Духовный мир: Жив или мертв?

«Даже с отрубленной головой не сдох... Какая невероятная, пугающая живучесть. Что ж, кху-ху-ху, время поджимает. Прощай, Герой. А теперь мне нужно ответить на вопрос Патрисии...»

— Проклятье... Чтобы он одним ударом разнес мой барьер в щепки...

Я, позорно проигравший Белиалу, проклинал собственную оплошность. Я ведь готовился к встрече с демонами, все лето тренировался на призывах, прорабатывал контрмеры — и всё равно его сила оказалась за гранью моих расчетов. Похоже, на этот раз я действительно подох. В голове всплывает картинка: пронзенная грудь, отсеченная голова и безвольно рухнувшее на землю тело. Но...

— ...Почему я всё еще в сознании?

Я недоуменно огляделся. По идее, я должен был отключиться от болевого шока или просто перестать существовать, но вместо этого я стоял в комнате, целый и невредимый. Причем комната была мне до боли знакома — это был мой рабочий кабинет в поместье Брейвов. Ощущение такое, будто я просто телепортировался домой. Вот только за окном, где раньше копошились магические насекомые, теперь расстилалась абсолютная белизна. Стало ясно: это не реальный мир.

— Хм...

Что ж, присяду в свое привычное кресло и подумаю. Воспоминания о поражении слишком отчетливые, чтобы быть просто сном. Такие раны фатальны для любого — значит, я мертв. Выходит, это своего рода загробный мир? Учитывая, сколько дел я не закончил, не удивлюсь, если я стал привязанным к месту призраком и застрял в этом кабинете.

— Но почему именно кабинет?..

Не то чтобы я так уж дорожил управлением территорией. Наоборот, если уж на то пошло, я чувствовал скорее облегчение от того, что эта ноша с меня спала. Единственное, о чем я жалел — что не смог защитить Алисию и нарушил обещание, умерев вот так глупо.

— Если уж становиться призраком, то я хотел бы быть духом-хранителем Алисии!

— Не стоит спешить с выводами о собственной кончине, — раздался спокойный голос.

Пока я с грохотом бился лбом о свой привычный дубовый стол, в комнату кто-то вошел.

— Вас знатно отделали, молодой господин.

— Себастьян!

Это был наш дворецкий, Себастьян. Глядя на то, как он посмеивается, поглаживая усы, я почувствовал странное спокойствие — он выглядел в точности так же, как во время моих летних каникул.

— Раз явился Себастьян, значит, моя главная привязанность всё-таки земли Брейвов.

Всё-таки я переживал за родину. Я ведь был последним в роду — у братьев детей нет, преемников, кроме меня, тоже. Стоило бы побольше ценить свою жизнь. Но в бою с Эдвардом я так вошел в кураж, что полез туда, куда в здравом уме соваться не стоит. Совсем как в те моменты, когда вражеский генерал убивает кого-то из твоих близких.

— Хм, вы во многом заблуждаетесь. Начать стоит с того, что вы всё еще живы.

Он поставил передо мной чашку с кофе. Я сделал глоток — вкуса не было.

— Ой, безвкусно.

— Молодой господин, это духовный мир. Образы воссоздать можно, но до вкусовых рецепторов дело не доходит.

— В смысле?

— Повторюсь: вы всё еще не мертвы.

Как выяснилось, это пространство — некая проекция моего разума, воссозданная по самым сильным воспоминаниям. Похоже на то место, куда меня затаскивали демоны.

— Впрочем, состояние ваше можно описать как «не жив, но и не мертв».

— Если не жив, значит мертв, разве нет?

— Вы почти мертвы, но технически еще держитесь.

— Ого, «на соплях», значит.

— Именно так.

Оказывается, даже с отрубленной головой и дырой в груди мой барьер на инстинктивном уровне продолжает работать, блокируя кровотечение и поддерживая во мне искру жизни.

— Добиться такого на чистых инстинктах... Впечатляет, молодой господин.

— Хотя свеча почти догорела... — пробормотал я.

Мана кончится — и привет, тот свет. Но сам факт того, что я еще «функционирую», вызывает у меня легкую оторопь. Мои инстинкты — те еще сволочи. Я всю жизнь оттачивал барьер, чтобы выживать, но чтобы он работал даже в обход сознания... Барьер — это всё-таки мощь.

— Ладно, Себастьян. И как мне воскреснуть?

— С этим я ничем не могу помочь. Как-никак, голова отдельно, тело отдельно, да и маны кот наплакал.

— Ну вот, значит, всё-таки мертв...

Если шансов нет, то это и называется «смерть». В таких условиях не выживают. Заметив, как я поник, Себастьян усмехнулся в усы.

— Хо-хо, именно поэтому я и здесь.

— «Здесь»... Слушай, а ты точно не плод моего воображения?

Я догадывался, что это может быть просто галлюцинация, созданная инстинктом самосохранения. Знаете, как «сила запредельного стресса» или «второе дыхание». Когда психика не выдерживает, она может создать субличность, чтобы защититься. А человеку, которому я доверяю больше всего (даже больше, чем Алисии, ведь он растил меня с пеленок), — это старик Себастьян.

— Я не просто образ. Полагаю, вы уже бывали в подобных ситуациях?

— В подобных?..

Это второй раз, когда я сохраняю четкое сознание в мире, похожем на осознанное сновидение. Первый был во время боя с Джерасисом.

— Если ты говоришь «в подобных», значит ли это, что ты... демон, который во мне сидит? Да ну, бред какой-то.

— Именно так, — Себастьян отвесил церемонный, глубокий поклон. — Я не собирался выходить на авансцену, но ситуация экстренная. Согласно древнему обету, я пришел предложить вам свою силу.

— Чего-о-о?..

— Белиал — один из древнейших и сильнейших демонов. Текущему вам с ним не совладать. Раз уж он того же ранга, что и я, мне придется вмешаться. Позвольте представиться...

Себастьян посмотрел на меня, и его облик начал неуловимо меняться.

— Я — демон Самаэль.