрязгах?

— И у тебя никогда не возникало желания вернуться в прежний мир?

— Да как-то нет.

Воспоминания о прошлой жизни вернулись ко мне в момент, когда я балансировал на грани жизни и смерти после тяжёлой раны. Каждый день был борьбой со страхом — я просто из кожи вон лез, чтобы выжить. Такое уж у меня было детство.

— Когда ко мне вернулась память и я осознал, что переродился, у меня просто не было времени об этом думать.

Я окончательно свыкся с ролью «попаданца» и понял, что нахожусь в мире игры, только когда немного обжился и начал изучать книги о внешнем мире. Но к тому моменту мыслей о возвращении уже не возникало. Кем я там работал? Каким было моё детство?

«Всё равно я там наверняка сдох, так что и возвращаться некуда», — с этой мыслью я когда-то покинул родной дом, глядя только вперёд.

— Раз в прошлой жизни я умер, пути назад нет.

— Тебе тоже пришлось несладко, — пробормотала она.

— «Тоже»? Значит, ты из той же компании.

Неужели у всех перерожденцев в этом мире такая паршивая судьба?

— В отличие от тебя, у меня было полно времени на раздумья, — продолжала она. — Более чем достаточно, чтобы успеть во всём отчаяться.

В глубине глаз Патрисии клубилось что-то густо-чёрное. Если тьма в глазах Джерасиса казалась скорее безумием, то здесь это была осознанная, разумная бездна. Видимо, она и есть её главный двигатель.

— Хочешь послушать, что со мной случилось?

— Сомневаюсь, что ты расскажешь правду.

Патрисия хмыкнула.

— Твоя правда. Но если ты согласишься мне помочь, я, так и быть, поделюсь своей историей.

— Я откажусь. У меня есть невеста.

— Бесишь.

Если я останусь с ней наедине, это может породить ненужные слухи, а мне такие проблемы не нужны. К тому же она наверняка попытается меня втихую эксплуатировать. Так что — отказ.

— Да и с мужчинами, которые с тобой связываются, вечно случается какая-то дрянь.

Она из разряда «роковых женщин», причём самого опасного типа.

— Ты только посмотри на него. А ведь он был наследным принцем.

Тот самый парень из отоме-игры, который занимал первое место в рейтингах популярности, теперь — лысый чунибьё-идиот. Он лишился многого, но взамен обрёл силу. Стоила ли игра свеч? Сомнительно.

— Возьми на себя ответственность за него.

— Не смей сваливать это на меня.

Впрочем, я был даже благодарен Эдварду: его присутствие разбавляло мрачную атмосферу Патрисии, превращая её из королевы тьмы в обычную вредную девчонку.

— Ха-а... Весь настрой сбил. Пока, у меня дела.

Я крепко схватил Патрисию за макушку, не давая ей ускользнуть.

— Ну уж нет. Ты здесь в статусе почётной гостьи, так что изволь следовать за сопровождающим.

— Тц!

— В этой академии у тебя нет свободы. Как бы ты ни извивалась, ты будешь под моим присмотром.

— Я требую сменить сопровождающих. Вы оба не подходите на эту роль.

Тут я ничего не мог возразить. От этого лысого одни проблемы.

— Это решает Алисия, та самая, которую ты победила на дуэли.

— Хм-м... всё-таки надо было её прикончить.

— Следи за языком, — отрезал я.

Такие шуточки я мимо ушей пропускать не собирался.

— Мне плевать, что ты там задумала, но если ты причинишь вред мне или Алисии — я убью тебя без колебаний, даже если мы земляки.

— Как грубо. Если устроишь заварушку прямо здесь, это только создаст лишние проблемы, понимаешь?

Я направил на неё жажду крови, но Патрисия лишь отмахнулась. Если те гопники дрожали от одной ауры Эдварда, то эта девица, судя по всему, прошла через такой же ад, как и я.

— Понимаю.

— Раз понимаешь, то и пугать меня бессмысленно.

У Патрисии есть что-то, позволяющее ей пробивать мои барьеры. Пока я не пойму природу этой силы, всегда есть риск упустить её, как это было с Джерасисом. Поэтому я и пытаюсь вести диалог, а не лезу в драку. Хотя не уверен, есть ли в этом смысл.

— Кроме Алисии, тебе не нужно защищать Мариану?

— Как ты можешь так говорить, сама же отобрала у неё всё? Если гарем тебя не интересует, ты провернула всё это только ради власти над барьером?

Если её цель — трон, тогда понятно, почему она бросила Эдварда, как только лишилась медальона Святой.

— Кто знает...

— По сюжету восстановить его может только Святая. А ты — не Святая.

Её затея изначально казалась обречённой на провал.

— Но я не верю, что ты действуешь наобум. Как ты собираешься это провернуть? Рассказывай, иначе я от тебя не отстану.

— Как же с тобой трудно... — пробормотала Патрисия. — Ты хоть знаешь, как работает этот барьер?

— Мудрец древности создал его, использовав Святую, так?

Я как раз недавно слышал эту историю.

— Ну, тогда всё просто. Святая была лишь основой, а для смены прав доступа достаточно иметь реликвию Святой. Так что неважно, Святая я или нет.

— В игре такого не было. Откуда ты это узнала?

— Секрет.

Она приложила указательный палец к губам и подмигнула. Это было самое холодное и безжизненное подмигивание, которое я когда-либо видел. Сделай так Алисия — и мой внутренний зверь Брейвов бы завыл, а от Патрисии я не почувствовал ровным счётом ничего.

Заметив мой ледяной взгляд, Патрисия снова стала серьёзной.

— Забавно смотреть, как легко обмануть всех этих потомков Мудрецов, позабывших свою историю, — она тихо рассмеялась.

Обманутым явно не до смеха.

— Ладно, перейдём к делу. Ты ведь мастер по части барьеров?

— Допустим, — кивнул я.

Она наверняка знала об этом, раз манипулировала Джерасисом, с которым я сражался.

— Как думаешь, откуда берётся та колоссальная мана, что питает этот барьер?

— Логично предположить, что от Святой прошлого.

Раз уж она стала основой, то всё сходится.

— Но тебе не кажется странным, что барьер стоит вечно?

— Ну... есть такое.

— Тогда почему, по-твоему, в этом мире не было Святых веками, и вдруг появилась Мариана? В игре она — героиня, но здесь — реальность.