Идиот равно Лысый

Оставив тех разношёрстных отморозков на Эдварда, я ждал Патрисию у женского туалета, куда она так стремительно умчалась.

— Что ты забыл у женского туалета? — спросила появившаяся Патрисия, вытирая руки платком и насмешливо фыркая. — Ты что, извращенец?

Как грубо. Я не в её вкусе, да и мне не особо нравятся миниатюрные и тощие девушки.

— Стоит отвести от тебя глаз, как ты начинаешь носиться туда-сюда, а мне лишние хлопоты не нужны, — ответил я.

— Бесишь, — бросила она.

На её лице отразилось явное недовольство словом «носиться» — похоже, у неё пунктик по поводу своего роста.

Тяжело вздохнув, Патрисия наконец посмотрела мне прямо в глаза.

— Мы ведь из одного мира? Та игра продавалась только в Японии.

— Похоже на то.

— И когда ты всё осознал? Я — с самого рождения.

Её манера общения оказалась куда более непринуждённой, чем я ожидал, и я немного расслабился. Я откинул чёлку, демонстрируя шрам на лбу.

— В три года мне орк голову проломил, тогда и вспомнил. Хотя в тот момент я ещё не понимал, что этот мир — игра из моей прошлой жизни.

— Хм-м, — протянула Патрисия, пристально разглядывая мой шрам. — Парень, а играет в отоме-игры... Ты всё-таки извращенец.

Раздражает. Как же эта девка раздражает.

— Не буду отрицать, — ответил я.

Я и сам порой задавался вопросом, зачем я в неё играл. Чётких воспоминаний о процессе не осталось, в голове была лишь голая база знаний. Тут уж ничего не поделаешь. Но факт остаётся фактом: я был настолько заядлым игроком, что помнил даже обсуждения фанатов в сети.

Придётся принять этот удар как мужчине. Впрочем...

— Использовать знания, чтобы собрать вокруг себя гарем, — это тоже тот ещё номер, — подколол я её в ответ.

— Терпеть тебя не могу.

— А я к тебе особой неприязни не испытываю.

Мне нравятся волевые женщины. Из-за Алисии мы с этой особой никогда не станем друзьями, но называть её ненавистной я бы не стал. Если встанет на пути — убью, но это уже из другой оперы.

— Фу! Противно! Противно-противно! Бесишь! Бесишь! — завопила Патрисия, демонстративно отскочив от меня метра на три.

«Ну, я хотя бы догадался, что ты не просто ради своих хотелок гарем собирала».

«А-а, понятно, значит, ты не просто лысый идиот».

«Идиот» не обязательно значит «лысый», но я решил промолчать. Из коридора неподалёку доносился голос Эдварда, который всё ещё «элегантно» запугивал хулиганов. В такой ситуации перепутать понятия «идиот» и «лысый» было проще простого.

— Это и есть то самое королевское гостеприимство! — вещал Эдвард. — Говорят, в одном клане принято с детства принимать малые дозы яда, чтобы выработать иммунитет. Разумеется, я практикую то же самое. Раз в вашем герцогстве всё решает сила, то такой пустяк вам точно не повредит, верно?

— Ч-что... что это за печенье?!

— Мой особый рецепт. Ядоченье. Сокращённо от «ядовитое печенье».

— Что за дебильное название?! Х-хи!.. Нет! Хватит! Не пихай его в меня! Перестань! Переста-а-а-ань!

— У-гу-гу... живот... внезапно... Гх-а-а! Что ты...

— То, что я скормил тебе минуту назад — это печенье, разработанное для тренировок на случай, если враг подсыплет слабительное. Если ещё раз попробуете осквернить академию — пеняйте на себя.

— Х-хи... а-а-а-а!

Мы с Патрисией с одинаково отсутствующим выражением лиц наблюдали за этой сценой.

— ...

— ...

— И что мне с ним делать? Это всё твоя вина... — пробормотал я.

— Понятия не имею. Откуда мне было знать, что после того, как я его брошу, у него настолько крыша потечёт?

И то верно. Где же ты свернул не туда, Эдвард? Впрочем, корень зла всё равно сидит рядом со мной. Всё это — вина этой мелкой заразы. Это она его окрутила, а потом выбросила как ненужную вещь. Я тут ни при чём. Точно не я.

— Вернёмся к делу. Какова твоя цель? — спросил я, игнорируя вопли хулиганов и суету Эдварда. — Ты даже использовала магию замещения, чтобы занять место Марианы. Если гарем тебя не интересует, то ради чего всё это затевалось?

— Я и не возвращалась к этому вопросу. Мы об этом вообще не говорили.

С этими словами Патрисия посмотрела в окно.

— Скажи... что ты думаешь об этом мире?