Глава 18.0
Был уже поздний вечер. Запыхавшись, я наконец добрался до своей квартиры. Внутри меня встретила привычная картина: четверо клонов расположились в комнате, каждый заняв своё место. Двое устроились за кухонным столом, один занял письменный стол, а ещё один лежал на кровати. Тот что лежал на кровати и, кто сидел за столами, читали, его сосед старательно писал в тетради, а последний кто был за письменным занимался созданием печатей.
С увеличением запаса чакры возросло и количество клонов, а их существование теперь могло продолжаться больше семи часов без дополнительной подпитки. Исключение составлял тот, кто занимался печатями — из-за расхода чакры его время было ограничено, но зато он практиковался, и имел хороший прогресс.
Я проигнорировал их и направился в душ. Тренировки становились всё тяжелее, и, несмотря на то, что я был ребёнком и пока ещё не пах потом, ощущение грязи и липкости раздражало. Вернувшись в комнату, я заметил, что клоны, сидевшие за кухонным столом, пересели на пол, освободив для меня место и заботливо накрыв стол.
Сев за стол, я начал есть уже поднадоевшую курицу с рисом. Ради разнообразия, хотя и понимая бессмысленность затеи, я спросил у клонов:
— Как дела? Есть результаты?
Первым откликнулся клон, лежащий на кровати. Рядом с ним лежала стопка книг по ирьёдзюцу и анатомии, которые он перечитывал, углубляя теоретические знания.
— Из хороших новостей: теоретически мы можем использовать способности Безликого, чтобы улучшить наше телосложение, — начал он.
Причиной его открытости было то, что клон заранее поставил печати, блокирующие звук. Кроме того, в комнате всегда находился бодрствующий клон, что минимизировало вероятность прослушки.
— Загвоздка в том, что это немного сложнее, чем кажется. Рост мышц происходит не за счёт увеличения числа мышечных тканей, а из-за гипертрофии. Она бывает двух видов: миофибриллярной и саркоплазматической. Первая увеличивает длину и толщину мышечных волокон за счёт удлинения миозина и актина. Вторая — за счёт увеличения саркоплазмы, несократительных структур и митохондрий. Нам также нужно увеличить количество капилляров возле мышц, нейромышечных соединений и придумать, как улучшить кровеносную систему.
Я сделал глоток воды, не отрываясь от разговора, и уточнил:
— И как это сделать?
— Работа предстоит хирургическая, на уровне клеток. Безликий позволяет менять структуру тела на этом уровне, но есть проблема: мы не можем нормально ощущать изменения на таком уровне. Увеличить длину миофибрилл и число капилляров будет практически невозможно без подробного наблюдения. Единственный выход — понять структуру всех мышц и увидеть, как силы Безликого влияют на них в реальном времени. Но для этого нужно препарировать твоё тело, что исключено, а использование других бессмысленно.
Действительно, подобные действия требовали моего сознательного участия. Я мог бы делать небольшие надрезы и пытаться анализировать результаты, но этого было недостаточно для обобщения.
— Придумали выход?
К разговору подключился клон, сидящий на полу и занимавшийся академической программой:
— Есть идея. Помнишь нашу теорию о «прочном клоне»? Мы предполагали, что для его создания нужно заполнить оболочку «внутренностями», то есть придать ему человеческую анатомическую структуру. Если клон формируется из чакры, которая принимает облик, то, задав ему детализированную структуру, мы получим твою точную копию изнутри. Но для этого нужно изучить не только строение мышц, но и кровеносную, скелетную, нервную, выделительную системы и органы. Не обязательно вникать в детали — некоторые ткани мы можем изучить будут слабее других. Например, нам не нужно да мы и не сможем симулировать мозг. Но тогда любой повреждение черепа, даже лёгкое, моментально развеет клона. То же самое произойдёт, если не доработать пищеварительную систему и повредить живот.
Клон сделал паузу, давая мне обдумать услышанное, и продолжил:
— Когда мы создадим такого клона, начнём эксперименты: будем препарировать его, наблюдать за изменениями внешне, а он через призму ощущений поделится результатами. Это поможет понять, как влиять на тело на микроуровне. Но есть недостаток: боль и ощущения будут передаваться. Пока решений нет, но мы можем найти или создать гендзюцу для подавления боли. Обезболивающие не подходят — они притупляют все ощущения и обычно являются наркотиками, которые нам не продадут.
К разговору снова подключился клон с кровати:
— Учитывая объём знаний, которые нам придётся освоить, мы предлагаем сосредоточить усилия всех клонов на изучении анатомии. Если всё пойдёт по плану, создание такого клона займёт от трёх месяцов до полугода.
— Довольно быстро. Откуда такой оптимизм?
— Мы ориентировались на обучение ирьёнин и медиков. Оно занимает шесть лет. Но они изучают болезни, фармакологию и биохимию, что нам не нужно. Некоторые детали относительно органов, как мы и упоминали, можно пропустить временно или навсегда. Нам не нужно имитировать аппендикс изнутри, а мозг мы можем описать лишь так как нам понятно. Проще говоря, у нас есть пространство для упрощений. Что и позволяет нам потратить меньше времени на обучение.
— Итак если у нас нет, других важных задач, я думаю что это хорошая идея
Клон что занимался Фуиндзюдцу за столом, оторвался от печати и повернулся к нам.
— Мы уже можем нанести зачаток на печать сотни. Но наш контроль чакры стал хуже, чем раньше, поэтому подпитка нам не доступна. Помимо этого ничего важного у нас нет.
После этих слов подключился последний клон, он изучал «базовые теории ощущений человека», а также возле него лежали книги «психология и слабости врага» и «Ужасы войны». Он ни в коем случае не собирался быть психологом, просто по совету библиотекаря это были лучшие книги для построения основы гендзюдцю.
— Мой труд пока бессмыслен, учитывая, что гендзюдцю учим мы для ритуала. А касаемо продвижения по Прометею, я считаю, что, чтобы переварить его, мы должны будем так или иначе выставлять себя в качестве «благодетеля», при этом либо обманывая, либо совершая кражи, что очень сильно нас подставляет. Я думаю, что еще одной возможной, но почти нереальной задачей будет научиться изменять сигнатуру чакры. Возможно, мы должны изучить технику поглощения чужой чакры и попытаться сымитировать Белого Зецу, чтобы смогли создать полноценную новую личность. Тогда мы сможем переварить как Безликого, так и Прометея без рисков. Правда, у меня нет даже идей, как развиваться в этом направлении.
Этот вопрос тоже стоял остро. Но у нас все равно еще были варианты. К примеру если я смогу завершить академию в этом году, то постепенно смогу переварить зелье, маскируясь на заданиях. В целом, статус генина хоть и опасный, но всё же даст мне пространство для манёвра.
— Учитывая, что с анатомией мы будем изучать точки чакры, то возможно найдём подсказки для решения этого вопроса, — добавил клон на кровати.
— Чтож, раз уж больше задач нет, то с завтрашнего дня приступим к реализации.
Боль в мышцах стала привычной, как утренний ритуал. После тренировок с Майто Гаем тело казалось неподвижным механизмом, скованным и требующим усилий даже для простых движений. Однако это чувство уже не мешало, оно стало частью распорядка. Я стоял на тренировочной площадке, вглядываясь в лица остальных учеников. Сегодня спарринг с Саске.
Пары расставили по результатам всего семестра. Я занимал второе место, и теперь стоял напротив первого. Саске уверенно смотрел на меня, ожидая сигнала. Мы уже не раз встречались на подобных тренировках. Хотя в последних схватках мне удавалось побеждать, разница в начале семестра сыграла свою роль на наши места.
Инструктор дал знак. Мы сложили печати, приветствуя друг друга. На несколько мгновений всё замерло. Саске сделал первый шаг. Два коротких шага вперёд, его правая рука метнулась к моему животу — проверка моей стойки. Я попытался перехватить его руку, но это оказалось фальшивкой. Он резко поднял левую руку и ухватился за моё плечо, правой же ухватился за вытянутую мною рукой, целясь ногой в мою челюсть.
Удар был неожиданным, но рискованным. Это выставляло его в открытое положение. Я решил не уходить от удара: ноги после тренировок с Гаем не были столь отзывчивыми. Принял удар в живот, одновременно дотянувшись обеими руками до его шеи. Захват был кратковременным — я рванул Саске вниз, заставляя потерять равновесие. Он вывернулся, перекатом уходя из опасной позиции, и тут же встал на ноги.
Его глаза сузились. Он понял, что попытка взять инициативу провалилась. Следующее движение Саске было более осмотрительным. Он обошёл меня по дуге, пристально следя за каждым моим шагом. Затем резкий выпад — правая рука целилась в грудь, левая готова парировать возможный ответ. Я отклонился, пропуская его атаку мимо, и шагнул влево, целясь локтем в его рёбра. Саске отступил, удар прошёл вскользь.
Я заметил, что его стиль стал агрессивнее. Он сделал шаг вперёд, выбрасывая серию быстрых прямых ударов — один в голову, другой в живот. Я блокировал первый, второй удар чуть задел моё плечо. Боль прошла волной, но я не замедлился. Перехватив его правую руку, я потянул его на себя, одновременно ударив коленом по внутренней стороне бедра. Саске потерял равновесие, но вместо падения воспользовался импульсом, чтобы оттолкнуться от меня и отступить назад.
Его дыхание стало чуть заметнее, но он не сдавался. Теперь он изменил тактику. Вместо агрессии — оборонительная позиция, он ждал моей ошибки. Решив не давать ему времени на восстановление, я начал атаку. Поднырнув под его защиту, сделал обманный удар кулаком слева, вынуждая его поднять блок. Настоящий удар последовал справа — мой локоть врезался ему в бок. Он среагировал быстро, его рука скользнула к моему запястью, пытаясь перехватить контроль, но я ушёл в сторону, не дав закрепить захват.
Теперь я заметил, что его движения замедлились. Он пытался скрыть это, но усталость давала о себе знать. Я решил воспользоваться этим. Сделав шаг вперёд, направил серию коротких атак в его корпус. Он блокировал два удара, третий пришёлся ему в плечо. Саске отступил, снова пытаясь сбить мой ритм. Но я не дал ему шанса. Короткий выпад вниз — он подумал, что это подсечка, и поднял ногу. Но мой удар оказался прямым — в колено его опорной ноги. Он пошатнулся, упал на одно колено.
Воспользовавшись моментом, я шагнул вперёд. Кулак угрожающе остановился у его груди. Саске поднял руки в знак сдачи. Я убрал руку, отступил на шаг и сложил печать примирения, уважая его усилия.